Часть 9. Провокационный урок

      Сегодня Винкс хотели снова выбраться в кафе. Как всегда. Им нужно было наконец вернуться из череды ужасных событий в... нормальность? Но главной целью для всех стало вытащить оттуда Блум.       А она как раз неслась по коридорам Алфеи, сжимая в руке учебник. Девочки давно уже были в кафе, так что нужно было быстро занести книгу в библиотеку и бежать к ним.       Библиотека встретила её привычной тишиной — той особенной, густой тишиной, которая бывает только в местах, где хранятся века. Запах старой бумаги, древесной пыли и магических чернил окутал её, как только она переступила порог. Блум почти дошла до нужного стеллажа, когда боковым зрением уловила знакомый силуэт.       Светлая макушка склонилась над очередной полкой, крепкие руки перебирали корешки книг. Она узнала бы эту фигуру из тысячи — даже сейчас, когда внутри уже не осталось ни боли, ни надежды.       Скай.       — Ого, это же сам принц Скай! Ты чего здесь? — вырвалось у неё раньше, чем она успела подумать. Но в голосе действительно слышалась лёгкость — та, какой не было много месяцев.       Она давно не видела его вот так — не в коридоре с виноватым взглядом, не у фонтана с дрожащим голосом. Просто — он. Как друг.       — Диаспора увлекается средневековой магической ботаникой, — увлечённо затараторил он, снова впиваясь взглядом в корешки, — Попросила найти редкий экспонат. Вот уже час тут роюсь.       — Серьёзно? — брови Блум взлетели вверх.       — Ага. Я сам удивился, — он наконец оторвался от книг и развернулся к ней. Улыбнулся. Неловко, почти смущённо.       — Принц Эраклиона, роющийся в пыльных стеллажах ради жены. Кто бы мог подумать, — она посчитала этот факт достаточно забавным.       — Ну, ты же не расскажешь никому? Репутация, — он, видимо, тоже.       — Могила, — усмехнулась она.       Повисла пауза — но не та, тяжёлая и давящая, что преследовала их последние месяцы. Обычная. Почти дружеская.       — Слушай, я могу помочь? — сказала Блум, и это прозвучало так естественно, будто они снова были теми, кем когда-то.       — О боже, Блум! Я буду тебе очень благодарен, — его глаза сверкнули таким искренним облегчением, что она не сдержала смешка.       Она повела его в глубь библиотеки, между высоких стеллажей, где пахло старой бумагой и тишиной. Она знала, куда идти — эти лабиринты стали ей почти родными за последние недели. На мгновение Блум поймала себя на мысли, что всё налаживается. Впервые за столько времени она отстранилась от всего, будто ничего и не было. Будто жизнь снова пошла своим чередом.       — Вот, смотри, — она указала на нужную полку. — «Травник магических растений Андроса». Там должно быть всё, что нужно.       — Господи, ты знаешь, сколько я тут провозился? — выдохнул Скай, бережно снимая книгу с полки. — Спасибо.       Он быстро, по-дружески сжал её плечо — всего на секунду — и побежал к выходу, на ходу оборачиваясь:       — Я твой должник!       Блум стояла, провожая его взглядом. И улыбалась.       А потом свет перед глазами перекрыла тень.       Она не успела даже вскрикнуть.       Леденая ладонь сжала её запястье — резко, до хруста. Дёрнула. Выдернула из реальности.       Через миг она уже стояла, прижатая спиной к книжной полке. Корешки впивались в лопатки. Над ней — лицо Валтора. Бешеное. Белое от ярости.       — Когда ты успела его простить?       Голос — тихий. Почти спокойный. От этого спокойствия у Блум свело пальцы.       — Что?       — Я спросил. — Он не повышал тон. Но каждое слово падало, как камень в воду. — Когда. Ты успела. Его простить.       — Какое тебе дело? — Она дёрнулась, пытаясь вырвать запястье. Его пальцы сжались сильнее. Боль вспышкой — от кисти до плеча, — Отпусти!       — Моё дело? — Он наклонил голову. В его глазах — лёд. Подо льдом — что-то, от чего у неё остановилось дыхание.. — Ты моя, Блум.       Она замерла.       — Ты моя.       — Я не вещь! — выкрикнула она, — Я не твоя собственность!       — Это ничего не меняет.       