Глава 1

Посреди пустыни стоял город. Его зубастая, пропитанная металлической вонью окраина тянулась к рыжему выжженному небу своими заводскими трубами. Черный смог окольцевал город, лишая его жителей воспоминаний о звёздах. На пыльных дорогах теснились и гудели автомобили, создавая цветную мозаику из раскаленных крыш. Высокие, многоглазые здания расплывались в облаке марева, теряя свою геометрию под натиском пустынной жары. На билбордах пестрели счастливые лица моделей, рекламирующих очередную чушь, а на улицах мрачнели нечастые лица горожан, которые становились жертвами этих реклам. Город жил свой быстротечной жизнью, подобно огромному суетящемуся существу, который отравлял воздух, цеплялся в пустынную почву своими бетонными когтями и ненавидел каждого жителя уродливых, многоглазых построек. Он возвышался своими каменными пиками, приглашал и в то же время отталкивал любого, кто проезжал по шоссе среди пустыни. За те пару часов, которые Винтер провела в недрах этого города, она успела понять несколько вещей – уличная еда здесь такая же мерзкая и сытная, как и везде, а воздух пропитан смрадом и токсинами в разы больше, чем в любом другом городе на востоке, откуда она, собственно, и приехала. Ей стало невероятно уныло и в то же время любопытно от вида этого бурлящего бетонного улья. Она боялась потеряться в нём и не найтись, будучи растоптанной безразличной толпой. Но в то же время эта многоликая толпа создавала самые разнообразные отрасли, в которой можно реализоваться каждому. Винтер решила окунуться в эту толпу. Она вышла из закусочной при заправке, когда столкнулась с некоторыми созданиями этой толпы. Четверо мужчин стояли возле ее Кадиллака и с оценивающим видом рассматривали его. На бежевых глянцевых боках машины отражались их черные согбенные фигуры. Винтер это разозлило. Один из молодых людей, бойкий и небрежно одетый, вздрогнул, когда рядом возникла хозяйка машины. Он расплылся в скошенной улыбке, демонстрируя серебряный вставной клык. - Это твоя «лошадка», кроха? Остальные парни также бурно отреагировали. Винтер проигнорировала их, открывая машину ключом. - Кадиллак «De Ville», четырёхоконный седан 1962-го года, - мужчина с серебряным зубом облокотился о крышу машины, - четырехступенчатая автоматическая коробка передач, 8 цилиндров. Легендарная машина! И как она досталась такой крошке? Винтер знала обо всех этих характеристиках лишь от отца, от которого ей достался этот старенький автомобиль. Автолюбителем она не была и не сильно разбиралась в машинах. Но она берегла память об отце, а значит эта машина была ей дорога. И вовсе не потому, что считалась раритетом. - Сколько за нее хочешь? – мужчина все с той же скошенной улыбкой подошёл и наклонился к водительскому окну, заглядывая прямо в глаза Винтер. - Машина не продается. - Да ладно тебе, я хорошо заплачу за эту красотку, - мужчина сложил жилистые руки на двери, внимательно рассматривая белый салон и явно намереваясь поторговаться. У Винтер таких намерений не было. Она завела мотор, многозначительно посмотрела на обладателя серебряного зуба и начала поднимать окно. Мужчине пришлось отстраниться, чтобы не быть защемленным. Винтер бы сказала, что была довольна своим красивым уходом, но её уж больно сильно напрягли недобрые взгляды этих мужчин, которые они бросили вслед её уезжающей машине. Девушка готова была признаться, что в эту самую пору, когда по радио играла «Only» группы RY X, с зеркала заднего вида на нее были устремлены чьи-то черные мрачные глаза. И когда Винтер испуганно повернула голову, на заднем сиденье обнаружила лишь свой плед, плетённую корзинку и горшок с монстерой. Сзади не было никого постороннего, и лишь испуганное воображение девушки сыграло с ней злую шутку. Захолустные, заводские районы сменились на центральный, усыпанный огнями и шиком, бизнес-район. Здесь располагались глянцевые здания с офисами, торговые центры, лощенные улочки с дорогими брендовыми магазинами, ресторанами и жилые комплексы с многоквартирными домами и продвинутой системой безопасности. Не удивительно, что Колин устроил свою жизнь именно тут, ведь его не раз показывали на телевидении