Глава 2. «Вкус лжи»

Порог его квартиры Райна переступила с видом зверя, загнанного в клетку, но всё еще ищущего лазейку, чтобы вырваться любой ценой. Короткая поездка лишь сильнее взвинтила нервы: страх смешивался с приторным предвкушением непредсказуемости. И, конечно, злость. Она буквально кипела внутри из-за того, что этот ублюдок снова всё решил за неё: опозорил перед Максом и сорвал долгожданный праздник. Ксандр Ван Хейс виртуозно умел вызывать самые противоречивые чувства. Квартира в центральном секторе была под стать хозяину: изысканная, холодная и пугающе безупречная. Глядя на этот интерьер в темных тонах, девушка вспомнила его слова о родителях — отце-чиновнике и матери, выращивающей розы. Здесь не было и следа семейного тепла. Панорамные окна пропускали свет ночного города, окрашивая зал в тревожные оттенки желтого и красного, что придавало пространству интимности и какой-то зловещей тайны. Огромный кожаный диван, кухня из угольного дерева и камня... Ни одной личной фотографии или уютной мелочи. Ничего, что выдало бы настоящую сущность Ван Хейса. Первое, что она ощутила — прохладу. Она щекотала её разгоряченную кожу, принося болезненное облегчение. Райне сразу стало ясно: такая температура здесь держится круглый год, словно только этот ледяной воздух был способен усмирить вечный пожар, бушующий внутри Ксандра. Капитан бросил ключи на каменную столешницу острова — лязг металла о камень прозвучал как финальный аккорд их поездки. Он не спешил включать свет, позволяя сумеркам и огням города довершить атмосферу. Медленно, почти лениво, Ксандр достал тонкий стакан, наполнил его водой и бросил туда таблетку, которая с остервенением зашипела, заметавшись по дну. Райна не двигалась. Ей было странно, почти дико наблюдать за ним в этой обстановке. Несмотря на то, что на нем всё еще был парадный белый мундир, здесь, без лающих приказов и надзора над курсантами, Ксандр вдруг предстал перед ней просто мужчиной в собственном доме. Этот обыденный, почти будничный облик Ван Хейса пугал сильнее, чем его офицерская холодность на плацу. Словно ожидая подвоха, она застыла в коридоре, наблюдая за ним, как за черной пантерой, которая вернулась в логово и на время спрятала когти, но не утратила своей убийственной грации. — Налюбовалась? — его голос в пустоте квартиры звучал глубже, вибрируя где-то под рёбрами девушки. — Или ждешь официального приглашения пройти дальше? Рейн стояла не шелохнувшись, до боли сжимая кулаки. Белый атлас её платья в этом полумраке перекликался с кипельно-белой тканью его мундира — два светлых пятна, запертых в его безупречном угольном мире. — Жду, когда ты скажешь, зачем я здесь, — огрызнулась она, делая шаг вперед, вглубь кухни. — Чтобы еще раз опозорить меня перед друзьями? Ах, точно, ты же это уже сделал! Райна физически ощущала, как вместо крови по венам растекается лава, готовая вырваться наружу в любой момент. Ксандр дождался, пока шипение в стакане утихнет, и, не говоря ни слова, протянул его девушке. Его теплые пальцы едва коснулись её ладони — мимолетный контакт по ощущениям напоминал нежные языки пламени, которые ласково целовали кожу. — Пей, — коротко приказал он. Девушка недоверчиво взглянула на прозрачную жидкость, в которой всё еще кружили мелкие пузырьки. Она не спешила принимать «подношение» от человека, которого минуту назад готова была придушить. — Что это? — подозрительно прищурилась она. — Решил избавить себя от лишних разговоров, просто усыпив меня? Уголок губ Ксандра дернулся в едва заметной, почти издевательской усмешке. Он не сводил с неё тяжелого взгляда, в котором на мгновение промелькнуло нечто, похожее на снисхождение. — Всего лишь таблетка от твоего сомнительного выбора напитков, Рейн. Обычное средство, чтобы завтра ты не проснулась с раскалывающейся головой. Пей. Это не просьба. Он дождался, пока она возьмет стакан, и, больше