Он смотрел на неё в упор. Его пальцы всё ещё сжимали её запястье — не отпускали. Но уже не давили. Просто держали.       — Ты улыбалась ему, — сказал он. — Ты смеялась. Вы касались друг друга.       — Мы друзья.       — Я видел, как ты смотришь на него.       — Боже, почему я вообще оправдываюсь?!       Блум отдёрнула руку. Он разжал пальцы. На запястье остались красные следы — будто ожог холодом.       Она развернулась и пошла к выходу.       И не обернулась. Даже не собиралась.              Воздух в кафетерии «Лунный свет» был густ от запаха свежей выпечки и звонких голосов, но Блум его не чувствовала. В ушах ещё стоял низкий, яростный голос, а на запястье будто бы до сих пор горел след от прикосновения перчатки. «Ты моя, Блум». Она почти бежала между столиками, её каблуки отчаянно стучали по плитке. Вот их стол, вот её пустой стул между Стеллой и Музой.       — Всё, фух...       Девушки обсуждали, кажется, последнюю контрольную по магифизике. Принцесса потянулась к спинке, но ладонь, влажная от нервного пота, соскользнула. Баланс был потерян в одно мгновение. С громким, нелепым шумом она рухнула на пол, задев ногой стул, который с грохотом упал рядом.       — Боже, Блум, ты в порядке?! — взвизгнула Стелла, первой вскочив с места. Подруги быстро подхватились и окружили приходящую в себя принцессу.       На неё уставились четыре пары глаз, полных шока и беспокойства. Унижение, страх и накопленная ярость слились в один едкий коктейль. Сжавшиеся ладони оставляли следы от ногтей.       — Да как можно быть в порядке?! — Её голос сорвался в крик. — Как можно быть в порядке, когда моя жизнь скатилась в ЭТО?!       Тишина. Соседние столики обернулись.       — С тех пор, как в ней появился этот... — она запнулась. Имя застряло в горле, как кость. — Валтор... Он мне снится, будто в жизни его мало! Он эгоист, маньяк, сталкер! Я не понимаю, чего он хочет от меня теперь! Зачем он появляется каждый раз... я...       Дыхание перехватило.       — Блять.       Она замолчала.       Бессильно опустила голову.       Повисла тишина. Тяжёлая. Оглушительная. оглушительная тишина. Даже Стелла на мгновение потеряла дар речи.       Первой пришла в себя Муза. Она мягко обняла Блум за плечи:       — Эй, эй... Всё нормально. Мы здесь. Просто выдохни, — её голос был тихим и успокаивающим.       — Прости, прости нас, Блум, — затараторила Стелла, хватая её за руку. — Мы не думали, что всё настолько... Мы же просто хотели повеселиться.       Она знала больше всех. Знала даже о том, о чём не рассказывала подруге. И это знание сейчас жгло её изнутри.       — Блум, твоя реакция на хронический стресс нормальна, — констатировала Текна, — Твоё кровяное давление и частота пульса...       — Текна. — Мягко прервала её Флора, чьи зелёные глаза смотрели на Блум с бездонной, тихой грустью. Она молча погладила подругу по спине. — Всё будет хорошо. Ты в безопасности.       — Просто... иди отдохни, ладно? — добавила Стелла, уже без привычной улыбки. — Мы тут сами разберёмся.       Блум кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и, пробормотав сдавленное «Простите, девочки...», как можно быстрее пошла к выходу, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слёзы.       После ухода Блум за столиком задержалась тяжёлая, виноватая тишина. Стелла первой не выдержала, беззвучно опустив голову на сложенные на столе руки:       — Я хочу оторвать голову этому уроду, — тихо проговорила она, и в её голосе впервые зазвучала не театральная, а настоящая злоба и беспомощность.              — Да, девочки. Нужно что-то делать с этим всем, — синеволосая фея нервно забегала глазами, смотря на подруг.       — О противостоянии речи быть не может, — парировала Текна, — Но можно нейтрализовать его влияние. Нужно лишить его инструмента давления. Нужно понять, как он её контролирует, даже не находясь рядом.       Флора, до сих пор молчавшая, медленно подняла глаза. В её зелёных, обычно таких мягких, зрачках горел редкий, твёрдый огонёк:       — Он наблюдает, — тихо сказала она. — Растение в нашей комнате, которое я поставила пару недель назад. Оно шепчет о тяжёлом, чужом взгляде. Но, я заметила, что это происходит только тогда, когда Блум в комнате.       