Глава 3. Слякоть

Если человек сам себе не интересен-

он будет боятся одиночества. А для меня это спасение.

Моей главной целью давно стало безразличие к окружающим. Плевать абсолютно- кто там и как. Ведь есть я…

Эгоизм? Может. Но никто в трудную минуту меня не спасал. Мне приходилось самостоятельно бороться с проблемами.

«Человку нужен человек».

Бред.

Бред.

Бред.

Так ведь легче.

Так ведь привычнее.

Не припомню точно, когда это пришло в мою голову и почему.

От чего-то кажется, что это было с самого начала.

Мне не понятна любовь, мне неизвестна привязанность. Так правда было всегда?

***

Ян оказался прав. Погода в Роткове и правда улучшилась за ночь- больше не было этой ужасной метели. На улице все ещё шел снег, но лишь немного, маленькими хлопьями оподал на землю. Ещё с раннего утра большие сугробы были зачищены и город оживился вновь. Люди бродили туда-сюда, а поместье, где был отряд, чуть ли не с рассвета было наполнено голосами. Лэйн проснулась несколько часов назад, сейчас сидела на полу в комнате, перебирая вещи. Анна стояла у шкафа, разбрасывая содержимое в разные стороны, что-то ворчала себе под нос. Криптограф открыла небольшую дорожную сумку, начиная паковать вещи. Времени для отъезда оставалось немного, от чего сердце сжималось. Ей не нравилась эта неизвестность. Не нравилось, что нужно покидать место, к которому уже привыкла. К месту, в котором она уже знала где можно хотя бы немного побыть наедине с собой. А сейчас- путь отряд держал на базу «Адам». Все, кроме самой Лэйн, с этим местом уже были знакомы и жили там до того, как пришлось ненадолго перебраться в Ротков. Темноволосой это тоже не нравилось. Сколько теперь человек будет жить с ней в комнате, кроме Анны? И это ещё, получается, придётся вновь изучать новую местность. Спрашивать у людей где что находится, что значит- лишний раз с ними заговаривать. Удивительно, что даже тот же новенький Ян уже успел побывать и пожить на базе, а Лэйн- нет. Конечно, она очнулась пару месяцев назад, но все же- приятного мало. Вновь она будет белой вороной, в плохом смысле этого слова. Новые люди на базе… а лишнее внимание ей ни к чему. Досадно, очень даже. — Эй, ну Лэйн!— Анна обижено пнула девушку, от чего криптограф возмущено подняла глаза на подругу,— с кем я разговариваю, сама с собой что ли?— медик надулась, внимательно изучая подругу,— вот терпеть не могу, когда ты так отвлекаешься, особенно когда я говорю что-то важное!— сложив руки на груди, Анна замолчала, ожидая ответа девушки. Лэйн тяжело выдохнула, натянув виноватую улыбку и обратила свой взор на Анну. — Извини, задумалась. О чем ты говорила? — Много ты в последнее время думаешь. Я говорю тебе надо этот костюмчик или нет? Он мне маленький, а так как раз. Иначе придётся выбросить или отдавать кому-то из города… лучше выбросить,— девушка кинула сероглазой в руки вещь, следя за реакцией. В руки к Лэйн попала любопытная вещица. Это боди. Кружевное, сексуальное и очень красивое, однако с вырезом на груди и в целом весьма… интересная. Девушка оглядела вещь несколько раз, а после, уставившись на Анну, пожала плечами. — Тут ещё юбка к нему,— теперь в Лэйн полетела мини-юбка, опять же тоже очень даже интересная. Оглядев вещи ещё раз, криптограф цокнула и помотала головой. — Думаю, нет. Это не мой стиль, ты сама понимаешь, слишком уже это…,— девушка хотела придумать подходящее слово. Но её опередили. — Вульграно, да? Не правда. И вообще, тебе бы очень даже пошло. Соблазнила бы меня кого-нибудь ангела,— коварно улыбнувшись, Анна вновь принялась раскидывать вещи по комнате, но после остановилась резко, прищурила глаза и вновь уставилась на Лэйн,— оу, или демона,— она хихикнула, смотря на недовольное лицо подруги, которая была готова испепелить её взглядом. — Или чьего-то братика, да?— криатограф показательно закинула новую вещь в сумку. Вот теперь улыбалась исключительно она, а Анна, в свою очередь, начала что-то ворчать себе под нос, правда, Лэйн не разбирала, что. — Quam malus iocus! Non sinam te cum fratre meo tatam. Фыркнув, медик нервно закрыла комод с вещами, посмотрела на девушку с презрением и удалилась из комнаты, чуть не сшибая и без того хрупкую дверь с петель. Звук был таким громким, что сероглазая вздрогнула, не совсем понимая в чем причина обиды подруги. Она же сама начала всё это, не стоит затрагивать темы, которые накануне просили не мусолить. И в целом, люди как-то уж очень просто обижаются. Самое странное- это их обида на шутки, при чем очевидные. Лэйн мало кого в жизни пыталась задеть, обидеть- но обижала будь здоров, сама того не планируя. Просто в её шутках, судя по всему, была крупица правды. А правды девушка никогда не боялась, за что её в прошлом не особо жаловали. Она постоянно высказывала знакомым в лицо о их ошибках. Правда, свои не признавала, да и их не было, вообще-то, может, мелкие всякие косяки и утаивание информации, которая напрямую касается её. Ну да, достаточно мелкий такой косяк, врать несколько месяцев парню о том, что тебе он нравится, что ты его любишь и он сам по себе- шикарен.В конце концов же не выдержала, ушла, но при этом задержав язык за зубами. От чего-то говорить не стала, что все её чувства к нему- это раздражение и усталость, может, симпатия к его цвету глаз. Но они ведь, на самом то деле, были самые обычные! Отчего же она ему при расставании не сказала правду? Может быть, от того, что боялась признаться в том, что врала сама себе и своей душе, её остаткам, своему сердцу. Оно не откликалось на него, а она пыталась достучаться и думала, что так у всех. Да, наверное именно поэтому не сказала. Из-за жалости. Но к себе. Не к нему. Какая ещё жалость к людям? Она ведь совсем не дура.