не удостоив её ни словом, развернулся. Его спина в идеально подогнанном белом мундире скрылась в глубине коридора. Райна услышала, как в ванной комнате включился свет и мягко зашумела вода. Оставшись одна в тишине чёрной как смолы кухни, она сделала глоток. Вода была ледяной и чуть кисловатой. Сжимая стакан в руках, девушка прошла к рабочему столу капитана. Он располагался прямо напротив одного из панорамных окон, и огни города придавали разложенным бумагам призрачное свечение. Легко коснувшись пальцами древесины цвета горького шоколада, Рейн начала с интересом рассматривать вещи на его столе. Поначалу ничего особенного: ручки, документы, обычная бюрократическая волокита. Но, выдвинув одну из шухляд, Райна замерла, судорожно выдохнув, словно ребенок, застигнутый за шалостью. Из ящика на неё «смотрели» невообразимой красоты рисунки углем и карандашом. Наброски анатомически точных человеческих рук, напряженных мышц, сплетений вен... Это завораживало. В этих линиях было столько страсти и жизни, сколько Ксандр никогда не позволял себе проявлять на людях. — Ты не должна была это трогать, — голос Ван Хейса, прозвучавший у самого её уха, заставил брюнетку вздрогнуть. Он резким движением забрал рисунки из её ослабевших пальцев и, не глядя, швырнул их обратно на стол. Ксандр уже успел избавиться от белоснежного кителя, испачканного её кровью, оставшись в одной черной облегающей футболке. Теперь в темном ансамбле квартиры Райна была единственным светлым пятном — ярким, чужеродным и манящим. Его темные волосы и лицо были влажными после умывания. Если бы у искушения было обличие, оно выглядело бы именно так — пугающе безупречно. В полумраке было видно, как по острой скуле медленно стекает капля воды. На мгновение Райна поймала себя на дикой, почти болезненной мысли: она хотела бы слизать эту каплю, словно Ван Хейс был мороженым, подтаявшим под жарким майским солнцем. Ксандр резко отстранился, словно стараясь совладать с собственными демонами. Желваки на его лице ходили ходуном, а в глазах полыхала необузданная ярость — холодная и опасная. — Иди сюда, — бросил он. Его голос звучал тверже и безжалостнее любого металла. Он коротко кивнул в сторону кухонного острова, не глядя на неё. Девушка стояла, тяжело дыша, всё еще чувствуя на губах фантомный вкус той самой капли воды. Его внезапная отстраненность ударила больнее, чем если бы он начал кричать. Она чувствовала себя униженной этим его резким «самообладанием», словно он только что с грохотом захлопнул перед её носом дверь, которую она случайно приоткрыла. Рейн молча последовала за ним к кухонному камню, где уже стояла открытая домашняя аптечка. Под пьянящим действием джина и самого Ван Хейса, Райна почти забыла о ране, которая всё еще пульсировала тупой болью, пачкая атлас платья. Аптечка была переполнена: десятки блистеров, рецептурные препараты и сильные болеутоляющие, многие из которых были пусты больше чем наполовину. Старое ранение явно давало о себе знать даже спустя годы. Капитан жил на пределе, выжигая себя изнутри химией, чтобы хоть как-то утолить непроходящую боль. Ксандр достал антисептик и бинт, готовый было перевязать рану, но свет из панорамных окон падал так, что его собственная тень всё перекрывала. Он раздраженно выдохнул — тихий, рычащий звук, выдававший предел его терпения. — Свет ни к черту, — бросил Ван Хейс. Прежде чем она успела вставить хоть слово, его ладони железной хваткой легли ей на талию. Одним мощным движением он подхватил её и усадил на холодный камень столешницы, который буквально до дрожи обжег её горячие бедра. Райна вскрикнула, инстинктивно ухватившись за его плечи; её пальцы ощутили перекат твердых мышц под тонкой тканью футболки. Теперь их лица оказались в опасной близости, а разведенные колени коснулись его ног. Девушка ощутила покалывание тысячи иголок страсти, яростно вгрызающихся в кожу. Он взялся