и снимали для журналов. Винтер помнила, как смеялась, когда увидела самодовольное лицо уроженца её маленького городка с фартуком поверх голого торса. Джуди гордилась сыном, и поэтому Винтер пришлось изобразить примерно такое же чувство, когда каждый вечер её заставляли смотреть кулинарные передачи Колина. Вечерело. Уличные фонари и пестрые витрины бросали блики на глянцевые бока иномарок. Бежевый Кадиллак сильно выделялся на фоне модернизационных автомобилей, заведений и людей, которые выглядели так, словно сошли со страниц социальных сетей. Сама Винтер ощущала себя белой вороной со своими допотопными трениками и топом из-под клетчатой отцовской рубашки. Кто-то бы счёл милым, что дочь носит одежду покойного отца, а некоторые, что более вероятно, - плебейским. Она стояла в вестибюле шикарного ресторана, который она до этого видела лишь по телевизору. «Вюйермоз» состоял из красного дерева, бархата и позолоты; невольно хотелось щуриться от его лоска и дороговизны. Винтер всегда избегала подобные заведения, так как они были ей не по карману. А ещё в таких местах гнездились городская элита или жертвы маркетинга, желающие хотя бы раз выйти в свет и оставить здесь всю свою долгожданную премию. - Простите, но туалет только для посетителей, - ответила ей администратор с шикарной укладкой, когда Винтер подошла к её стойке. Очевидно, что девушка в трениках не обедать сюда пришла. Но самодовольное поведение администратора возмутило Винтер. - Я не посетитель. Мне нужен Ваш шеф-повар. - Милочка, он всем нужен. Можешь оставить свое письмо у стойки, я обязательно передам, - администратор открыла ящик в своем столе, где и вправду лежало немало конвертов, оставленных фанатами телешоу Колина, которые администратор, видимо, тоже пообещала «передать». - Мы знакомы с мистером Куинс. Позвоните ему и скажите, что Винтер Сакс ждёт его. Пожалуйста, - после жёсткой паузы добавила Винтер, всем своим тоном говоря, что вежливости её собеседница не заслужила. - Извините, а кем Вы себя возомнили? – администратор, как и ожидалось, включила «стерву». Тут напрашивался какой-нибудь едкий ответ, который поставил бы грубую администраторшу на место, как это часто бывало в любовных мелодрамах со счастливым концом. Но, по сути, Винтер сама не понимала, кем она являлась Колину. Недо-сестрой? Недо-соседкой? Дочкой-того-мужика-с-кем-спала-его-мать? Отец Винтер и мать Колина даже не были расписаны, просто жили вместе. Конечно, некоторое время и Винтер жила вместе с Колином под одной крышей, когда тот был в выпускном классе. Но вскоре юноша поступил в колледж, и девушка виделась с ним лишь раз в году – на Рождество. В последний раз Колин приезжал в их родной город во время похорон отца Винтер, после чего они ни разу не разговаривали. Так что Винтер и вправду не знала, кем себя возомнила Колину. Вероятно, мужчина задрал нос и откажется иметь дело с дочкой умершего сожителя его матери. Но Джуди всегда так тепло отзывалась о сыне, так возвышала его образ, что невольно хотелось верить этой слепой материнской любви. Однако всю эту трогательную историю их запутанных отношений явно не расскажешь администратору. Благо в вестибюль прямиком из зала с гостями зашла менеджер, судя по бейджу на дорогом пиджаке. - Терри, позвони Антону и поторопи его с поставкой на завтра. И принеси мне журнал бронирований на пятницу… А это кто? – менеджер осмотрела Винтер. В её взгляде не было той надменности, что у администратора. Но была присущая важным дамам строгость и суровость. Винтер невольно съежилась под этим взором. Терри поторопилась ответить. - Никто, очередная поклонница мистера… - Я Винтер Сакс – сестра мистера Куинса, - перебила администратора девушка в трениках. – Не могли бы Вы предупредить его о моем приходе. Ваш персонал отказался мне помочь. Менеджер смерила администратора леденящим взором и учтиво кивнула Винтер. - Конечно, мисс Сакс. Можете подождать мистера Куинса в зале, если Вам будет удобней. - Спасибо, я подожду его здесь. Не хочу смущать Ваш персонал, - Винтер бросила на Терри взгляд полный презрения, а последняя тут же уставилась в пол, чувствуя, что уступает в сражении «стерв». Винтер