Стелла резко подняла голову:       — То есть он шпионит за ней магически? Значит, нужно найти его «глаз» и выколоть его!       — Эстетично, Стелла, — Муза распласталась в хитрой ухмылке.       Вечером в их общей комнате было достаточно тихо. Блум сидела на кровати, рассеянно листая ленту в телефоне. Сумерки мягко стелились по стенам, окрашивая всё в синевато-серые тона. Дверь тихо открылась, и в комнату вошла Флора. В её руках был небольшой глиняный горшочек с необычным растением — его тёмные, почти чёрные листья были испещрены алыми прожилками, словно сеть тонких сосудов.       Флора неслышно подошла и присела на край кровати. Она поставила горшок на тумбочку, и растение, кажется, даже не шевельнулось, но в воздухе повис странный, сладковатый запах земли после дождя.       — Я принесла тебе кое-что, — голос феи природы был тихим, как шелест листьев. — Чтобы в комнате стало... живее.       Принцесса Домино лишь еле заметно кивнула, не в силах найти слов. Её взгляд был пустым и уставшим.       — Он называется «Кровавая лоза», — продолжила Флора, её пальцы осторожно коснулись хрупкой ладони подруги, — Очень редкий сорт. Он... чувствителен к сильным эмоциям. Впитывает их. И отражает.       Заметив неестественно аккуратное поведение со стороны соседки, Блум подняла глаза. Тонкая бровь изогнулась, в зрачках замер серьёзный, вопросительный взгляд.        — Можешь подарить его Валтору.       Блум медленно повернула к ней голову, не веря своим ушам.       — Что? Флора, ты в своём...       — Просто подари, — перебила её подруга, и в её мягком тоне прозвучала несвойственная ей сталь.       Прошло несколько часов. Блум лежала с открытыми глазами. Потолок комнаты был белым, чистым, правильным — как вся её жизнь до него.       Она поднесла руку к лицу. Запястье — красная полоса от его пальцев.       «Ты моя».       Он не спрашивал. Он ставил факт. Как ставят клеймо на скот, как выжигают имя на оружии.       Ей надо было ненавидеть его за это.       Она ненавидела.       Правда?       Блум закрыла глаза. Имя упало в тишину, сорвалось с губ раньше, чем она успела его поймать:       — Валтор...       Она замерла.       Потом медленно, очень медленно натянула одеяло до подбородка.       Я не узнаю себя.       На следующий день Гризельда остановила её прямо во время занятия.              — Блум, я не понимаю, что с вами происходит последние недели, но я не могу принять эту работу. Элементарные щиты, которые первокурсники ставят с закрытыми глазами! Вы едва сконцентрировали достаточно энергии, чтобы защитить муху. Это не ваш уровень. Это даже не уровень. — Гризельда сняла очки, и её взгляд стал не строгим, а почти что жалостливым, что было в тысячу раз хуже. — Вернётесь, когда будете готовы сдать, а не просто отбыть номер.       Эта фраза, «отбыть номер», прорезала её как нож. Она выскочила из класса, не дожидаясь конца речи, и с тех пор по её щекам текли тихие, злые слёзы бессилия. Всё рушится. Всё. Учёба, контроль над магией, отношения с подругами.       Она, не замечая ничего вокруг, свернула в знакомый коридор, ведущий к её комнате, и тут же замерла. Привычная тень у её двери сегодня была иной — высокой, чёткой, человеческой.       Валтор стоял, оперевшись плечом о стену, скрестив на груди руки. Он был без плаща, в простом, но безупречно сидящем тёмном костюме, и наблюдал за ней с того момента, как она появилась в конце коридора. На его лице не было привычной насмешки — только странная, неподвижная внимательность.       Увидев её заплаканное лицо, он невольно выпрямился. Его брови чуть дрогнули.       — Что случилось? — спросил он. Голос не был ни бархатно-язвительным, ни угрожающим. Он звучал… просто.       Блум окинула его взглядом, в котором смешалась вся ненависть, усталость и отчаяние последних месяцев, и молча потянулась к ручке двери, пытаясь его проигнорировать.       Он был рядом мгновенно. Его пальцы едва обхватили её плечо.       — Блум.       — Не трогай меня! — она дёрнулась, врываясь в комнату.       Слёзы текли градом, но голос не дрогнул, он был полон хриплой, сдавленной ярости. Принцесса вошла в комнату, слыша, как демон заходит за ней и закрывает дверь.       — Ты этого хотел?! — развернулась она, заглянув в леденящие глаза.       Валтор замер в дверном проёме, его привычная уверенность на миг испарилась, оставив лишь странную, настороженную неподвижность. Он смотрел так, будто перед ним было нечто, чего он не мог ни классифицировать, ни исправить.       — Зачем ты здесь?       Фея неестественно прожигала дырку в его лице взглядом. Недолгая тишина заставила поколебаться мага. Он уж было хотел ответить, но ей он не был нужен. Она продолжила кричать.       — Зачем ты здесь, Валтор?! Знаешь что...       Она металась по комнате, говорила что-то про магию, про отвернувшихся подруг, про разрушающийся мир под ногами. И вдруг её глаза наткнулись на глиняный горшочек, стоящий на тумбочке. На одно мгновение в комнате снова нависла пауза. Не думая, на чистом импульсе отчаяния и злобы, она схватила горшок и, развернувшись, будто приближающаяся буря, понеслась в его сторону.       — Блум, — его голос прозвучал тише, лишённый привычных бархатных обертонов. В нём была какая-то спёкшаяся, неуместная серьёзность. — Тебе надо...       — На! Забери это... — фея с силой ткнула его ему в грудь, так что он вынужден был машинально подхватить тяжёлую глину, — Я не могу смотреть на него. Уж больно он напоминает одного...       Одного...кого? Блум немного опешила, её глаза забегали от растения до ледяных глаз.       — Тебя, Валтор. Просто тебя. Я устала играть в игры.       Молчание затянулось. Затем его черты вновь обрели привычную собранность. Но он не стал улыбаться, в глазах промелькнуло какое-то... сочувствие?       — ...отдыхать, — продолжил Валтор, делая вид, будто ничего и не было, всё ещё держа в руках это странное растение.       И прежде чем она успела что-либо ответить, он повернулся и растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий запах озона и абсолютную тишину.       Её глаза медленно закрылись, длинно выдыхая воздух. Она почувствовала облегчение... Дойдя до кровати, она упала на спину. Отходя от произошедшего, она только уловила:       Получилось… Чёрт, у меня получилось. Я просто… ткнула ему это в руки…       Но через мгновение, она резко приподнялась:       «Что они задумали?»       В самом сердце молчаливого царства библиотеки Алфеи, в круглом зале, стоял массивный стол из тёмного дуба, его полированная поверхность отсвечивала тусклым блеском, храня память о бесчисленных поколениях студентов, склонившихся над фолиантами. За этим столом сейчас сидели четыре феи. Их тихие, серьёзные голоса были едва слышны, они терялись в огромном пространстве зала, поглощаемые всепоглощающей тишиной библиотеки.       Блум устроилась в одном из больших старых кресел в нише неподалёку, закинув ноги на небольшой столик. Книга «Основы магической телепатии» лежала у неё на коленях раскрытой, но она уже давно не переворачивала страницы. Её взгляд снова и снова, помимо её воли, притягивался к большому круглому столу.       Муза что-то зарисовывала на листочке. Текна, откинувшись на спинку стула, что-то объясняла, жестикулируя руками. Стелла, подперев щеку рукой, слушала, её взгляд был расфокусирован, будто она прислушивалась не к словам, а к какому-то внутреннему ритму их плана. А лица Флоры видно не было, но её поза была собранной, а голова метилась от одной подруги к другой, будто связывая воедино нити идей подруг.       Блум видела, как Стелла вдруг оживилась и что-то горячо зашептала. Видела, как Текна кивнула и снова погрузилась в ноутбук.       