***

Стук. Стук. Стук. Рельсы. Рельсы. Шпалы. Лэйн даже и не знала, что в мире всё ещё существует действующая железная дорога. В целом, этот мир теперь она не знала- её крайне редко отпускали за пределы поместья, что говорить уж о том, чтобы покинуть город. От самой этой мысли захватывало дух. Казалось, когда она здесь сидит, едет, весь мир становится таким, как прежде. И если бы не ужасающий вид за окном и отсутствие нормального света в вагоне- в это можно было бы хотя бы на долю секунды поверить. Девушке было очень даже повезло- она была в вагоне одна. Поезд был большой и вместительный, вполне уцелевший, так что отряд мог разбиться по вагонам так, как хотел. Не все выбрали одинокие вагоны. Многие решили остаться со своими друзьями и, словно в старые добрые, провести время за разговорами и чашкой чая, с какой-то лапшой быстрого приготовления. Лэйн же решила, что будет сидеть одна. Хотелось тишины, мозгу надо было перезагрузится, да и записи в дневнике за неё никто делать не будет- криптограф она одна. Ужасно забавно, на самом то деле, что человек, который так не любит общество людей обязан теперь спасать им жизнь. Спасать мир… Как супергерой из фильмов, что девушка терпеть не могла, ей богу! Спасать мир. Да он сам себя разрушает. Зачем спасать того, кто об этом не просит? Этот вопрос давно крутился на языке. Даже слишком давно- еще тогда, когда ничего не трещало еще по швам .

Стук. Стук. Стук.

Шпалы. Шпалы.

Рельсы.

