Часть 10. Последствия

      Магия телепортации, грубая и неотшлифованная от ярости, вырвала его из тронного зала и вбила, как гвоздь, в центр её комнаты в Алфеи. Воздух затрещал от напряжения. Блум здесь.       Он застал её сидящей на кровати, погружённой в книгу, одетой в простое домашнее платье, от которого у него сжалось что-то внутри — она выглядела так беззащитно и так недосягаемо, будто картинка из того самого уничтоженного шара. Тонкие пальцы переворачивали страницу, рыжие волосы, распущенные после душа, мягкими волнами спадали на плечи. В комнате пахло цветами и ею — тем особенным, тёплым запахом, который он не мог выбросить из головы все эти недели.       — Что, тебе чего-то не хватает, Валтор? — её голос прозвучал тихо, и в нём звенела та самая гордая, довольная нотка. Теперь она преподала ему урок.       Блум спокойно закрыла книгу, поднялась и, демонстративно игнорируя его ледяное присутствие, прошла мимо, чтобы положить фолиант на письменный стол у окна. Тот самый, что он ей дал в библиотеке — «Геральдика и соматические печати высших существ». Книга, которую она наконец открыла. Книга, которая теперь лежала на виду, словно трофей.       Это спокойствие, эта насмешливая победа в её шаге стали последней каплей.       В два шага Валтор настиг принцессу, встав между ней и столом. Его движение было не просто быстрым — оно было неотвратимым, как удар стихии, как сама судьба, от которой не убежать. Он не дал ей опомниться, не сказал ни слова. Его руки впились в её талию, а губы — в её губы в поцелуе, который не был ни любовным, ни ласковым. Словно это был акт поглощения и пометки территории, смесь ярости от потери контроля и дикого, животного облегчения от того, что она — здесь, реальная, под его руками.       Валтор оторвался на сантиметр, его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало нежную кожу. Глаза, такие близкие, пылали одержимостью, в которой тонула всякая ясность.       — Как я уже и говорил однажды... — его голос прозвучал низко, хрипло, и в нём странным образом сплелись шипящая агрессия и сокрушительная, почти нежная уверенность, — тебе явно не хватает хорошего укротителя.       Принцесса не успела ничего ответить — ни умом, ни словом. Её губы сами разомкнулись в беззвучном вздохе шока, а тело, ещё секунду назад напряжённое, внезапно отозвалось глубокой, предательской волной тепла. Это было хорошо.       Невыносимо, стыдно и божественно хорошо — быть объектом такой всепоглощающей, пусть и чудовищной, сосредоточенности. Его слова не обидели — они заявили права, и что-то в самой её сути, уставшее от борьбы, на миг сдалось и признало их.       В этот миг её пассивности он и действовал. Не разрывая опасной близости, маг легко, почти без усилий, приподнял фею и посадил на край стола. Дерево глухо стукнуло под её весом, книга обиженно шлёпнулась на пол, но никто не обратил внимания.       И в один миг всё перевернулось. Во всём её хрупком теле чувствовался пожар от смешанных, незнакомых ощущений. Страх, зарождающаяся страсть и его всепоглощающая одержимость бушевали внизу живота, затягивая тугой, пронизывающий узел. Валтор встал между её ног, что ещё больше вскружило голову принцессе, его тепло и твёрдость ощущались даже сквозь слои ткани.       Но он сам разорвал поцелуй.       Крупная ладонь вцепилась в её запястье, и боль ноющей волной отозвалась в теле Блум. Мгновение — и её спина ударяется о матрас собственной кровати. Валтор лёгким движением колена раздвинул её согнутые ноги и снова потянулся к её губам. Его ладонь мягко поглаживала правую грудь феи, вызывая ещё большие спазмы внизу. Левой рукой он приподнял подбородок девушки и перешёл к шее, плавно спускаясь ниже.       Прикусив сосок, она будто наградила его сдавленным стоном, после чего к её губам прикоснулся его палец, безмолвно приказывающий хранить тишину. Их могли слышать. Тут же его ладонь проскользнула под гладкую юбку, но он ощутил, как её хрупкая рука резко вцепилась в его. Блум, с округлёнными от смеси ужаса и возбуждения глазами и ярким румянцем на щеках, остановила его.       Да. Он оказался прав. Принцесса была невинна.       — Ты наивно полагаешь, что я не знаю? — рука демона резким движением освободилась и, словно назло, настойчивее пробиралась под слой ткани. Валтор не позволил себе ни единой улыбки, но внутри бушевала тёмная, пьянящая волна торжества. Он был прав. Его драгоценность не была тронута. Ему выпала эта честь. Тот ничтожный мальчишка оказался недостоин даже тени её внимания.       Её взволнованность, невинность, страх и непреодолимое, пугающее её самою желание разжигали пожар в его груди. И ниже. Теперь отступать было слишком поздно.       — Посмотри на меня, — приказал он, и голос его был низким, требовательным.       Она подняла глаза — огромные, небесные, полные такой смеси страха и желания, что у него перехватило дыхание.       — Ты знаешь, что сейчас будет? — спросил он, проводя пальцем по её щеке.       — Д-да... — выдохнула она. Но в этом неуверенном, тихом донельзя звуке больше слышался вопрос, нежели какое-то утверждение.       — Хорошо. Потому что я не буду останавливаться. Даже если ты попросишь.       Она сглотнула, но не отвела взгляд.       Его тяжёлое дыхание участилось, когда рука, наконец коснувшись кожи, начала плавно исследовать её. Он ненадолго отстранился, чтобы грубо, но быстро стянуть с неё промокшее от возбуждения бельё. Вернувшись, маг опустился, рассыпая поцелуи по животу. Палец осторожно проскользнул внутрь.       Туго.       Она всхлипнула, вцепившись в его плечи.       — Тихо, — прошептал он, не прекращая движений. — Сейчас пройдёт.       Валтор двигался размеренно, даже с какой-то чудовищной аккуратностью. Подняв голову, он жадно анализировал её реакцию. Картина сносила рассудок. Голова принцессы была запрокинута, глаза зажмурены, а рот раскрылся в беззвучном, тяжёлом дыхании. Тут же во влагалище погрузился второй палец, и первый сжатый стон отразил смесь боли и нарастающего удовольствия. Растягивая нежные стенки, он наблюдал, как её тело всё сильнее извивалось на светлой простыне.       — Смотри, как ты реагируешь, — прошептал он, любуясь ею.       Она закусила губу, сдерживая рвущийся наружу стон. И когда она не сдержалась — громко, отчаянно, опасно, он почувствовал, как внутри разливается горячая волна удовлетворения.       Но вдруг её голубые глаза открылись — Валтор отстранился и принялся расстёгивать ремень своих брюк, а после легко снял с неё сорочку. Он заметил, как её горло содрогнулось, сглатывая комок страха и жуткого ожидания.       Твёрдый член скользил по её мокрой девственной промежности, и это сводило с ума обоих. Но едва она ощутила жгучую резь, как её ладони инстинктивно упёрлись в его грудь.       — Не смей, — прошипел демон. И в тот же миг запястья феи сжали холодные металлические браслеты, возникшие из воздуха. Магические оковы резким движением завели её руки к изголовью, лишая малейшей возможности сопротивления.       — Валтор... — выдохнула она, дёрнувшись.       Но демон лишь накрыл её губы своим поцелуем, чтобы заглушить стоны. И вот он вошёл полностью, прорычав в её губы сдавленный, победный стон. Она закричала — но крик утонул в его поцелуе. Он замер, давая ей привыкнуть, чувствуя, как она сжимается вокруг него, как горячо и тесно внутри.       Первые движения были на удивление медленными, почти вымученными. Он хотел, чтобы она запомнила это. Хотел, чтобы она знала, что никто не сможет коснуться её так, как он.       Прислушиваясь к каждому звуку, вдоху... и таким сладким тихим стонам, он наклонился вновь:       — Что такое, милая? С принцем было не так? — он обжёг её ухо шёпотом, в котором клокотали ревность, гордость и всепоглощающее вожделение. — Ты моя, Блум.       Медленные, плавные толчки резко сменились на яростные, рваные удары. Демон закрыл ей рот ладонью, другой сжимая грудь. Тишину комнаты теперь разрывало лишь эхо шлепков их тел и его тяжёлое дыхание. Она задыхалась, выгибалась, пыталась дёргаться — но браслеты держали крепко.       — Нравится? — прошептал он, наклоняясь к её уху. — Чувствуешь, как хорошо?       Она могла только стонать в ответ.       В какой-то момент он резко вышел из Блум, грубо развернул её и поставил на четвереньки. Её маленькие руки беспомощно вцепились в изголовье. И маг снова вошёл с резким, властным рывком, сжимая её бёдра в мёртвой хватке, насаживая на себя. Он чувствовал, как её тело, уже не в силах противиться, отзывалось на каждое его движение.       