за обработку пореза. Рейн видела, как дрогнул уголок его рта, когда она невольно вздрогнула от прикосновения прохладной ваты. — Мог бы быть и поаккуратнее, — прошипела она, пытаясь вернуть себе хотя бы крохи самообладания. — Или ты привык обращаться так со всеми своими «подчиненными»? — Со всеми остальными я не вожусь в своей кухне посреди ночи, сладкая, — он наконец поднял на неё взгляд. В темноте кухни его глаза были переполнены необузданной страстью; сейчас он действительно напоминал животное в брачный период, готовое в любой момент наброситься на свою жертву. От этого взгляда Райна не могла шелохнуться, лишь сухо сглотнула, чувствуя, как немеют кончики пальцев. Чтобы хоть как-то справиться с нахлынувшими, пугающе нежеланными эмоциями, она решила конвертировать их в единственное доступное ей оружие — гнев. — Я ненавижу тебя, — выдохнула она прямо ему в губы, вкладывая в эти слова всю свою беспомощность перед ним. Ксандр на мгновение замер. Его рука, сжимавшая её запястье, напряглась так, что костяшки побелели. Взгляд метнулся к её губам, и Райна увидела, как чёрная бездна его зрачков полностью поглощает радужку. — Ложь, — прошептал он хрипло, легко мазнув губами по её уху. Запах его влажной кожи и парфюма змеей обвивал девушку, пуская электрические импульсы по всему телу. Он чуть отстранился, смотря ей прямо в глаза со своей привычной ухмылкой — самодовольной и непроницаемой, которую она сейчас больше всего на свете хотела стереть с его лица. Это стало последней каплей. Райна не выдержала. Она подалась вперед, не давая ему возможности закончить этот триумфальный взгляд, и впилась в его губы, до боли сжимая волосы на его затылке. Ксандр ответил на поцелуй с такой сокрушительной силой, будто только и ждал, когда она сама переступит эту черту. Его ладонь, всё еще пахнущая антисептиком, собственнически переместилась с её запястья выше, сминая тонкий атлас платья и прижимая девушку к себе так крепко, что она отчетливо ощутила его возбуждение, едва скрытое плотной тканью темных брюк. В этом поцелуе не было места нежности. Это была борьба за власть, в которой каждый вдох принадлежал другому. Райна чувствовала, как его горячий язык исследует её рот, забирая всё сопротивление и превращая гнев в тягучую, одурманивающую потребность. Ксандр переместился к её пульсирующей вене на шее. Кончиком языка он медленно провел от самых ключиц до подбородка, заставив девушку издать стон, больше похожий на тихий, беспомощный всхлип. — Все еще ненавидишь меня, детка? — Ксандр самодовольно оторвался от её шеи. Его губы были влажными, а взгляд — торжествующим, будто он уже праздновал свою окончательную победу над её волей. Райна смотрела в его глаза, видя в них это невыносимое превосходство. Ярость вспыхнула с новой силой, смешиваясь с жаром внизу живота. Она решила: если он хочет играть в охотника, она заставит его самого стать добычей — хотя бы на мгновение. Вместо ответа она медленно, почти лениво, запустила пальцы в его влажные волосы, оттягивая их назад и заставляя его голову слегка запрокинуться. Вторая её рука соскользнула с его плеча всё ниже, пока не остановилась на тяжелой пряжке ремня. — Ненавижу, — прошептала она прямо в его губы, спускаясь поцелуями к подбородку. — Но знаешь, что я ненавижу больше всего? То, как сильно ты пытаешься меня контролировать. Прежде чем он успел вставить хоть слово, тишину кухни разрезал резкий металлический щелчок — ремень оказался расстегнут. Райна уверенным движением скользнула под нижнее белье, грубо сжав его возбуждение. На секунду сердце пропустило удар: она сама испугалась того, на что отважилась, и того, насколько он был огромен. Параллельно с этим она начала оставлять резкие укусы на его шее, там, где под кожей перекатывались тугие жилы. Она почувствовала, как сбилось его дыхание, как замерли его руки на её талии. Ухмылка Ксандра дрогнула и