Сострадание как тактика

Кабинет Цунаде в миссионерской больнице. Повсюду разбросаны свитки с медицинскими формулами, флаконы, хирургические инструменты. В воздухе пахнет спиртом и травами. Цунаде что-то яростно пишет на бланке, а Сакура моет инструменты у раковины, её лицо задумчивое. День после инцидента у ворот. Днём. Скрип пера Цунаде по бумаге. Лёгкий звон металла, когда Сакура раскладывает инструменты. Не отрываясь от бумаг, бурчит. — Идиотский мальчишка. Лезет куда не просят, с криками и воплями. Как разбуженный медведь в берлоге,-Она швыряет перо в сторону. — Теперь придётся отдуваться. Старый хрен Хиаши уже прислал формальную жалобу о «нарушении порядка и попытке провокации». Бумажная волокита, которую он использует как щит. — Наруто? Что он сделал? Цунаде смотрит на неё исподлобья. —Полез к воротам клана Хьюга. Требовал, чтобы ему показали Хинату. Устраивал спектакль. Будущий глава клана, этот Неджи, вышел и охладил его пыл. Весьма… эффективно. Сакура замирает. Её лицо сначала выражает недоумение, затем — вспышку понимания. Она вспоминает Хинату. Её робкую улыбку на экзаменах, её молчаливое восхищение Наруто, её абсолютную, ледяную покорность после поражения. И она вспоминает Неджи — его холодную, безжалостную силу и слова о судьбе. — Он беспокоился о ней. После экзамена… она выглядела совсем разбитой. А потом просто исчезла. Никто её не видит. Цунаде фыркает, но в её взгляде нет насмешки, а есть усталое понимание. — Беспокоился? Да. По-своему. Но его методы — топор. А в делах кланов нужен скальпель. Или хотя бы отмычка. Он дал им повод запереться ещё крепче,- тяжело вздыхает. — Я там была. Видела эту девочку. Она… не в себе. Не в медицинском смысле. В… экзистенциальном. Как растение, которое перестали поливать. Сакура сжимает тряпку в руках. Внутри неё что-то щёлкнуло. Раньше она бы просто посочувствовала или позлилась на Наруто за его бестактность. Но теперь… теперь она ученица Цунаде. Она учится не просто лечить раны, а видеть систему — тело пациента, его психику, обстоятельства. И система клана Хьюга явно порождает болезнь. — Цунаде-сама… а если… если подойти к этому как к медицинской проблеме? Цунаде поднимает бровь. —Медицинской? — Да. Мы не можем вломиться туда и «спасти» её. Это политика. Но… но мы можем предложить помощь. Как медики. После такого тяжёлого поражения на экзамене, после стресса… у неё мог быть посттравматический синдром. Нарушение циркуляции чакры. Что угодно, -почти не верит своей наглости, но идея кажется логичной. — Вы — Хокаге. Вы можешь проявить заботу о благополучии шиноби из важного клана. Предложить консультацию. Или… или назначить своего ученика для регулярных профилактических осмотров. Чтобы «поддержать здоровье будущей жены лидера клана». Она смотрит на Цунаде, ожидая насмешки или отказа. Но Цунаде смотрит на неё пристально, оценивающе. В её глазах мелькает искра интереса. — Хм. «Клетке больше воздуха», да? Под благовидным медицинским предлогом, - откидывается на спинку стула. — Рискованно. Хиаши не дурак. Он увидит подвог. — Он увидит заботу Хокаге. И возможность показать, что они не скрывают ничего плохого. Если они откажутся… это будет выглядеть подозрительно. А если согласятся… - смотрит прямо в глаза Цунаде. —…у неё появится контакт с внешним миром. Хотя бы на час в неделю. И… может быть, способ передать весточку. Если захочет. Она не договаривает «Наруто», но это висит в воздухе. Цунаде молча смотрит на неё несколько долгих секунд. Потом уголок её губ дёргается в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. — Ты учишься не только лечить, но и думать. Хорошо. - хватает новый лист бумаги и начинает быстро писать. — Официальное письмо. От имени кабинета Хокаге. Вежливая озабоченность здоровьем мисс Хьюга после травматичного экзамена. Предложение о еженедельных сеансах восстановительной терапии под руководством моей персональной ученики, Харуно Сакуры, чьи успехи в лечении чакры впечатляют. Для поддержания её потенциала как шиноби Конохи, - ставит жирную печать. — Подчёркиваем «как шиноби». Напоминаем, что она ещё не вышла в отставку. Пока. Она протягивает письмо Сакуре. — Отнеси в канцелярию для отправки. И приготовься. Если они согласятся — а я думаю, они согласятся, чтобы не выглядеть плохо, — тебе предстоит самая сложная работа в твоей жизни. Тебе придётся быть не просто медиком. Тебе придётся быть дипломатом, психологом и… возможно, почтовым голубем. И всё это под пристальными взглядами её отца, её жениха и боги знает кого ещё. Одно неверное слово, один не тот взгляд — и доступ закроют навсегда. Понимаешь? Сакура берёт письмо. Её рука не дрожит. В её зелёных глазах — решимость, которой не было у той, прежней, влюблённой в Саске девочки. — Понимаю. Я буду осторожна. Я буду… лечить. И слушать. — И смотреть. Замечать всё. Состояние её комнаты. Её глаз. Следы на коже. Всё. Если там происходит что-то, что выходит за рамки «строгого воспитания»… нам нужны будут доказательства. Не эмоции. Факты. Сакура крепко сжимает письмо. Она чувствует тяжесть ответственности, но также и странное возбуждение. Это не сражение кулаками. Это другая битва. Битва за душу человека, застрявшего между молотом традиции и наковальней долга. — Я не подведу. Ни её. Ни… Наруто. Она поворачивается и выходит, чтобы отправить письмо. В её голове уже строятся планы: что взять с собой на первый сеанс, какие вопросы задавать, как установить контакт. Цунаде смотрит ей вслед, потом переводит взгляд на окно, в сторону поместья Хьюга. — Интересно, — тихо говорит она себе, — удастся ли этому цветку прорасти сквозь камень. Или его окончательно затопчут. Но она дала семени шанс. И выбрала для этого не крикливого Узумаки с его грубой силой, а тихую, умную Харуно с её скальпелем и состраданием. Возможно, это и есть правильный подход.