Глава 4. Ясность перспективы

В истории Дома Таргариен было немного принцев, походящих на драконье пламя сильнее, чем Деймон Таргариен. Неугомонных, порывистых, ярких и опасных. Бейлор знал историю очень хорошо, и судьба Деймона в ней в своё время произвела на него сильное впечатление своим финалом, но также вызвала и досаду из-за того, какой значительный потенциал был растрачен впустую.        Принц-изгой, Лорд Блошиного конца, Король Узкого моря — вот и все титулы, из которых первый характеризовал своего носителя, пожалуй, лучше всего: Деймона всё время изгоняли. Этим занимался его брат, используя каждый повод, чтобы держать Деймона подальше от своей семьи. Но ведь быть нужным ей — это всё, чего Деймону, по всей видимости, когда-либо по-настоящему хотелось.        Бейлор оказался по-хорошему впечатлён такой верностью собственной крови и не собирался повторять ошибку того, кто прежде занимал его тело. А главную причину хаотичной натуры Деймона он видел в отсутствии у того ясной перспективы. Ни одна должность, ни одно место не были ему гарантированы в той, другой жизни. И ни на одном посту ему не дали задержаться на сколь-либо долгий срок.        «Что если я предложу ему чёткий план на жизнь? Назову понятные цели и то, что он сможет получить при необходимых усилиях, притом вместе со сроками на годы вперёд? Угомонит ли это беспокойное пламя в его душе и направит ли его в нужную мне и стране сторону?        Насколько вообще направляем сейчас этот молодой дракон?..»        Дело показалось ему стоящим.        Когда сир Райам закрыл двери в малый зал, Бейлор осмотрел комнату, прикинул, что центральное место ему прямо сейчас не подойдёт — намечался всё же разговор двух братьев, а не короля с подданным, и дошёл только до начала длинного стола. На него он положил свой новый меч, а затем отодвинул два из стоящих в ряд кресел и слегка развернул их, чтобы сидящие в них могли хорошо видеть друг друга, но при этом не смотрели друг на друга в упор. Сам он сел в правое и приглашающе указал Деймону на левое, которое тот, положив свой меч «Тёмная сестра» на стол к «Чёрному пламени», и занял.        Оба помолчали немного. Бейлор подумал, что после широкого драконьего седла, в котором много часов подряд приходилось держать спину, и Железного трона, где он не рискнул слишком уж опираться о расплавленные мечи, это деревянное кресло с мягкими, обитыми кожей сиденьем и спинкой ощущалось как верх удобства. Что за мысли пришли в этот момент в голову Деймону — он не знал, но услышал от него негромкое:        — Мне обращаться к тебе «Ваше величество»?        Бейлор повернул к нему голову.        — В требующих того ситуациях — безусловно. Но мы будем чаще общаться как братья, я надеюсь.        — Хорошо. Я уж думал, от моего брата остался только король. Никогда не видел, чтобы люди так серьёзно менялись всего за день.        — Тебя это напугало? — внимательно разглядывая Деймона, уточнил Бейлор.        — Меня это поразило. Я верил, что знаю тебя, как никого другого, Визерис. И вдруг ты радикально меняешь свой облик, заявляешь права на одного из самых опасных взрослых драконов, причём смеясь ему прямо в морду, если нам не солгал сир Райам, а после летишь на Дрифтмарк и пригоняешь сюда Рейнис. Я даже не знаю, что поражает больше: Вермитор или Рейнис.        — Они оба были важны для начала моего правления.        — О да… — хмыкнул Деймон и обескураженно покачал головой. — Наш дед скончался бы во второй раз, узнай он, что ты назначил её десницей.        — Считаешь, она не справится?        — Рейнис? Справится ещё как! Она из кожи вон вылезет, только бы доказать стране и тебе, что надежды на неё не были напрасными. Будет даже интересно на неё смотреть, если, конечно, ты не передумаешь насчёт места за этим столом для простого командира Городской стражи.        