пришлось прождать в вестибюле 10 минут, прежде чем перед ней возник Колин. На нем была белоснежная униформа шеф-повара; светлые волосы шикарно уложены, а лицо освещала голливудская улыбка. Внешность Колина так и требовала безустанного внимания камер. Винтер не ожидала поймать себя на мысли, что обрадуется встречи с давним знакомым – Колин напоминал ей о некогда беззаботных временах, когда отец с ужасом на лице пробовал новые блюда ещё тогда юного Колина, а Джуди ругала его за очередную порчу продуктов. Кто бы мог подумать, что это приведет Куинса к высотам кулинарной индустрии? - Винни! Винтер было неожиданно услышать это детское прозвище от Колина спустя столько лет. Но ещё более неожиданней было угодить в его крепкие объятия. Юношей Колин всегда был добр к ней, но как таковых братских проявлений чувств не было. А Винтер и не была против – ей претило, что Колин Куинс обнимал ее на глазах у стервозной администраторши. - Мама звонила мне, - Колин вывел девушку на улицу, когда завершил своё горячее приветствие. – Ты уверена, что не хочешь работать в «Вюйермозе» на первое время? - Все в порядке, Колин, я уже жду звонков из парочки мест. Мне лишь перекантоваться где-нибудь на несколько ночей, пока не сниму себе квартиру. Они встали у входа в ресторан и задышали воздухом городского смога. - Оставайся сколько хочешь, Винни, - мужчина оттянул тугой ворот униформы – было душно несмотря на вечер, - не спеши с квартирой. Найди работу, накопи денег. А до тех пор живи у меня. - Не хочу мешать твоей светской жизни, - Винтер криво хмыкнула. - Я всего лишь шеф-повар, а не номинант на Оскар. Какая светская жизнь?! Колин заметил припаркованный у обочины Кадиллак и ахнул. Он подошёл к машине. - Это же старичок твоего отца! Так мило, что ты ездишь на нём, - белая фигура повара отразилась на пыльных бежевых боках автомобиля. – Коллекционеры прилично бы за нее отвалили. - А ты на чём катаешься? Колин достал из кармана электронные ключи от машины и нажал на кнопку. Через улицу подмигнул своими хитрыми фарами серебристый Ауди новейшей модели. Кажется, такую машину водят тайные агенты из фильмов про шпионов. Винтер присвистнула. - Мой старичок лучше. Колин рассмеялся и отдал Винтер ключи от квартиры, пропуск и адрес. У него оставалась кое-какая работа в ресторане, поэтому извинился, что не сможет проводить, но обещал закончить как можно раньше и помочь с переездом. Колин Куинс жил в роскошном жилом комплексе, где в дымчатое от смога небо стремились многоквартирные здания, которые своим нескончаемым светом разгоняли ночь. Когда перед растерянной Винтер поднялось ограждение шлагбаума, регулируемого пропуском жильца, девушка поняла, насколько были далеки ее представления о жизни в больших городах. Парковка здесь так же была частной и у Куинса было свое место, которое старенький Кадиллак беззлобно занял. У лифта Винтер встретил консьерж, оповещённый о её приезде. Он так робко суетился с ней и ее рюкзаком, который стоил меньше его униформы, что Винтер невольно почувствовала себя недостойной всей этой обслуги. По сути, она была таким же плебеем, как и этот стеснительный и потеющий консьерж. Лифт поднялся до 25-го этажа, и консьерж провёл Винтер аж до самой квартиры, на массивных дверях которой красовались золотые цифры «2520». Девушка поблагодарила его и не могла не заметить это неприкрытое любопытство в его глазах. Видимо, ему не сообщили кто именно эта вечерняя гостья в трениках, которая обладала ключами от квартиры Колина Куинса. Если бы девушка не подозревала о том, что эту квартиру временами посещали очень дорогие девушки с сомнительной профессией, то польстилась бы на возможность быть загадочной гостьей самого Куинса. Квартира Колина представляла из себя типичный холостяцкий дуплекс с высокими потолками, панорамными окнами и застеклённым вторым этажом. Все было отделано в темных тонах из камня и дерева – открытая кухня совмещённая со столовой, гостиная с шикарным видом на ночной город и ванная комната, которая была настолько нелепой, что Винтер засомневалась ванная ли это вообще. В огромном мраморном помещении стояла одинокая круглая ванная, в углу