Диагностика под наблюдением

Комната для гостей в поместье Хьюга. Более светлая и просторная, чем личные покои Хинаты, но столь же безликая. Низкий столик, два места для сидения. На столе — чайный набор, не тронутый. У стены в тени сидит старейшина Умэ, её присутствие — как тёмное пятно на светлой стене. Она не двигается, просто наблюдает. У двери стоит служанка. Через три дня после письма Цунаде. Полдень. Сакура сидит на подушке, её медицинская сумка аккуратно стоит рядом. Она в обычной одежде, но с повязкой ученика Хокаге на рукаве — знак её официального статуса. Она выглядит сосредоточенной, профессиональной. Хината напротив, в строгом домашнем кимоно. Её руки сложены на коленях, взгляд опущен на чайник. Она — воплощение неподвижности. Старейшина Умэ молчаливый наблюдатель. Её белые глаза не мигают. Тиканье старых настенных часов в коридоре. Слабое шипение кипящей воды в термосе, который принесла служанка. Полная тишина в комнате. Сакура кланяется сначала Умэ, потом Хинате. Её голос ровный, вежливый. — Благодарю за возможность встретиться. Цунаде-сама просила передать свои наилучшие пожелания и озабоченность вашим состоянием после экзамена. Хината делает микроскопический кивок, не поднимая глаз. —Благодарю Цунаде-сама. Я… чувствую себя хорошо. Её голос пустой, без интонаций. Как будто читает по бумажке. Открывает сумку, достаёт не инструменты, а простой блокнот и ручку. — Понимаю. Однако иногда последствия стресса могут проявиться позже. Нарушения сна, потеря аппетита, онемение в конечностях, сбои в циркуляции чакры…- Она делает паузу, глядя на Хинату. — Вы ничего подобного не замечали? Пауза. Слишком долгая пауза. — Нет. Всё в порядке. Умэ не двигаясь, говорит сухим голосом. — Распорядок дня Хинаты-сама составлен с заботой о её здоровье. Регулярные приёмы пищи, медитация, прогулки в саду. Её состояние под постоянным наблюдением клана. Сакура кивает, делая пометку в блокноте. Пишет она не медицинские термины, а просто что-то, чтобы занять руки. — Это очень разумно. Однако медицинское наблюдение со стороны может выявить то, что не заметно изнутри привычной системы, - смотрит на Хинату. — Хината-сан, вы позволите провести базовую диагностику? Безболезненно. Просто проверка потока чакры. Пальцы Хинаты чуть шевельнутся. Она бросает быстрый, почти невидимый взгляд в сторону Умэ, затем кивает. — Да… пожалуйста. Сакура откладывает блокнот и встаёт. Подходит к Хинате и опускается на колени рядом с ней. Она чувствует, как Хината замирает, её тело становится деревянным. — Пожалуйста, протяните руку, — говорит Сакура мягко. Хината медленно, будто против огромного сопротивления, протягивает руку. Её ладонь вверх. Кожа бледная, почти прозрачная. Сакура аккуратно кладёт свои пальцы на её запястье, якобы для проверки пульса, но на самом деле направляя в неё тонкий, диагностический поток своей чакры. Поток чакры Хинаты… не слабый. Но он странно структурированный. Как будто его заставили течь по жёстко заданным, узким каналам. Есть области, где чакра почти застаивается — вокруг солнечного сплетения, в районе сердца. Признаки глубокого, хронического мышечного напряжения по всему телу. И… свежие, крошечные следы. Не синяки. Следы точечных, точных воздействий, которые нарушали поток чакры недавно. Техника «Мягкого кулака». Лечебная? Или… дисциплинарная? Сакура не меняет выражения лица. Она делает вид, что просто концентрируется. — Ваш базовый уровень чакры стабилен, — говорит она вслух для протокола. — Но есть некоторые… зоны напряжения. Возможно, последствие интенсивных тренировок и стресса,- слегка нажимает на определённую точку на ладони Хинаты — точку, связанную с нервным напряжением. — Здесь чувствуется зажим. В этот момент, прикрывая движение своим телом от Умэ, Сакура делает нечто большее. Она на секунду прижимает к ладони Хинаты крошечный, свёрнутый в плотный шарик кусочек тончайшей бумаги, который был зажат у неё между пальцев. Хината вздрагивает. Её глаза на миг широко открываются, встречаясь с взглядом Сакуры. В них — паника, недоверие, а затем — вспышка чего-то дикого, живого, что она давно в себе не видела. Она инстинктивно сжимает пальцы, пряча бумажный шарик в кулак. Сакура не меняя тона, отпускает её руку. — Я бы рекомендовала простые дыхательные упражнения на расслабление. Чтобы снять это напряжение. Можно делать их здесь, в комнате, - возвращается на своё место и снова берёт блокнот, будто ничего не произошло. — Я могу показать. Умэ голос звучит как щелчок замка. — Благодарим за рекомендацию. Мы изучим их и, если сочтём нужным, включим в распорядок. Сакура понимает, что это «нет». Она кивает. — Конечно. Решение за вами, - делает ещё несколько бессмысленных пометок, затем закрывает блокнот. — На сегодня, пожалуй, всё. Я доложу Цунаде-сама, что состояние Хинаты-сан стабильно, но требует наблюдения из-за остаточных эффектов стресса. Мы могли бы встречаться раз в неделю для контроля. Умэ встаёт, её движение резкое.— Мы обсудим это с главой клана и Неджи-сама. Вам сообщат о решении. Это вежливый способ сказать «не надейтесь». Сакура собирает вещи и кланяется. Хината, всё ещё сидя, делает формальный поклон, её кулак с спрятанной запиской прижат к колену. Её лицо снова пустое, но щёки чуть окрашены румянцем — след шока от переданной тайны. Сакура выходит из комнаты, сопровождаемая служанкой к выходу. Она чувствует на своей спине ледяной взгляд Умэ. В комнате, после ухода Сакуры, воцаряется тишина. — Ты хорошо себя вела. Чужачка была профессиональна. Но излишне… настойчива. Что она передала тебе в ладонь? Хината замирает. Лёд сковывает её изнутри. Она медленно разжимает кулак. На ладони лежит крошечный бумажный шарик. — Я… я не знаю. Я испугалась и сжала руку. — Отдай. Хината протягивает руку. Умэ берёт шарик, разворачивает его. На крошечном клочке бумаги всего два слова, написанные аккуратным, быстрым почерком: «ТЫ НЕ ОДНА». Умэ смотрит на записку, потом на бледное лицо Хинаты. Её губы складываются в тонкую, безрадостную линию. — Глупый и наивный жест. Попытка внести смуту, - сминает записку в ладони, и когда разжимает её, от бумаги остаётся лишь щепотка пепла, уничтоженная её собственной чакрой. — Забудь. И в следующий раз, если такое повторится, сообщи сразу. Понимаешь? Хината смотрит на пепел, упавший на татами. Внутри неё всё опустошено. Но где-то очень глубоко, под слоями страха, эти два слова уже зажгли микроскопическую искру. Она опускает голову. — Да, Умэ-сама. Понимаю. Умэ уходит, оставляя её одну в пустой комнате с запахом чая и сожжённой бумаги. Хината сидит неподвижно, глядя на то место, где был пепел. Её губы шевелятся беззвучно, повторяя те два слова, которые она успела прочесть, прежде чем их уничтожили. «Ты не одна». Это не было спасением. Это было напоминанием. О том, что за стенами есть мир. И в этом мире кто-то знает, что она здесь. И, возможно, даже… беспокоится. Это было ничтожно мало. И бесконечно много.