Глава 2: «Есть ли огорчение в идеи приключений?»

Пары пролетели довольно быстро. Мария, отсидев последнюю лекцию, с облегчением выдохнула и тут же принялась живописно рассказывать подруге Кате про утренний провал с аудиторией. — Представляешь, захожу, а там одни парни! И все в костюмах! И преподаватель смотрит, как на дурочку! А один, самый надменный… — она закатила глаза. Катя смеялась, зажимая ладонью рот, чтобы не мешать остальным студентам. — Машка, только с тобой такое может случиться! Ну что, до завтра? Девушки попрощались на выходе из университета, поскольку Катя уезжала на такси в противоположную сторону. Мари же нужно было сначала добраться на автобусе до метро. Остановка была пустынной и плохо освещённой. Осенний ветер гнал по асфальту жёлтые листья и мусор. Мария, запахнув тонкое пальто, попыталась уткнуться в телефон, но севший утром аккумулятор напоминал о себе угрюмым чёрным экраном. Автобуса не было уже двадцать минут. От скуки и холода она начала прохаживаться вдоль остановки. Именно тогда к ней подошли они. Трое. Вид у них был не просто подвыпивший, а какой-то, не внушающий доверия, праздный. Запах перегара и пота настиг её ещё до того, как один, самый крупный, в спортивной куртке нараспашку, заблокировал ей путь. — А ты чего тут одна, мышка? Скучаешь? — голос был сиплым, сальным, как и его ухмылка. Мария одарила его ледяным, презрительным взглядом, который обычно заставлял отводить глаза, и сделала шаг в сторону. Он быстрым, неожиданно ловким движением схватил её под локоть. Хватка была железной. Больной. — Отстань! — крикнула она, пытаясь вырваться. В голове застучала паника. Мысли понеслись обрывками, с мучительным осознанием: «их трое… Никого рядом… Сейчас меня убьют...». Она ударила его каблуком по голени, ладонью — в лицо, чем смогла. Он только сильнее стиснул её руку, а его друзья, хихикая, окружили их плотным кольцом, отрезая путь к бегству. Мария мельком увидела силуэты людей вдалеке, но никто даже не замедлил шаг. Мир сузился до трёх перекошенных усмешками лиц и собственного бешеного стука сердца в ушах. Бесполезно. И вот, в тот самый момент, когда отчаяние начало заявлять о себе в полной мере, он появился. Будто материализовался из темноты. Иван. В том же чёрном костюме. Лицо было сосредоточенным, а в руке он держал небольшой чёрный баллон. — Эй! — его голос прозвучал резко, властно, не оставляя пространства для сомнений. Мужчины обернулись. И в следующую секунду один из них, тот, что был ближе, с воплем схватился за лицо. Второй закашлялся, ослеплённый едкой струёй из баллончика. Третий, тот, что держал Марию, разжал хватку, и она вырвалась, отпрыгнув в сторону. Иван, не теряя ни секунды, нанёс ему точный удар ногой по колену. Раздался болезненный вопль. Всё произошло за считанные секунды. Агрессоры, ослеплённые, ошеломлённые и внезапно лишённые преимущества, начали пятиться, спотыкаясь и ругаясь. — Ты в порядке? — Иван повернулся к Марии. Его лицо в тусклом свете фонаря было напряжённым, а в глазах читалась настоящая, живая тревога. Правда, уже через мгновение, ставшая привычной маской холодности. — Я сейчас позвоню в полицию. — Нет! — вырвалось у Марии. Её трясло. — Нет, не надо. Пойдём. Быстрее. Просто уйдём отсюда. Она сама не поняла, как схватила его за руку, цепко, будто за якорь, и потянула за собой, не разбирая дороги. Он не сопротивлялся, лишь на ходу обернулся, чтобы убедиться, что те трое не идут следом. Они шли быстрым шагом, сворачивая в переулки, пока шумная улица не осталась позади, а их не окружила тихая, почти благопристойная темнота университетского сквера. Мария наконец замедлила шаг. Дыхание сбивалось. И тут, как волна, накрыло осознание. Тихий ужас от того, что могло случиться. Беззащитность. Глупая, детская радость от того, что пронесло. Всё смешалось в один клубок, подкативший к горлу. Ноги сами подкосились. Она опустилась на холодные, грязные каменные ступени какого-то корпуса, закрыла лицо ладонями — и заплакала. Не тихо, не сдержанно, а громко. С надрывом, всхлипывая и содрогаясь всем телом. Весь сегодняшний стресс, страх и нелепость вырывались наружу. Она слышала, как Иван осторожно опустился рядом на корточки. — Ты чего? Маш? — его голос прозвучал совсем рядом, тихий, без тени прежней надменности. Она только сильнее сжала ладони на лице, не в силах остановиться. Плечи тряслись. Последовала пауза. Потом он сказал очень мягко, почти нерешительно: — Я… могу тебя обнять? Мария, не открывая глаз, кивнула, уткнувшись мокрым лицом в колени. Он присел рядом на ступеньку, не обращая внимания на пыль и грязь, и осторожно обнял её за плечи. Не прижимая к себе, а просто создавая тёплый, живой барьер между ней и холодным миром. Он молчал, просто сидел рядом, пока её рыдания постепенно не сменились прерывистыми всхлипами, а