Вообще- то, она не любила поезда. Они были слишком шумными, столкнуться с людьми было крайне легко. Ну не будешь же ты каждый раз покупать весь вагон для того, чтобы поехать в одиночестве? Вот он плюс апокалипсиса- едешь совсем один и ни одна душа не… — Я зайду?— повернув голову на источник шума, Лэйн увидела Яна, в руках которого была лапша быстрого приготовления. Поезд тряхнуло с такой силой, что охотник, не дожидаясь приглашения, сразу сел напротив,— ты… занята, да?— на лице парня появилась непонятная эмоция. Девушка так и не поняла, какая именно, то ли какое-то смущение от того, что потревожил, то ли, напротив, какой-то укор за то, что девушка не ответила на его вопрос сею же секунду. — Занята, но могу отвлечься,— девушка натянула улыбку. Улыбаться не хотелось, но почему-то ей подумалось, что это в данной ситуации уместно. Чтобы сгладить неловкую паузу, так сказать. Но неловкой паузы не получилось избежать, как бы та не старалась. Повисло молчание в несколько секунд, а после, среди грохота поезда, послышался скрип скоб. Ухмылка. — Тебе не идёт улыбаться так, Лэйн. Людям, если и улыбаться, то искренне. А то это уже лицемерие..,— он прикусил губу и постучал пальцами по маленькому столику, не сводя взгляда девушки,— что за блокнотик? Личный дневник? Лэйн слегка нахмурилась и закрыла записную книжку. После Ника доверять кому-то было ещё сложнее, чем раньше. И даже несмотря на то, что Ян и не казался ей предателем- перестраховаться стоило. Вдруг он сейчас возьмёт записную книжку, убежит куда-то, что-то сделает с записями… Девушка сложила блокнот в сумку и скрутила руки на груди, смотря на Яна, который все ещё ждал от неё ответа. — Я ведь уже говорила тебе, чем занимаюсь,— пожав плечами, девушка придвинула к себе лапшу, которую принес охотник,— вообще, если честно, я думала, что побуду тут в гордом одиночестве.. — Прям таки любишь быть одна? — Да. — Что тогда ты делаешь в отряде?— вопрос Яна показался глупым и странным. Как будто бы у криптографа был прям большой выбор, с кем оставаться. — Это глупый вопрос. Они хорошие. И я хочу помочь миру, а еще…,— она запнулась. Хорошие? Это как ещё посмотреть- ведь они все же наркотой её пичкали! Помочь миру? Тоже сомнительно, если честно. Скорее все это- выбор без выбора. На неё изначально упала ноша в виде перевода книги. Ответственность такая большая, что когда задумываешься об этом глобально- воздух становится противно липким, а мысли пугающими. — Я думал, что ты из тех, кто жить не хочет особо, да и миру смерти желает,— задумчиво произнес Ян и поезд толкнуло с новой силой, обоим пришлось вжаться в сидение, чтобы не упасть друг на друга. — Ты несешь бред,— девушка аккуратно раскрыла уже готовую лапшу и взяла в руки пластмассовую вилку, наматывая макароны на неё, но как-то механически. Есть, если честно, не особо хотелось, состояние было странным,— с чего ты это решил? — Случайно увидел у тебя шрамы…,— он сказал это тихо и с какой-то боязнью. Так всегда говорят на подобные темы люди, которые не хотят тебя задеть, но внимание все равно обращают. Благо, не стал ныть дальше и говорить, о том как это не круто и нездорово. Наслушалась. Вообще, да. Иногда Лэйн сильно хотела умереть. Просто исчезнуть и лучше так, чтобы люди вспоминали веками. Она ведь все же не всегда была такой, как сейчас. От родителей было больно. От детей когда-то, от их слов. От других людей… И от себя, самое главное. Когда-то правда было так больно, что хотелось вовсе не быть. Наказывала себя. Это уже было проработанной схемой, почти на автомате. Чаще всего она резала руки тогда, когда чувствовала себя ничтожно, когда агрессию вымещала на родителей, когда понимала, что не такая, как девочки с потока и злилась уже сама на себя. В тумбочке лежали острые лезвия. Она не дура, всегда брала новые, а потом выбрасывала. Раны обрабатывала- накладывала на них бинты. Мечтала о большем, столько слов в записках смертельных писала, столько штук их было порвано, а все же рука не поднималась до конца начатое сделать. Все же это слабый поступок сильного человека. Да и противно всё это. Крыша? Мило, с какой-то стороны. Если выбрать нужный этаж- точно прокнет, только тебя по кускам собирать