Внутри стало тесно и обжигающе горячо, её спина неестественно выгнулась.       Он видел, как дрожат её лопатки. Слышал, как она кусает губы, пытаясь сдержать крики.       — Не смей сдерживаться больше, — приказал он, шлёпнув по ягодице. — Я хочу это слышать.       Спустя время он отстранился, жадно впитывая взглядом картину: его принцесса, полностью обессиленная, рухнула на кровать, насколько это позволяло пространство между ним и изголовьем, судорожно пытаясь перевести дыхание. Её руки всё ещё были прикованы, а тело безвольно обвисло.       — Я ещё не закончил, — прозвучал низкий, хриплый приказ. Грубой хваткой он развернул фею обратно, встретив безвольный, но не безразличный взгляд.       — Валтор, я больше не могу, — её шёпот, полный изнеможения, невинности и смутного удовлетворения, лишь больше подливал масла в огонь.       — Можешь, — усмехнулся он.       Он притянул её к себе за бёдра и резко вошёл снова. Стоны превратились в прерывистые крики, дыхание стало обжигающим, глаза закатились, показав белки. В какой-то момент тело феи напряглось так сильно, что ему показалось, будто она вот-вот взорвётся ярким фейерверком магии. Буквально. Но затем стоны стихли, она выгнулась в немом крике, повторив ту же хрупкую, прекрасную дугу, что и в момент своей гибели. Тот же излом, но наполненный теперь не угасанием, а пиком чувств. Только теперь Валтор чувствовал не леденящий ужас потери, а лихорадочную, победную ярость жизни.       Живая. Живая. Моя.       — Вал... Валтор, — заикалась она, бессвязно, но в её голосе, сквозь хрип и одышку, прозвучало будто испуганное, почти молящее предупреждение...       В прикованных ладонях феи, вспыхнуло слабое, трепещущее пламя — не выпад, а симптом, неконтролируемая утечка магии, спровоцированная пиком ощущений, которых её тело не знало и боялось. Того самого хаоса, что жил в фее с тех пор, как она получила неполную и опасную силу Энчантикса.              Он видел это раньше. Только он понимал этот страх. Только он знал, как его обуздать.       Вместо того, чтобы грубо погасить пламя, Валтор накрыл её руки своими. Яростная энергия, искавшая выхода, будто встретила непреодолимую, знакомую плотину и, сопротивляясь на миг, затрепетала и улеглась, втянутая обратно в неё самой под давлением его воли.       И в этот самый миг контроля, в момент, когда магия Блум покорилась ему, как и её тело, он с последним, глубоким, победным толчком излился в неё. Это было не просто физическое завершение. Это стало фактом новой, невысказанной реальности между ними. Горячая, как расплавленный воск, волна внутри неё была одновременно концом и незримым началом, физической меткой и молчаливым вопросом без ответа.       Валтор не ушёл сразу. Сделав резкий, почти рычащий выдох, он грузно опустился рядом на спину. Прежде чем уставиться в потолок, его рука в небрежном, почти неосознанном жесте щёлкнула пальцами, и нагревшийся металл наручников на хрупких запястьях дрогнул и рассыпался на чёрный пепел, не оставив и следа.       В его голове не было привычных расчётов, планов или ярости — только густой, тяжёлый шум, похожий на затихающий гул после прошедшей бури. Единственным ясным ощущением было тепло её тела рядом и звук её дыхания, постепенно становившегося ровным и глубоким. Валтор лежал неподвижно, пока последнее напряжение не покинуло её плечи, и принцесса не погрузилась в полное забытьё.              Только тогда он поднялся. Остановившись у кровати, демон окинул её спящую фигуру долгим, невыносимо сложным взглядом — в нём было всё: и собственничество, и досада, и что-то ещё, не имевшее названия. Его рука медленно потянулась, и на миг кончики его пальцев, холодные от магии, едва коснулись её виска, отодвинув непослушную прядь волос.       А потом он растворился в воздухе, оставив после себя только запах озона и смятые простыни.       Прошёл буквально час. Винкс, радуясь своему победному трюку, решили заглянуть к подруге.       Дверь с привычным для Стеллы грохотом распахнулась.       — Девочки, все срочно ко мне! Нам всем необходимо... —       Она замолчала. Её взгляд упал на Блум. Спящую днём. Но что-то было не так. Не та безмятежность сна. Это был сон истощения, бегства от реальности. Шёлковая сорочка небрежно валялась на полу. Одеяло сползло, обнажив оголённые плечи. Её огненные волосы распластались по всей подушке спутанным ореолом — вместо знакомых, привычных косичек, которые она всегда заплетала на ночь.       В груди у неё всё сжалось в ледяной ком. Мысли пронеслись вихрем: Больница? Зачем? Вызвать стражей? Он сотрёт их за секунду. Разбудить её? И услышать то, что нельзя будет забыть?       Её лицо, на миг искажённое ужасом, снова стало гладким и ярким — это был её лучший актёрский трюк за всю жизнь.       — Всё, отмена! Наша красотка наконец-то в отключке! — её голос звучал нарочито бодро. — После сегодняшнего подвига не грех и отдохнуть! Не будем тревожить. Идите, я догоню.       Она ловко, почти силой, вытеснила подруг в коридор и прикрыла дверь. Но не ушла. Прислонившись лбом к холодному дереву, она слушала, как затихают их шаги. Внутри всё горело. Но её первая мысль была не о мести. Она вдруг с жуткой ясностью поняла: если он сделал это и просто ушёл... значит, он вернётся. Это не было случайностью. Это было началом.       Вечер за окнами Алфеи догорал нежным, но ярким розовым свечением. Стелла сидела на подоконнике, прислонившись спиной к холодному откосу, и точила ногти. За всё это время у Стеллы пронеслось тысячи мыслей. Монотонный звук пилочки резал тишину. Она ждала.       Когда воздух перед дверью сдавленно выдохнул и в коридоре показался Валтор, она даже не подняла глаз.       — Неожиданно культурно, — её голос прозвучал ровно, отстранённо. — Телепортироваться прямо в девичью спальню — моветон. Даже для тебя.       Он, уже повернувшийся к двери, на секунду замер. Затем медленно, будто через силу, развернул голову в её сторону. Его взгляд был тяжёлым, без блеска.       — Охраняешь? — спросил он. Вопрос прозвучал не как насмешка, а как констатация утомительного факта.       — Да, — ответила она так же просто, без вызова, как констатируя погоду. — И буду. Каждую ночь, если понадобится.       Тишина повисла густая и неловкая. Он смотрел на неё и анализировал, она — на свой ноготь. Для него её действия были примитивны, почти смешны, но он заметил: в них была железная логика. Она защищала его «ценность» от всех, включая его самого. Это раздражало и... в каком-то извращённом смысле, устраивало.       Тишину снова разорвала блондинка.       — Знаешь что, Валтор? — Стелла наконец отложила пилочку, положила её рядом на подоконник и медленно, не торопясь, развернулась к нему, свесив ноги, — Я долго наблюдала за тобой. И я много чего видела, поверь.       Тут же она спрыгнула на пол и сделала пару шагов вперёд, не подходя вплотную, останавливаясь на почтительном, но твёрдом расстоянии. Её движение было не резким, а усталым:       — И я поняла одну вещь. Ты не за силой пришёл. Ты за присутствием. За тем, чтобы кто-то — яркий, живой, сильный — чувствовал тебя. Желал. Иначе ты просто одинокая тень. Её ненависть для тебя — доказательство, что ты вообще существуешь.       Стелла посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде не было ни страха, ни жалости в унизительном смысле. Было утомлённое понимание.       — Ты не маньяк. Маньяки не накрывают одеялом жертву. Но ты делаешь ей больно.       Стелла глубоко вздохнула и отступила на шаг назад, к подоконнику, чтобы снова сесть.       — Очаровательная психоаналитика от...       — Я не договорила. Если ты не хочешь это потерять. Снова. Ей нужно время, чтобы просто... дышать. Она в шоке. От всего. — её слова падали ровно, без злобы, как диагноз.       Блондинка замолчала, давая словам осесть. Интонация стала совсем тихой, почти интимной, лишённой всякого напряжения.       — Она спит сейчас. Оставь её хотя бы на сегодня.       Валтор стоял неподвижно. На его лице не было ни гнева, ни презрения. Была лишь глубокая, усталая неподвижность. Её слова, лишённые яда, падали внутрь, как камни в чёрный колодец, и эхо от них было тихим и невыносимым. Он не сказал ни слова. Не кивнул. Просто его силуэт дрогнул и рассыпался в темноте, тише, чем в прошлый раз. Без угрозы, без насмешки. Просто... ушёл.       Стелла не знала, понял ли он. Но она сделала всё, что могла. Не силой, а правдой.       А теперь снова нужно было ждать.