медленно сползла с лица, сменяясь чем-то темным, диким и совершенно неуправляемым. Внутри живота у Райны всё заныло еще сильнее от этого преображения. Он смотрел на неё с какой-то исступленной жадностью, будто боялся, что она исчезнет, стоит ему моргнуть. В этом прищуре читалось немое обещание оставить ответное клеймо собственности на каждом дюйме её тела. Ван Хейс издал низкий, вибрирующий звук, похожий на смешок. Несмотря на то, что её рука продолжала уверенно и дерзко сжимать его плоть, вызывая искры перед глазами, он не отстранился. Напротив — он подался вперед, нависая над ней всей своей массой и заставляя её спину прогнуться под опасным углом к холодному камню. — У моей маленькой мисс Рейн выросли зубки? — в его голосе снова прорезался тот самый пугающий металл, смешанный с хрипотой. Его ладонь с тонкой талии перешла к горлу, сжав его ровно настолько, чтобы Райна почувствовала его абсолютную власть. Девушка невольно ослабила хватку в его волосах и вскрикнула от неожиданности и испуга, который тут же перемешался с безумным восторгом по всему телу. Одним резким, властным движением он перехватил её руку, которая была у него в брюках, рывком стянул девушку с островка и развернул спиной к себе. Ксандр прижал её ладонь к лопаткам, до легкой боли выворачивая сустав и лишая её любой возможности продолжать свою игру. Девушка оказалась вплотную прижата спиной к его груди, чувствуя каждый удар его бешено колотящегося сердца и обжигающий жар тела сквозь тонкую футболку. — Это ты моя игрушка, и я буду командовать, а ты — подчиняться. Поняла, сладкая? — прорычал он ей в самое ухо, обжигая кожу влажным дыханием. Его свободная рука, та, что только что сжимала её горло, теперь медленно и тяжело легла ей на живот, сминая атлас платья и толкая её бедра назад, заставляя еще плотнее вжаться в него. Райна закусила губу, чтобы не издать еще один всхлип — на этот раз от того, как сильно её прошибло возбуждение от этой вынужденной близости. Она чувствовала его твердость кожей сквозь слои ткани, и это осознание выжигало в ней последние капли рационального страха. — Отвечай, когда я спрашиваю, — Ван Хейс чуть сильнее вывернул её руку, заставляя её вытянуться струной и прижаться затылком к его плечу. — Поняла? Девушка видела их отражение в темном стекле окна: доминирующий силуэт Ксандра, почти поглотивший её собой, и своё собственное лицо, искаженное смесью муки и экстаза. От этого зрелища её ноги предательски задрожали, окончательно теряя опору и требуя продолжения. — Да... — выдохнула она, и этот звук был больше похож на капитуляцию, чем на слово. — Поняла. Услышав это, он не смягчился. Напротив, его ладонь на её животе скользнула ниже, туда, где атлас платья туго натянулся на бедрах. Его пальцы грубо впились в ткань, сминая её и рывком подтягивая подол вверх. Когда обжигающий жар его руки коснулся белого кружева, Райна зажмурилась, чувствуя, как мир сужается до одной точки. Его рука без труда нашла цель, и в ту же секунду из горла девушки вырвался сладкий, надломленный стон, который эхом отразился от холодного камня кухни. — Хорошая девочка, — прошептал Ксандр ей в затылок. Хотя она не видела его лица, она готова была поклясться, что чувствует его довольную, плотоядную улыбку каждой клеткой своей кожи. Он наслаждался этой властью — тем, как легко его прикосновения выжигают из неё остатки гордости, превращая её в податливый воск в его руках. Его пальцы действовали с пугающей точностью, не оставляя ей шанса на сопротивление. Ксандр намеренно растягивал каждое движение, заставляя её тело плавиться под его натиском. Он чувствовал, как дрожат её колени и как рвется её дыхание, превращаясь в серию неконтролируемых всхлипов. Райна полностью потеряла опору — теперь её миром были только его стальные руки и обжигающий жар. Когда её тело содрогнулось в ожидаемой разрядке, Райне казалось, что под кожей