потом и тишиной. Мария вытерла лицо рукавом, чувствуя себя опустошённой и неловкой. — Спасибо, — прошептала она хрипло. Потом дотронулась до его предплечья, всё ещё обнимавшего её. — И прости за это. Эмоции нахлынули. — Ничего страшного, — он несколько мгновений молча смотрел на нее, будто собираясь с мыслями. — Пойдём, выпьем кофе. Ты всё ещё дрожишь. Мария посмотрела на него. При свете фонаря его рубашка казалась серой, волосы слегка растрёпаны. Ей стало мучительно стыдно. — Ты и так из-за меня весь день страдаешь. Не надо тебя ещё грузить. Он посмотрел на неё прямо, и в уголках его губ дрогнула тень улыбки. — Если ты сейчас откажешься, я восприму это как личное оскорбление. И тут же улыбнулся по-настоящему. Широко, по-юношески, и эта улыбка совершенно преобразила его лицо, стёрла всю суровость, оставив только ту самую мальчиковскую открытость. Мария невольно рассмеялась, сквозь остатки слёз. Смех прозвучал неуверенно, но это было лучше, чем плакать. — Ладно. Только кофе за мной. Она встала и вдруг поняла, что действительно дрожит — от холода и остатков адреналина. Иван, заметив это, снял свой пиджак, и сзади накинул ей на плечи. Его руки задержались на её плечах дольше, чем следовало, словно это прикосновение было ему необходимо. Будто этим жестом он хотел убедиться, что она здесь, в безопасности. Мария благодарно укуталась в пиджак. От него пахло чистотой, дорогим мылом и лёгким, почти неуловимым шлейфом мускуса. И с этим запахом пришло странное, тихое чувство защищённости. В маленькой кофейне рядом с университетом было тепло и пахло свежей выпечкой. Они сели у окна. Ваня, спросив, что она хочет, ушёл делать заказ, а Мария, оставшись одна, прикрыла глаза и вдыхала запах с его пиджака. Он был успокаивающим. Вернулся он с подносом: большой латте с лавандовым сиропом для неё, классический капучино для себя. И аккуратное пирожное с малиной и белым шоколадом, которое он поставил перед ней. — Для восстановления сахара в крови, — пояснил он, садясь. — Спасибо, — Мария обхватила чашку руками, согревая ладони. — Ну и как часто ты попадаешь в такие переделки? За сегодня я насчитал целых две. — Регулярно, — уклончиво ответила она, хитро прищурившись. Неловкости, которой она боялась, не было. Иван откровенно улыбался, его глаза смеялись. *** — Почему именно история? — спросила Мария, отламывая кусочек пирожного. Он рассказал о своей семье, о старых картах, которые разглядывал в детстве, о том, как история для него — не даты, а цепочки причин и следствий, огромный детектив. — А почему литература? — спросил он в ответ. Для Марии это был сакральный вопрос. Она говорила о первых стихах, которые пыталась сочинять в девять лет, о том, как мир книг стал реальнее обыденности, о мечте писать свои миры, чтобы в них, как в её любимых романах, даже в самой гуще тьмы находилась щель для света. — Я всегда хотела писать. Изучать литературу, — сказала она, неожиданно для себя раскрываясь. — В этом мы схожи, — тихо ответил Иван. Он смотрел девушке прямо в глаза, и его взгляд был на удивление глубоким, без насмешки. — Только я изучаю, как люди устраивают тьму. А ты — как они находят в ней свет. Марию тронуло это сравнение. Будто оно значило нечто большее, чем казалось на первый взгляд. Они болтали ещё около часа. О детских проказах (оказалось, идеальный Иван в школьные годы разбил окно мячом), о любимых книгах (он предпочитал исторические романы и документалистику, она — фантастику и любовные романы). Время летело незаметно. Когда Мария в очередной раз зевнула, Иван посмотрел на часы. — Ты наверное устала. Я вызову такси. Она хотела отказаться, настаивала, что сама, но он уже открыл приложение на телефоне. — Расслабься. Я подрабатываю репетитором, деньги у меня есть. Она не нашла что возразить. В такси он аккуратно закрыл за ней дверь, кивнул на прощание и пошёл обратно к остановке. Только когда машина тронулась, Мария с ужасом осознала: на ней всё ещё его пиджак. И он сам ушёл на остановку, явно потратив последние деньги на её такси. Чёрт. Через двадцать минут на телефоне всплыло сообщение ВКонтакте от незнакомого аккаунта с нейтральной аватаркой и именем «Иван К.»: «Доехала?» Мария улыбнулась. Откуда он её нашёл? Ладно. Не так сложно, она была в общем паблике факультета. Она собиралась ответить, как вдруг её будто осенило. Девушка отложила телефон, мысленно прокручивая вечер. Его тихий голос в темноте у ступеней: «ты чего? Маш?» Мария нахмурилась. Она точно, абсолютно точно не называла ему своего имени. Ни утром, ни вечером. Никогда. Неужели он за меньше, чем сутки, нарыл о ней какую-то информацию? Может он психопат? Но страх сменился любопытством. Она взяла телефон и набрала ответ: «Доехала, спасибо. И спасибо за пиджак. Как мне тебе его вернуть? И, кстати… откуда ты узнал, как меня зовут?»