Возвращение птицы

Ворота поместья Хьюга. Утро. Неджи стоял, заложив руки за спину, лицо — безупречная маска будущего лидера. Но внутри всё было сжато в ледяной ком ожидания. Он проводил её взглядом — недолгим, но тяжелым, как свинцовая печать. Ни слова напутствия о миссии. Только один, едва уловимый кивок, когда её взгляд на миг задержался на нём. И в этом кивке был весь его немой вопрос: «Ты вернёшься?» Она ушла. С командой. С Куренай. В мир, где он не был хозяином. Весь день кабинет Неджи был клеткой для его души. Отменённые встречи валялись на столе неубранными папками. Планы клана, отчёты, графики — всё это превратилось в белый шум. Его разум, обычно острый как бритва, был затуманен одной-единственной мыслью, которая стучала в висках в такт секундной стрелке часов: «Где она?» Он подходил к окну снова и снова. Сначала в середине дня — ещё рано. Потом после полудня — миссия могла затянуться. К вечеру его шаги стали чаще, почти бесцельным метанием по комнате. Его Бьякуган так и просился активироваться, чтобы пробить стены и расстояния, найти её сияющую, как маяк, чакру среди других. Но он удерживался. Это было бы нарушением условий. Это было бы признанием слабости. Это было бы недоверием. Она должна. Она обязана. Разве нет? Мысли кружили, сталкивались. Она ведь не боится его так, как раньше. Страх ослабел. Что же тогда приведёт её обратно? Долг? Чувство ответственности перед ним, за его риск и его доверие? Или… ничего? Может, этот «воздух», который он ей дал, унесёт её навсегда? Солнце село, окрасив стены кабинета в багровые, похоронные тона. Он в последний раз подошёл к окну. Улицы пусты. Ни намёка на знакомый силуэт. В горле встал ком. Он медленно отвернулся, погасил лампу и лёг на свой футон. Пустое пространство рядом, где накануне лежала она, казалось чёрной дырой, высасывающей из комнаты всё тепло. Он протянул руку, провёл ладонью по гладкой поверхности её постели. Там ещё сохранился лёгкий, почти неуловимый отпечаток. Её запах уже выветрился. — Хината… — его шёпот растворился в темноте. Волна отчаяния накатила, холодная и солёная. Ошибка. Глупая, сентиментальная ошибка. Надо было затянуть наручники туже. Приковать к себе. Не давать этой иллюзии выбора. Любовь? Какая любовь может быть в клетке? Ты хотел невозможного. Он зажмурился, пытаясь загнать эти мысли обратно в глубины сознания, где им и место. Он слишком устал, чтобы бороться. Устал от власти, которая оказалась тяжким крестом. Устал от любви, которая больше походила на одержимость. Он уснул беспокойным, тяжёлым сном, полным смутных образов убегающей белой спины и тихого смеха, доносящегося из другого мира. Рассвет. Первые бледные лучи просочились в комнату. Неджи проснулся от странного ощущения — не пустоты, а… наполненности. Тёплого, ровного дыхания рядом. Он медленно, будто боясь разрушить мираж, повернул голову на подушке. Она была там. Хината. Лежала на своём футоне, повёрнутая к нему лицом. Глубоко, безмятежно спящая. На её губах играла едва заметная, самая настоящая улыбка — не натянутая, не вымученная, а спокойная, почти счастливая. Щека была прижата к ладони, длинные ресницы отбрасывали тени. Она вернулась. Не под утро, когда он ещё бодрствовал. Нет. Она тихо пришла ночью и легла рядом, как будто так и было заведено. Как будто это её законное место. Всё внутри Неджи перевернулось. Лёд в груди растаял одним махом, сменившись приливом такого облегчения, что у него перехватило дыхание. Он замер, боясь пошевельнуться, боясь спугнуть это хрупкое чудо. Осторожно, с невероятной, почти болезненной нежностью, он протянул руку. Его пальцы, привыкшие к жёстким ударам и точным жестам, дрогнули. Он мягко, почти невесомо, отодвинул прядь тёмных волос, упавшую ей на лицо. Его прикосновение было таким лёгким, что она даже не шевельнулась. Он смотрел на её лицо, на эту улыбку, и в его собственном сердце что-то ёкнуло и расправилось, как сжатая пружина. Она не просто вернулась. Она вернулась к нему. Добровольно. Не из страха. Не по принуждению. Она пришла в их комнату и уснула рядом с ним, улыбаясь во сне. Это был не триумф власти. Это была тихая, безмолвная победа чего-то другого. Доверия? Привязанности? Начала чего-то нового? Он не знал. И впервые за долгое время ему не нужно было это анализировать, просчитывать, контролировать. Он просто лежал и смотрел, как первые солнечные лучи золотили её кожу, как поднималась и опускалась её грудь в ровном дыхании. Его принцесса, его птица… вернулась в клетку. Но, кажется, она больше не считала это клеткой. Она считала это… домом? Местом, где можно спать спокойно и улыбаться во сне? Он медленно выдохнул, и с этим выдохом из него будто вышло всё напряжение прошедшего дня. Его рука осталась лежать рядом с её подушкой, не касаясь, просто охраняя её покой. Он закрыл глаза, чувствуя её тепло, её дыхание, её присутствие. И его собственный сон, когда он снова погрузился в него, был глубоким, мирным и без сновидений. Потому что самое главное сновидение уже лежало рядом, живое и настоящее. И оно улыбалось.