Уроки сломанных титанов

Разрушенная база, служившая временным лагерем, хранила тишину, обманчивую после недавнего апокалипсиса. Неджи, оставшись наедине с хаосом в голове и в сердце, пытался сколачивать воедино планы по восстановлению, но мысли возвращались к одной точке: к палатке, где под присмотром Сакуры спала Хината. Её бледное лицо, её перевязанное плечо, её дыхание — это было единственное, что имело значение в этом новом, израненном мире. Именно в эту хрупкую тишину ворвался вихрь ярости в оранжевом. Наруто подошёл не как раньше — не с криком издалека. Он подошёл тихо, стремительно, как хищник. Его аура, пропитанная новой, звериной мощью после битвы с Пейном, давила на пространство. — Неджи, — голос был низким, без прежней юношеской хрипоты. В нём звучала сталь. — Надо продолжить разговор. Неджи даже не обернулся, продолжая разбирать руины стены. Его спина была напряжена, но поза — безупречно прямой. — Не думаю, что сейчас время для твоих игр, Узумаки. Это были последние связные слова. В следующее мгновение Наруто рванулся вперёд. Его движение было настолько быстрым, что Неджи, даже с Бьякуганом наготове, едва успел среагировать. Мощная рука вдавила его спиной в оставшуюся часть стены, отрезав от чужих глаз грудой обломков. Пыль взметнулась вокруг них. — Во что ты её превратил?! — прошипел Наруто, его лицо было в сантиметрах от лица Неджи. В его голубых глазах бушевала не ярость, а холодная, неистовая ненависть. — Я видел её отчаянный поступок! Она побежала ко мне! Ты… ты сделал её настолько несчастной, что единственным спасением для неё стал прыжок на верную смерть?! Боль от этих слов, от этой близости, от этого унижения — всё смешалось. Контроль Неджи лопнул. — ОНА ИЗ-ЗА ТЕБЯ ЧУТЬ НЕ ПОГИБЛА! — выкрикнул он, выплеснув наружу всё, что копилось месяцами. Сильным толчком он отшвырнул Наруто. — Она решила защитить тебя! А ты… ты стал героем. Так и веди себя как герой! Как взрослый, а не как истеричный щенок, который лезет в драку! Он посмотрел на Наруто с тем самым ледяным, убийственным презрением, которое сводило того с ума. Это был вызов. И Наруто принял его. Кулак, сжатый до хруста, обрушился на лицо Неджи. Удар был чудовищной силы, отбросившей его в сторону. Но Неджи уже парировал следующий удар предплечьем, его собственная ладонь, выпустив чакру, рванулась к груди Наруто. Бьякуган вспыхнул, сила Девятихвостого ответила рычащим вихрем. Они не использовали глобальных техник — это была яростная, примитивная, полная ненависти драка двух самцов за территорию, за самку, за право на правду. Каждый удар был немым криком: «Моя!» / «Освободи её!» Чакра бушевала, разбрасывая обломки, привлекая внимание. Но они не замечали никого, кроме друг друга. До тех пор, пока между ними не встала ледяная стена. Не метафорическая. Настоящая, деревянная, выросшая из земли по воле Ямато. А с другой стороны на них обрушилась волна такой плотной, давящей ауры, что оба на мгновение задрожали. Хиаши Хьюга стоял, как воплощение гнева предков. Его лицо было искажено не просто злостью, а стыдом. — ПРЕКРАТИТЕ! — его голос, усиленный чакрой, прорезал гул, как клинок. — Вы понимаете, что творите?! Понимаете, какая ситуация в деревне?! Хокаге вышла из строя! Деревня в руинах! Новые враги могут напасть в любую секунду, а вы… вы дерётесь как мальчишки на задворках! Он повернулся к Неджи, и его взгляд был страшнее любого удара. — Ты — наследник клана! Где твоё благоразумие?! Очнись, Неджи! — Каждое слово било, как хлыст, по его статусу, по его гордыне. Это был не отец, журящий сына. Это был Глава, разбивающий в щепки репутацию будущего лидера на глазах у всех. Затем Хиаши обернулся к Наруто, и его тон стал ледяно-саркастичным: — А ты… разве не герой? Тот, кто спас всех? Тогда почему ведёшь себя как последний хулиган?! Задумайся! Другие деревни не будут ждать, пока мы оправимся! Твоей силы, Узумаки Наруто, может не хватить в следующий раз, если мы будем раздирать себя изнутри! Он кивнул Ямато: — Ямато, я надеюсь на тебя и Какаши. Приведите его в чувство. Ямато, молча кивнув, обвил Наруто деревянными захватами и, несмотря на его сопротивление, потащил прочь от эпицентра скандала. Наруто вырывался, его крик нёсся над руинами: — ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ! В отдалении его уже ждал Какаши, прислонившись к уцелевшей колонне. — Понимаем, — сказал он тихо, но так, что его слова долетели до Наруто сквозь гнев. — Но сейчас нет времени на вашу личную стычку. Проблема — колоссальная. Не скатывайся на дно, Наруто. Ты сейчас получил статус. Не теряй его на глазах у тех, кто начал в тебя верить. Веди себя как тот, кому они теперь доверяют. Его слова были спокойными, но несли вес опыта и разочарования. Это был урок стратегии, а не морали. А Неджи остался наедине с Хиаши. И досталось ему куда хуже. Отец не кричал больше. Он говорил тихо, и от этого было только страшнее. — Что ты творишь? — прошипел Хиаши, приблизившись. — Она лежит там, в палатке. Ты думаешь, ей понравится, что вы тут устроили? Что её муж и… её друг… чуть не разнесли остатки лагеря в пыль, выясняя, кому она принадлежит? Хиаши заметил. Он заметил ту странную, хрупкую связь, возникшую между Неджи и Хинатой за последние недели. И теперь, глядя в глаза сыну, он понял, что нашёл новый, страшный рычаг влияния. Не просто долг. Не просто дисциплина. Её мнение. Её хрупкие чувства. — Какой пример ты подаёшь? — продолжал Хиаши, его белые глаза буравили Неджи. — Ты — Глава. Действуй подобающе. Даже если стены будут рушиться, ты должен быть холоден. Спокоен. Понял меня?! Неджи, всё ещё дышащий через боль и унижение, покорно кивнул. Но внутри его охватил новый, леденящий ужас, страшнее гнева отца. Хината. Она узнает. Она уже, наверное, знает. Эта драка, это позорное, животное выяснение отношений… Что она подумает? Увидит ли в этом подтверждение того, что он — дикарь, не контролирующий себя? Ту самую «оспу», о которой он говорил Наруто? Их хрупкий, едва наметившийся мир, эти утренние пробуждения рядом, эта её тихая забота… всё это могло лопнуть, как мыльный пузырь, от одного этого инцидента. Осознание ударило с новой силой: он не просто проиграл драку или опозорился перед отцом. Он, возможно, проиграл ей. Ту самую, кровавую, выстраданную битву за её душу, которую он вроде бы начал выигрывать. Он стоял, опустив голову, чувствуя, как прах разрушенной деревни и его собственных амбиций медленно оседает ему на плечи. Герой и наследник, оба повержены — не врагом, а собственной незрелостью. И в центре этого шторма лежала она, их общая причина и их общее наказание. Теперь им обоим предстояло зализывать раны и думать, как вести войну дальше, когда главное поле битвы — сердце девушки — могло уже захлопнуть перед ними ворота.