пряталась душевая кабина, и ко всему прочему даже из ванной комнаты открывался панорамный вид на город. Благо окна не смотрели в фабричный район, где бетонные трубы заводов безжалостно засоряют небо зловонным черным дымом. Весь второй этаж представлял из себя спальню. Кровать Колина была постыдно огромной, что наталкивало на мысль о возможном количестве людей, способных уместиться на этих роскошных перинах. Винтер приняла непреклонное решение спать внизу на диване. Когда Колин вернулся домой, было уже далеко за полночь, и Винтер выходила из ванной. - Ну как тебе моя квартирка? – мужчина был одет в белую рубашку и черные брюки с тонкими светлыми полосками. Его шикарные туфли так и приветствовали бликами каждого, кто на них смотрел. - «Квартирка»?! – Винтер последовала за Колином на кухню, куда он сложил содержимое пакета с логотипом «Вюйермоза». – Она огромна! «Она ужасна», - пробежала мысль параллельно озвученной, но Винтер решила о ней промолчать. Она была почти уверена, что Джуди тоже квартира сына не понравится. Они родом из простых мест, где люди в домах ценили потрепанные ковры, пыльные книжные полки и покрытые шерстью собачьи лежанки. Колин же отличился и оброс шкуркой городского плэй-боя. - Давай поужинаем, - по-голливудски улыбаясь, мужчина принял слова недо-сестры за комплимент. Он протянул ей контейнер с едой, привезенной из его ресторана. Они посидели на диване и поужинали, как в старые добрые времена, не переживая, что Джуди будет ругать их за крошки на диванных подушках. - Ты живёшь, как кинозвезда, - Винтер доедала кусок жареного хлеба. – Не скучаешь по старым временам? - Скучаю, если честно, - вздохнул Колин. – Но это лишь приятные воспоминания. Я не хочу возвращать свой старый быт. - Оно и ясно, - Винтер усмехнулась. Ей понравилось, что Колин был честен. – Джуди очень тобой гордится. Папа бы тоже гордился. Взгляд Колина смягчился. Он потянулся через весь диван и потрепал влажные после душа волосы Винтер. - Я рад, что в тот сложный для нас период мама встретила его. Твой отец поверил в меня и поддержал, когда я бросил колледж и поступил в кулинарную школу. - Ему не нравилась твоя стряпня и он наделялся, что в кулинарной школе тебя научат готовить. Колин рассмеялся. - А ты выросла, Винни, - мужчина склонил голову. Его светлые волосы после долгого рабочего дня слегка растрепались. – Стала взрослой девушкой. У тебя есть парень? Винтер ненавидела такие вопросы и единственный человек, кому она прощала такой интерес, это Джуди. Возможно, стоит и Колину простить его любопытство – он не чужой человек и в конце концов впустил к себе на порог и сытно накормил. - У меня нет на это времени. - Говоришь, как кинозвезда, - хмыкнул Колин и встал с дивана, чтобы собрать пустые контейнеры с журнального столика. – Ты стала очень красивой. Я даже удивлен. В детстве была такой пухлой... - Ты тоже был страшненький, - съязвила Винтер. Она врала. Колин даже подростком пользовался популярностью у сверстниц и не только. Малолетние подруги Винтер ходили к ней в гости исключительно поглазеть на её сводного брата. Винтер помогла Колину убраться, убедила его оставить ей диван (ей хотелось спать с видом на город) и поддалась уговорам поднять завтра из машины ее остальные вещи. Девушка не хотела сильно задерживаться в чужой квартире и планировала побыстрее снять себе жильё, поэтому разбирать вещи не спешила. Засыпать со сказочным видом из окна было непривычно – казалось, Винтер спала на краю обрыва, а внизу её поджидал полный колючих огней город, жадный до потерянных душ. Красиво и страшно одновременно. …Сон пришел неспешно – мягким томным одеялом он накрыл девушку с головой, погружая в омут дурманящих сновидений. Сны погасли городскими огнями и потекли по венам, подобно наркотику, заполонившему бодрствующую часть мозга видениями. Чьи-то пронзительные глаза смотрели на Винтер. Они изучали её и сжимали в тисках, словно бы их обладатель находился совсем рядышком, как тогда в машине. Глаза темные, красивые, но уставшие и мечтающие о сне. Где-то в отдалении по ночному радио прямиком из Кадиллака играла «Only», сгущая ночь вокруг обладателя этих уставших глаз…