Принцесса с тихим, усталым выдохом сползла чуть глубже в кресло. Тяжёлая книга соскользнула с худых колен и глухо шлёпнулась на мягкий ковёр, страницы бессильно захлопнулись. Её рука, только что державшая фолиант, беспомощно повисла вдоль тела, пальцы почти касались пола. Она смотрела на них — на своих подруг, таких сосредоточенных, таких далёких в этот миг, поглощённых общим делом, от которого её отстранили ради её же блага. И в голове, как мантра, зазвучала одна-единственная, натянутая, как струна, мысль:       «Спокойно, Блум... Они знают, что делают. Они всегда знают. Они не подведут. Просто... доверься»       — Вероятность успеха 73%, — не отрывая взгляда от ноутбука, просчитала фея науки, — главное чётко следовать плану.       Так и пролетели сутки.       Текна, укрывшаяся в подсобке Алфеи с ноутбуком и целой панелью мигающих устройств, прижала пальцы к гарнитуре. Её голос был низким и ровным, как у хирурга перед операцией:       — Все на позициях?       За стеной одного из кафе на главной улице Магикса, прижавшись спиной к холодному камню, Муза тут же отозвалась, её шёпот был чуть слышен на фоне уличного шума:       — Я на месте. Вижу Блум. Она у входа, выглядит потерянно. Выдвигаюсь на контакт.       Через мгновение она уже была рядом с подругой, мягко взяв её за локоть и незаметно сунув в ладонь свёрнутые провода наушников.       — Блум, просто слушай. Он сейчас не слышит нас. Возьми это и иди в «Лунный свет», — её речь была быстрой и чёткой, глаза блестели от адреналина. — К тебе подсядет парень из Красного Фонтана. Реймонд, одногруппник Ская. Твоя задача — по команде в наушниках начать с ним общаться. Это твоя игра. Дай ему второй наушник, скажи, что это твоя любимая песня. Будь убедительна. Всё, беги.       Блум кивнула, сжав в потной ладони пластик. В груди было пусто и неприятно, будто она глотала холодные камни. Но ноги сами понесли её к знакомому кафетерию. Едва она заняла столик у окна, к ней подсел улыбчивый молодой человек с тёмными волосами.       — Привет, Блум. Я Реймонд, мы с тобой виделись на... — он говорил непринуждённо, но в его глазах мелькало понимание. Он тоже был частью спектакля. Они заказали кофе. Блум пыталась что-то говорить о погоде, но пальцы под столом дрожали. И тут в её ухе резко, как удар током, прозвучал голос Текны:       — Блум, начинай. Сейчас.       Она дёрнулась, невольно прикоснувшись к уху. Реймонд заметил это и лишь понимающе кивнул, делая вид, что поправляет салфетку.       — Ничего себе… — её голос прозвучал чуть выше обычного. Она вытянула руки на столе, одна ладонь накрыла другую в якобы смущенном жесте, а её взгляд пытался казаться томным. — Я обожаю «Аффинаж»! Это… моя любимая песня!       С этими словами, движением, которое должно было выглядеть спонтанным и игривым, она потянулась к наушнику и протянула второй провод ему.       — Послушаешь?       В логове Валтора воздух гудел от концентрированной магии. Его взгляд был прикован к поверхности шара, где, как в кадре немого кино, разворачивалась сцена в кафе. Он видел её улыбку, её протянутую руку. В его глазах, отражавших магические всполохи, что-то дрогнуло и погасло.       Внезапно связь с Флорой в наушниках Текны ожила тихим шёпотом:       — Текна, цветы почуяли бурю. Он здесь. Он смотрит.       А затем голос Стеллы, полный сдавленного ужаса, прорезал эфир. Она наблюдала через тонкую щель в стене логова:       — Он… он просто сидит и смотрит на какой-то шар. Боже, он видит всё… Лицо… он не понимает…       В шаре Валтор видел, как Блум смеётся, кивая на что-то парню: "Да, вот именно! Живые инструменты!". Его пальцы, лежавшие на ручках трона, медленно сжались. Сухожилия на тыльной стороне ладони выступили белыми полосами. Он не моргал.       — Что?.. — его собственный шёпот, полный холодной, нарастающей ярости, прозвучал в абсолютной тишине логова.       Он резко встал. Стул отъехал назад с пронзительным скрипом. Изображение в шаре дрогнуло и погасло, оставив лишь матовую, пустую поверхность. Он прошёл несколько шагов, его тень металась по стенам, и с низким, глухим гулом его кулак со всей силы обрушился на каменную кладку. Пыль посыпалась со свода. Стелла в укрытии зажмурилась, прижав ладонь ко рту, чтобы не вскрикнуть.       Он развернулся и стремительно вышел, даже не взглянув на постамент с шаром. Дверь захлопнулась.       — Девочки, это кошмар! — выдохнула Стелла, выскальзывая из укрытия. — Он настоящий маньяк! Он пялился в этот шар как в телевизор! Всё, я забираю эту игрушку!       Тем временем Муза, наблюдая из-за угла за окном кафе, с тревогой прошептала в микрофон:       — Почему он ещё не пришёл? Где он? Он должен был ворваться сюда как торнадо.       Текна, анализируя данные на экране, ответила ровным тоном:       — Скорее всего пошёл вымещать ярость в другое место. Не знаю куда.       — Значит, он решил её не трогать? Интересно… — в голосе Стеллы, уже крадущейся к постаменту, слышалось задумчивое удивление. Она накрыла шар специальным магическим саркофагом, подаренным Текной. Шар дрогнул и исчез в небытии. — Трофей добыт. Встречаемся на точке сбора. Бегу к вам.       — Отлично! Я думаю, пора праздновать! — засветилась фея музыки, в последний раз посмотрел на Блум.       План был выполнен. Окно в жизнь Блум захлопнулось. Но в воздухе, казалось, всё ещё висело низкое эхо от того гневного удара кулаком в камень — как предвестник бури, которая теперь обрушится на них с совершенно другой стороны.       Тёмный коридор замка отдавал сыростью и тишиной, которую разрывали только резкие, отрывистые шаги. Валтор шёл, не видя ничего перед собой. Картинка из шара – её смех, её протянутая рука, её глаза, направленные на кого-то другого – пылала на сетчатке, выжигая всё рациональное.       Гнев был густым и сладким, как кровь. Он вел его, как поводок. Идея разметать это кафе, этот город, этот мир в пыль казалась не просто соблазнительной, а единственно логичной. Её смех. Её внимание. Подаренные какому-то ничтожному…       Он резко остановился, едва не врезавшись в грубую каменную стену. Тишина навалилась внезапно, оглушительная.       Что-то было не так.       Не в его ярости. В ней всё было правильно и знакомо. А в картинке. В той, что он видел.       Его брови медленно, тяжело сошлись. Ледяные глаза, еще секунду назад полные слепого разрушения, сузились, в них вспыхнул холодный, аналитический огонь.       Она не так смеётся. Не так смотрит. С ним – нет. С ним её взгляд был – вызовом, страхом, ненавистью. Живым. Горящим.. А там… там была картинка. Идеальная, нарисованная кукла. Та, какой её хотят видеть все остальные. Не та, что лопала зеркала в ярости и тыкала ему в грудь горшок с ядовитым цветком.       Мысли, острые и быстрые, как лезвия бритвы, начали складываться в узор. Её неловкость. Слишком громкие слова. Этот дурацкий наушник… И внезапное исчезновение скандальной, живой, настоящей Блум последних недель. Её подруги, которые вдруг стали таинственно заняты. Тишина от Флоры, которая всегда была слишком чутка к чужим чарам.       Это была инсценировка.       Ярость не исчезла. Она закипела с новой силой, но теперь она была направленной, сфокусированной. Его обманули. Нет – её заставили его обмануть. И он, как дурак, повёлся на первую картинку.       Валтор резким движением развернулся и пошёл обратно, шаги теперь были мерными, неумолимыми. Не бежал. Шёл, как судья, возвращающийся в зал суда для вынесения окончательного вердикта. Ему нужно было увидеть это ещё раз. Подтвердить догадку. Насладиться моментом, когда он разгадает каждый их жалкий трюк, каждый просчёт.       Он толкнул дверь в зал с постаментом. Воздух, обычно плотный от магии, был пустым и мёртвым.       Но на каменном пьедестале на столе не было шара.       Только лёгкий след от пыли очерчивал круг, где он лежал веками.       Валтор замер на пороге. Ничего не изменилось в его позе, не дрогнул ни один мускул на лице. Но воздух в комнате сгустился, потрескивая статикой невыпущенной энергии.       Тишина стала звенящей, готовой лопнуть.       Они не просто отвлекли его. Они ворвались сюда. В его святилище. Украли его инструмент. Дерзнули. И всё это – чтобы оградить её от него. Чтобы вырвать её из-под его взгляда.       Медленно, почти церемониально, он поднял руку и провёл пальцами по гладкой поверхности пьедестала, где ещё хранилось эхо магии шара. Уголок его рта дёрнулся. Но это не было улыбкой. Это было обнажением клыков.