будут, а у соседа с нижнего этажа и вовсе может оказаться твоя рука или нога. Этот вариант отпадал. В гробу все же хотелось быть бледной и симпатичной. Чтобы рыдать было драматичнее над ним всем тем, кто не ценил тебя изначально. Таблетки? Киношный стеореотип, по большей части, Лэйн вообще этот вариант только один раз рассматривала. В кино это выглядит очень драматично-сожрал дохрена колёс и уснул вечным сном, только вот в реальности вся эта картина ещё измазана говном и рвотой. Поезд? Ну прям ня пока, ага. Эмпатии у Лэйн е людям не было- но все же второго человека она не хотела впутывать в свой уход из жизни. Веревка и мыло? Обосрешься или того хуже- хуйня. Тоже самое и с венами, вся ванна в говне. Так что, жизнь в говне и уход самостоятельный- именно вот тоже дерьмо. Так что уж лучше от лап отродий- хотя бы скажут, что героиней была. Можно было выстрелить себе в сердце- но вот достать пистолет сложно. Правда, в нынешних реалиях это было легче. Достать пистолет у Дмитрия, хуй забить на мир. На всех окружающих, кто на неё надеется. Интересно, а если выстрелить в сердце, а не голову, что в итоге останется на стене? Кусочки сердца? Ну, если оно есть. Или другие органы? Аппетит у девушки пропал окончательно, тошнота только усилилась. Лэйн отодвинула от себя лапшу, поморщилась и перевела взгляд к окну. Солнце село, луна была кровавая, не иначе. От этого и небо все было залито аллым. Кровь.. Кровь, цепи. Почему она снова вспоминает цепи? — Тебе плохо? — Ян наклонился ближе, сошурился, оглядывая девушку внимательнее— ты вся зеленая! — Всё нормально, — она отвела глаза от окна, поджала губы и медленно выдохнула. От чего-то в тебе появился до ужаса парализующий страх, причины которому вовсе не было. Хотелось спрятаться от этого ощущения куда подальше, не показывать себя в таком свете перед охотником. Он действовал на нервы. Лез с вопросами, приперся сюда, пытался в ней копаться зачем-то. А еще- она вновь подметила про себя то, что он почти что её копия. Холодный, закрытый, мало с кем общается, так же сухо, его мало что волнует…От этото осознания отчего-то хотелось, чтобы Ян ушел. Ну или не ушел, а молчал бы хотя бы- молчать с ним было вполне даже сносно. Не с многими так получается- комфортно молчать. Смешные чувства, до одури, если честно— Ты зачем вообще пришёл? — Скучно стало, — пожав плечами, охотник ещё секунду глядел на девушку, но а после потянулся к её порции лапши и начал есть. яна вообще-то, у него была своя порция… просто с другим вкусом. — Знаешь, что мне правда интересно? Почему из всех книг того мира ты выбрала именно «Собор Парижской Богоматери»? Странный выбор,— речь его была сделка неразборчива из-за того, что тот жевал. — Потому что это роман про любовь. Я её не испытывала, — она пожала плечами. — Хотелось прочитать о том, что мне неизвестно. Высасывая в рот лапшу, парень остановился, удивленно уставившись на девушку. Макоронинка так и осталась висеть у его губ, а после, он быстро и с характерным воздухом всосал ее, а после… рассмеялся. Так громко, что девушке стало даже неловко. Его рука начала стучать по столу от прилива смеха, от чего эмоции криптографа с неловкости сменилось на заражающийся гнев. Она нахмурилась, совсем не разделяя резкое изменение в настроении охотника. — Знаешь, почему я выбрал эту книгу, Лэйн? — он наклонился к ней через стол, а скобы вновь издали неприятный звук, — Потому что она вообще не про любовь. Она смотрела на него несколько секунд, не моргая. — Ты серьёзно сейчас? — Нет, Лэйн, это ты, ты серьезно? Будто бы правда совсем любви не испытывала. К маме, например, это, конечно, немного другая лю.. — Уйди— тихо сказала девушка, но тон был такой холодный, что Ян сразу замолчал. Понял, что сказал что-то не то и лишнее, но ведь уже ничего не вернуть. Как и говорил отец- он вечно все портит. Почти что нашел друга в отряде, на которого хотя бы смотреть было не смешно, а скорее интересно- и тут же, кажется, проебал. — Лэйн, ну я же больше в шутку, я же не совсем это.. — Мне плохо. Тошнит, ясно? Укачало. Анну попроси найти таблетки, если есть. Уходи, пожалуйста. Ян встал, еле стоя на ногах из-за скорости поезда, пошел к двери. Выйдя за порог, вновь уставился