На последних словах Деймон почему-то заинтересовался подлокотниками своего кресла, и Бейлору не понравилось прозвучавшее сомнение. Это ж насколько Деймон не доверял своему брату Визерису уже сейчас, в свои двадцать два года, если считал, что тот способен объявить о привилегии для него на публике, а затем отобрать её как что-то лишнее?        «И ведь он так и делал, — мелькнуло в голове у него. — Тот Визерис. Он назначал и отбирал… Конечно, это совсем не дело».        Вслух же Бейлор сказал:        — Ты первое кресло в этом ряду, сразу у королевского стола, видишь?        Деймон слегка высунулся, чтобы отыскать глазами названный предмет мебели, и кивнул:        — Да.        — В следующий раз займёшь его. И я жду, что ты будешь сидеть на нём постоянно и вникать во все государственные дела как новый наследник трона.        — Я наследник, только пока Эймма не родит тебе сына, — отмахнулся Деймон.        — Она не родит.        — Визерис, если вы возьмёте немного больше времени на отдых, а потом попробуете снова…        — Ты меня не услышал, брат: она не родит. Ни сына, ни дочь, никого больше. И она даже не будет пытаться, о чём я её уже предупредил.        Вот теперь Деймон застыл.        — Почему?        — Потому что следующие роды могут её убить. Это ясно всем, кто все эти годы наблюдал, как ей тяжело вынашивать дитя. А я не хочу потом управлять страной и растить дочь вдовцом, Деймон. Да и Рейнира не заслуживает этого.        Бейлор живо представил себе беловолосую жизнерадостную девочку перед погребальным костром и ощутил горечь от одной мысли об этом. Затем вновь сосредоточился на подавленном Деймоне, который теперь смотрел в ответ с такой жалостью, будто похороны уже случились. И поморщился:        — Прекрати. Ничего же не произошло. Эймма подарила мне дочь, и я буду вечно благодарен ей за это. И у меня есть младший брат, из которого однажды выйдет отличный король.        — Рейнира — твоё первое дитя, Визерис. Ты можешь назначить наследницей её.        — И посадить женщину на Железный трон? Не лучшая идея. Два года назад Семь королевств уже ясно высказались на этот счёт.        — Да в пекло Семь королевств! — неожиданно вышел из себя Деймон. — Ты же дракон! Твоё слово — истина и закон. И если ты объявишь, что после тебя трон наследует Рейнира…        — …То это случится лишь в том случае, если непоправимо серьёзно провалишься ты. Но ты ведь для этого слишком хорош, верно?        — Я не знаю, — неожиданно заявил Деймон и насупился, скрестив руки на груди.        Бейлор даже потряс головой, осознав, что как-то утратил нить разговора. Деймон Таргариен, человек чрезвычайно больших амбиций, получив лучший шанс в своей жизни, почему-то отстраняется от него. И, кажется, всерьёз выдвигает вперёд себя шестилетнюю девочку. Что это такое вообще?        Вместо ликования или хотя бы гордости вкупе с желанием свернуть горы — очевидные сомнения у того, кто, по летописям, мог бы взять слово «самоуверенность» как своё второе имя.        «Либо мейстеры что-то переврали в своих записях на его счёт, либо…»        — Объясни мне, почему ты не знаешь, брат? — подавшись к нему, как можно мягче уточнил Бейлор.        Деймон опустил голову ещё ниже. Это ему совершенно не шло и, вероятно, он и сам в итоге это понял, так что вернул руки на подлокотники кресла и заявил:        — Потому что тебя никогда не устраивало то, как я справляюсь. С чем угодно, Визерис. Ты всегда находил повод для замечаний. И совпасть после этого с тем, что ты вкладываешь в слова «быть хорошим королём»... — Деймон возвёл глаза к потолку и покачал головой. — Прости, я предпочитаю более выполнимые задачи. И надеюсь не разочаровать тебя чересчур сильно уже в первый же месяц на посту командира Городской стражи.        Это прозвучало как пощёчина. Бейлор с трудом подавил желание схватиться за голову и ещё большее — отыскать каким-то образом прежнего Визериса и очень серьёзно побеседовать с ним.        «Хоть бери и рассказывай, что я вообще не он. Но нельзя… Пока сам не догадается назвать меня самозванцем в лицо — нельзя…        А вот намекать — можно. И объяснять перемены в себе таргариенскими умениями мне не запретили. Пусть даже я и не хотел их использовать…»        — Я верю, что у тебя есть веские поводы для обиды на меня, Деймон. И я бы, возможно, за них извинился, — тут Деймон скептически хмыкнул. — Если бы помнил хотя бы один из них.        — Ещё бы, ты их и поводами-то никогда не считал...        — Не в этом дело. Прошлой ночью со мной кое-что произошло. Что-то, что дало мне новые знания, но и стоило части памяти.        Вот теперь Деймон повернулся, крепко наморщив лоб.        — Что?        — Имя Дейнис-сновидицы тебе о чём-нибудь говорит?        — Она увидела во сне Рок Валирии и помогла спастись нашему Дому. Постой, ты хочешь сказать…        Бейлор молча кивнул. Списать свои необъяснимые знания на предупреждающий драконий сон — это самое простое оправдание, которое он только смог придумать ещё во время полёта на Вермиторе. Оно одновременно всеобъемлющее и совершенно непроверяемое. И им можно как объяснить своё предзнание, так и оправдать свою забывчивость, которая непременно всплыла бы при близком общении с родным братом: всё-таки несколько строчек в хрониках о совместном детстве и юности — это не двадцать два года, реально прожитых бок о бок.        — И что же ты увидел?        — Наше будущее при мне и после меня, если дать всему произойти. Но я не дам, — Бейлор покачал головой и посмотрел в глаза ошарашенному Деймону. — Знаешь, я как будто постарел лет на пятнадцать в этом своём сне. И, возможно, тебе будет легче общаться со мной, представляя, что твой брат теперь совсем другой человек.        Он выдержал паузу, гадая, не осудят ли его боги за такую скользкую игру слов на грани чистосердечного признания, но вроде бы никто из них его из этой жизни не выдернул, так что, видимо, ему это сошло с рук.        — Что ты изменился — я вижу… — медленно проговорил Деймон, задумчиво разглядывая его с головы до ног. — Часть памяти, говоришь?        — Оно того стоило, несомненно. Но я буду признателен, если ты не станешь никого в это посвящать. Ты единственный, кому я могу доверить эту тайну, брат.        — Само собой, Визерис. Я никому не скажу… Пятнадцать лет!        — Да, и потому в своём решении сделать тебя наследником трона я уверен, — вернулся к основной теме разговора Бейлор. — Я видел, на что ты способен, и поверь: это очень многое! Городская стража — это только начало, чтобы ты показал себя и как лидер, и как хороший организатор. Я жду, что ты превратишь в гордость Королевской гавани всю эту службу.        — М-м, я слышал, что там много проблем. Да и видел, что она не справляется с тем, что нужно… В Блошином конце они практически не появляются.        — Вот, ты и разберёшься. Покажешь, что умеешь заботиться о малом, и тогда я смогу поручить тебе большее.        — Что? Заботу о замковой страже в дополнение к городской? — скептически предположил Деймон.        — Почти. Пост десницы короля.        — Ха! Ты не доверишь мне эту должность, Визерис. Нет-нет-нет! — Деймон со смехом замотал головой.        — А почему я, по-твоему, назначил Рейнис десницей только на три года? — спокойно уточнил Бейлор и полюбовался тем, как резко перестал смеяться Деймон. — Попробуй подумать ещё и вспомнить: где именно короли предпочитают видеть своих наследников?        На этот раз Деймон замолчал надолго, и Бейлор не мешал ему, полностью расслабившись в кресле и положив на спинку затылок.        «Это будет непросто, — подумал он. — Деймон вообще ни к чему не готов, и ещё пройдёт время, пока он осознает, что перспектива правления — не шутка. Всё-таки он ещё очень молод…        Но ничего. Буду, значит, за ним наблюдать и вовлекать во все дела в эти три года. А если этого опыта не хватит — назначу следующим временным десницей лорда Лионеля Стронга, пока мой брат дорастёт…»        — Визерис, это твоё намерение… — как-то очень осторожно заговорил Деймон.        — Воплотится в жизнь, как только я увижу, что ты достаточно вник в дела малого совета и способен их вести, — ровным тоном ответил Бейлор. — Через три года или позже — зависит от тебя.        — Я понял. Но вот оно… это все твои планы на меня?        Не поднимая затылка со спинки кресла, Бейлор повернул голову влево и увидел совершенно непередаваемую смесь из подозрительности, аккуратной надежды и лёгкого ужаса на лице у Деймона.        «Кажется, я его почти доконал королевским размахом доступных перспектив. Ладно, добавим ещё».        — Вообще-то, нет.        Ужаса стало больше.        — А… что ещё?        — Никаких догадок?        Деймон медленно покачал головой с видом человека, который опасается даже гадать.        — Это же просто, Деймон. Справляешься с должностью командира Городской стражи и ролью моего наследника следующие три года — и я доверяю тебе пост десницы. Справляешься с должностью десницы и ролью моего наследника затем следующие семь лет — и я доверяю тебе свою дочь.        — Что?! Ты всерьёз позволишь мне жениться на Рейнире?        — Если буду уверен, что ты станешь ей хорошим мужем, а не только в отдалённом будущем хорошим королём. Тогда, конечно, позволю. Кому как не тебе?        Кажется, это стало последней каплей, после которой Деймон встал и молча пошёл к дальнему столу с кувшинами с вином и кубками.        — И мне налей тоже, — бросил Бейлор.        Он был уверен, что Деймон справится — и с удивлением, и с будущей ролью зятя короля. В конце-то концов: вся история этого периода существования Дома Таргариен прямо-таки вопила о том, что принц Деймон и принцесса Рейнира предназначены друг другу. Что бы ни происходило, как бы их ни разводили обстоятельства или люди, — они сходились обратно снова. Но только с неоправданно напрасной тратой времени и с сопутствующим ущербом.        А раз это так, стоит ли пытаться препятствовать? Стоит ли сводить Рейниру с кем-то другим и рисковать получить затем бастардов, войну, много пламени и крови?        «Нет уж, пусть лучше женятся сразу и поскорее дают нашему Дому законных детей — новых драконьих всадников. Вот после совершеннолетия Рейниры пускай и женятся».        Деймон вернулся с двумя полными кубками, и Бейлор, забрав один, сделал глоток вина.        — А ты думал, отказавшись от попыток получить сына, я не захочу получить внука, который сядет на Железный трон? — полюбопытствовал он у брата.        — Вижу, что хочешь, Визерис. Правда мне придётся выяснить, что для тебя «хороший муж» — в дополнение к «хорошему наследнику», «хорошему деснице» и «хорошему командиру Городской стражи», но я постараюсь. Спасибо, что даёшь мне столько поводов постараться.        Сделав несколько больших глотков, Деймон сел обратно в кресло. У Бейлора создалось впечатление, что именно последнее обещание почему-то заставило его брата повзрослеть. Будто весь предыдущий разговор был воспринят им с большими сомнениями, возможно даже — уверенностью вроде «он ещё десять раз передумает и отдаст эту должность кому-то другому». Но упоминание о Рейнире относилось, по всей видимости, для Деймона к категории тех, с которыми не шутят. А раз так, остальные обещания тоже стоило принять всерьёз.        Деймон стал — впервые за время встречи — убийственно серьёзным. И это, на самом деле, внушало надежду.        В двери постучали, и почти сразу вошёл сир Райам.        — Принцесса Рейнис, государь.        Она зашла следующей.        — Все столы и гости готовы к пиру.        — Спасибо, Рейнис, — кивнул ей Бейлор и встал с кресла.        Рейнис и сир Райам вместе покинули комнату. Деймон поднялся тоже, поставил кубок и взял со стола «Тёмную сестру». Он выглядел сосредоточенным, так что Бейлор ободряюще похлопал его по спине, забирая свой меч.        Деймон молча посмотрел в ответ.        — У меня нет в планах на тебя ничего недостижимого, брат. И меня порадует каждый твой успех, — совершенно искренне произнёс Бейлор.        Лицо Деймона смягчилось. Он оглянулся на открытые двери и ответил коротко:        — И я тебе верю.