Переломный удар

Ад. Словно гигантская ладонь стирала Коноху с лица земли. Неджи, оставаясь в клане по приказу отца, чувствовал каждый удар, каждое падение здания через дрожь земли. Его Бьякуган, активированный на полную, сканировал хаос, выискивая угрозы для поместья. Но одна точка притягивала его внимание больше других — сияющая, яростная чакра Наруто, вступившего в бой с невообразимым врагом. И рядом — более тусклый, но знакомый огонёк. Хината. Он видел, как она помогала раненым, её движения быстрые и точные, но он также видел, как Наруто попал в ловушку. Видел, как прутья чёрного металла впились в землю, сковывая его. И тогда Неджи увидел нечто, от чего кровь застыла в жилах: Хината сорвалась с места и побежала. Прямо к нему. К центру бури. — Нет! Хината! — его крик вырвался сам собой, заглушив грохот разрушения. Он рванулся вперёд, но острая, рвущая боль в животе от полученного ранее удара обрушила его на колени. Я должен её защитить! Бессилие обожгло его яростнее любой техники. Он был прикован к земле болью, как Наруто — теми прутьями. И тут появилась слизень Цунаде, передавшая приказ: «Наруто-кун просил никому не вмешиваться.» Это была секунда промедления. Роковая секунда. Удар. Яркая вспышка чужеродной техники. Звук. Глухой, ужасающий звук удара о землю. И потом — тишина. Не настоящая тишина, а внезапная, оглушающая пустота в том месте, где только что был её живой, тревожный огонёк чакры. Неджи поднял глаза. И увидел её. Лежащей на развороченной земле, маленькой и беззащитной. Алое пятно расползалось по её кимоно у плеча. Мир сузился до этой точки. Боль в животе, приказ Хокаге, долг перед кланом — всё испарилось. Остался только первобытный, слепящий ужас и ярость. Он поднялся, игнорируя боль, которая рвала внутренности. Его глаза горели холодным белым огнём, но внутри всё было охвачено пламенем. Он видел, как рядом с ней материализовалась Сакура, её руки уже светились зелёным лечебным сиянием. Инстинкт заставил его бежать к ним, а не к врагу. Врагом в этот момент был весь мир, позволивший этому случиться. И Наруто, чьё существование снова, снова поставило её под удар. Он упал на колени рядом с ней, его пальцы дрожали, но не смели коснуться. Сакура работала быстро, её лицо было искажено сосредоточенным усилием. — Она жива, — сквозь зубы процедила она, — но удар серьёзный. Проклятые прутья… Неджи не слышал. Он смотрел на бледное лицо Хинаты, на её закрытые глаза, на кровь. В его ушах стоял рёв — не разрушений, а чудовищной, освобождённой чакры, когда Наруто, увидев падение Хинаты, выпустил лиса. Мир вокруг них рушился окончательно, но для Неджи в нём уже ничего не существовало, кроме неё и этого кипящего котла ненависти в его груди к оранжевому шиноби, который снова принёс ей смерть. Битва закончилась. Пейн побеждён. Наруто, теперь герой, спаситель деревни, стоял среди руин. Усталый, израненный, но с новым, странным спокойствием в глазах — тем, что приходит после разговора с Богом. Его взгляд искал подтверждения. И нашёл. На другом конце площади, у стены полуразрушенного здания, стояли они. Хината, бледная как смерть, с перевязанным плечом и тёмными кругами под глазами, но на ногах. И Неджи. Он стоял сбоку, его рука твёрдо и бережно обнимала её за талию, поддерживая, не давая упасть. Его поза была не просто защитной; она была присутствующей. Властной. В его белых глазах, когда они встретились со взглядом Наруто, читалось не торжество, а холодное, абсолютное предупреждение: «Смотри. Она моя. Она жива благодаря моему решению остаться и найти её. Твоя битва её чуть не убила. Моё место — здесь, удерживая её.» И они выглядели… цельно. Две фигуры в пепельной мгле, опирающиеся друг на друга. Он — столб, она — хрупкое растение, обившееся вокруг него. Картина была настолько естественной, так явно говорила о неделях и месяцах совместного существования, привычки, принадлежности, что у Наруто внутри что-то надломилось. Это не так, — отчаянно зашептал ему внутренний голос. Она просто привыкла. Заточена. Это не любовь. Её тут не должно быть. А если и есть… значит, она ненастоящая. Искажённая. Вызванная страхом и одиночеством. Но логика разбивалась о простую, неопровержимую реальность: она была с ним. Добровольно стояла, позволив ему держать себя. И после того, как она ринулась защищать его, Наруто, и чуть не погибла… она проснулась и потянулась не к своему спасителю-герою, а к тому, чья рука уже ждала её, чтобы поддержать. И тогда в Наруто родилось новое, ужасающее чувство. Не ревность. Не горе. Необходимость разрушения. Если её место рядом с Неджи — продукт системы, давления, привычки и лжи… значит, нужно уничтожить саму эту реальность. Нужно не просто «вытащить» её. Нужно стереть Неджи из её мыслей, из её мира, как стирают ложное уравнение с доски. Разрушить тот образ «опоры» и «безопасности», который он ей навязал. Показать ей, что его мир — это мир, где её бьют, а его мир — мир, где её ценят. Он был героем деревни. У него была сила, о которой он и не мечтал. И теперь у него была новая, страшная цель. Не поговорить. Не договориться. Сначала — сокрушить. Потому что с человеком, который украл чью-то душу, построив вокруг неё удобную клетку, нет и не может быть диалога. Есть только одна форма разговора, которую понимают такие, как Хьюга Неджи: сила. А сила у Наруто теперь была. Он отвернулся от пары, его кулаки медленно сжались. Раньше он хотел спасти принцессу. Теперь он понял: чтобы спасти Хинату, ему придётся убить дракона. Не в переносном смысле. В самом что ни на есть прямом.