на девушку, поджав губы. — Лэйн, я правда… Стук. Дверь захлопнулась. Да и черт с ней, значит. Подумаешь, обидел. А почему она из себя прям такую строит? Хотя, может, её и правда тошнило. Но он ни за кем бегать не собирается. Не хочет общаться и дружить- только ее право. Никого заставлять он не будет ни ко гда. Шагая по вагону, Ян и не заметил, как чуть не врезался в Дмитрия, в руках которого была кружка с горячим чаем. Тот насупился, раздраженно повел бровью. Он никогда не скрывал своей неприязни к Яну- он напоминал ему о том, что вспоминать было неописуемо больно. Дмитрий остановился, вглядываясь в лицо парня. Осознание того, что он был у Лэйн позабавило, однако, выражение лица охотника было достаточно странным. —Успели подружится?— слова генерала болью отозвались в душе. Он спросил это у Яна, как у человека. Как у друга. С реальным интересом и без укора- будто бы они переместились в прошлое, в то время, когда почти что дружили,— я знал, что подружитесь. Вы же как две капли воды! Такие люди всегда находят общий язык друг с другом,— Яну показалось, что Дмитрий хмыкнул и, возможно, даже подмигнул ему в темноте. Как две капли воды? Боже упаси. Возможно, они оба были нелюдимы, не особо общительны. Только явно ведь по разным причинам. Лэйн, например, ненавидела, кажется, всех людей. Ей было на них плевать. А у Яна была стратегия- ненавидеть врагов, своих уважать. Уважать хотч бы для вида, правда, он не понимал многих людей, мнение и образ жизни некоторых считал смешными- но не ненавидел. А ещё Лэйн никогда не любила, кажется. Болело ли у неё за это сердце? Вряд ли. У него ведь, например, сердце болело. Болело, но только по прошлому, а ещё по умершей матери. Болело, но, к счастью, точно не по какой-то девушке, что разбила его сердце. Сердце у него было- но далеко и не хотело уже для кого-то биться. Оно не сжималось от жалости и очень редко его касалась скорбь. Пустышка, которая отвечает за жизнедеятельность и не более. Он похоронил кусок сердца с уходом отца, другой- с уходом из жизни матери. Остаток был за каменной стеной, которую он возвел во время учебы. Похожи? Разве что тем, что внутри них камушки. Только по разным причинам. — Не знаю, может, мы и не найдём общий язык. Она слишком странная, генерал. Я такое в людях не люблю особо,— он пошел к тамбуру, а Дмитрий, как на зло, пошел за ним, привязался, , что ж ему надо,— что-то ещё, начальник?— Ян без стеснения закурил. Раньше Дмитрий бы точно ему пизды вставил- но он больше над ним власти не имеет, при чем давно. Власти не имеет, но все равно парень чувствовал, что даже сейчас, в отряде, Дмитрий- все же генерал. Старые привычки сложно спрятать, даже несмотря на то, что сейчас положение вещей и статусы- отличаются. Дмитрий прикусил губу. Этот парень когда-то был ему близок, по крайней мере, он считал его другом. А сейчас- совсем уж чужой. Еще более холодный, молчаливый, а ещё один только его вид теребит старые раны. Генерал начал жевать губы, о чем-то глубоко задумался. — Я бы хотел, чтобы ты помог Лэйн. Может, поддержишь, не знаю. Она с нами ничем не делится. А в последнее время- вообще расклеилась . С Анной вроде дружит, но все равно ничем не делится,— тяжело вздохнув, Дмитрий пошел к выходу из тамбура,— мне на своих людей не плевать, на тебя тоже. И тебе будет лучше, если подружишься с кем-то. И он ушел. Блеск. А ещё что? Может, ещё кормить её с ложечки и мыть в ванной? Помочь. Помочь с чем, чувствовать себя лучше? Ему бы самому себе помочь, а тут ещё за ней следить. От прошлого остались свои привычки - Дмитрия ослушаться ему было крайне сложно. И как бы он и не был не согласен с его словами- просьба генерала есть просьба. Почти что приказ. Вообще, Ян не привык и никогда никому кроме больной матери не помогал. Даже не знал, как это делается. У него и младших братьев и сестер не было, а его уже записали в няньки. Но ведь генерал приказал. Горло сковало подобие обиды- но лишь подобие, скорее, он чувствовал гнев. Ну да, точно гнев- так обычно чувствует себя человек, которого буквально заставляют делать то, что он делать не желает. Но ладно- стоит хотя бы сделать вид, что пытается. Она там, кажется, просила найти у Анны таблетки.