заструилось концентрированное удовольствие, лишая её последних крупиц воли. У неё больше не было сил даже держаться на ногах; она полностью повисла на Ван Хейсе, судорожно вдыхая запах его тела и дорогого парфюма. Давая ей лишь секунду опомниться, он резко перехватил её и уложил лицом на холодную столешницу. Контраст между пылающим изнутри телом и ледяным мрамором выбил из легких остатки воздуха. Ксандр навалился на неё всем весом, вжимая в холодный камень, и одним бесцеремонным рывком задрал атлас платья. Его пальцы грубо смяли ткань белья, стягивая его вниз и окончательно обнажая её позади. — Смотри на своё отражение, Райна, — прохрипел он ей в затылок, хватая за волосы и заставляя её поднять голову к темному стеклу окна. Он не медлил. Его движения были лишены деликатности; в них была только первобытная жажда и потребность присвоить её себе окончательно, разрушить все барьеры, которые они выстраивали годами. Когда он вошел в неё одним мощным толчком, Райна закусила губу до крови, подавляя крик, который тут же сменился хриплым, рваным стоном. Картина, которая предстала перед ней в отражении стекла, была неземной. Ей хотелось выжечь это на сетчатке, чтобы никогда не забыть этого момента: влажные волосы Ксандра, хаотично спадавшие на его чертовски красивое лицо, и пожар, разгорающийся в его глазах, перед которым меркли все огни ночного города за окном. От одного лишь созерцания этого дуэта она была на грани оргазма. Ван Хейс двигался ритмично и властно, заставляя её тело отзываться на каждый толчок. Его ладони, прижимавшие её к холодному камню, были единственным, что удерживало её в реальности. Райна видела в отражении, как его лицо искажается от предельного, почти болезненного наслаждения, и это зрелище пьянило сильнее любого джина. Когда он, не выдержав, с хриплым рыком зарылся лицом в её волосы, окончательно теряя остатки своего хваленого самообладания, девушка почувствовала, как её собственная волна накрывает её с головой. Вспышка была настолько яркой, что отражение в окне на мгновение расплылось. Она лишь чувствовала, как его пальцы до боли впились в её бедра, ставя финальное, несмываемое клеймо этой ночи. Когда тишина снова заполнила кухню, она показалась оглушительной. Ксандр еще долго не отстранялся, тяжело и рвано дыша ей в шею, пока его сердце постепенно замедляло свой сумасшедший бег. У Райны не было сил не то чтобы ехать назад, в Нулевой отдел, а просто чтобы встать. Ноги казались ватными, а сознание всё еще плыло в тумане пережитого экстаза. Ван Хейс медленно отстранился и пробежался по ней взглядом, самодовольно подмечая её состояние: растрепанная, с припухшими губами и затуманенным взором. Подхватив девушку на руки, он понес её в свою спальню, на мгновение сам удивившись этому порыву — пустить кого-то в свою святую святых, в место, где он привык зализывать раны в одиночестве. Райна не предпринимала никаких усилий к сопротивлению; её тело полностью заполнили приятное наслаждение и нега. Аккуратно опустив девушку на шелковые простыни, Ксандр поддел кончиками пальцев её испорченное атласное платье, на удивление бережно снимая его. Рейн в недоумении вскинула бровь, глядя на эту внезапную перемену в его движениях. Вместо того чтобы оставить её обнаженной под своим взглядом, Ван Хейс достал из шкафа свежую черную футболку и помог ей одеться. Ткань, пахнущая чистым хлопком и его кожей, была на несколько размеров больше, почти полностью скрывая её хрупкую фигуру. Ложась рядом с ней, он позволил ей устроиться на своей груди. В полумраке спальни его рука начала вырисовывать ленивые, успокаивающие круги на её талии. — Меня Куорич завтра убьет, — тихо, уже в полусне пробормотала Райна, чувствуя, как тяжелые веки окончательно закрываются. — Не переживай, я договорюсь, — отозвался он. Голос Ксандра звучал непривычно мягко, утратив свой стальной блеск. — А теперь спи, сладкая.