***

Рельсы.Стук. Шпалы.

Поезд. Стук. Стук.

Тошнило просто неистово. Губы были сухими, лицо бледным, во рту- ужасный привкус. Девушка лежала на нижней полке поезда, смотря наверх. В голове уже не было мыслей- укачивало так, что даже уснуть было невозможно, а это, если честно, невероятно злило. Поезд трясло ужасно сильно, тошнота каждую минуту подкрадывалась к горлу. Главное терпеть. Туалеты тут очень плохо работают. Дверь купе открылась. На пороге стоял Каин. Он выглядел странно белым, глаза были пустые, губы сжаты. Еле как переведя на него взгляд, Лэйн слегка приподнялась на локтях, смутно понимая причину его появления здесь. — Двинься,— Каин подошел, явно желая лечь рядом. Полка была и без того тесная, так что Лэйн фыркнула, просто легла обратно, не желая делится своим пространством. Ангел лишь закатил глаза, уселся между нижними полками на пол, чуть склонил голову,— упертая ты до ужаса, Лэйн. Девушка усмехнулась, пожав плечами. — Тут есть и вторая полка, в чем проблема?— Каин промолчал, в полумраке его глаза сверкнули красным,— зачем пришел? — Тебя хотел видеть, слышал, что тебе плохо,— он прикусил губу, прикрыл голубые глаза, замолчал на пару секунд,— видел, ты тут сидела с Яном? Что ему было нужно?— голос его стал холоднее обычного. Девушке не нравился его контроль- они же друзья. Да, рядом с ним она чувствала себя странно, но знала, что это он на неё специально действует. Играется, выводит на эмоции, какие-то мысли странные,— он мне не особо нравится. Странный он… этот Ян. Закатив глаза, девушка цокнула. В животе появилось странное ощущение- уже не от тошноты, а от чего-то другого. Такое вязкое… — Просто хотел поговорить, Каин. Или он и права со мной не имеет разговаривать, если тебе вдруг он не приглянулся,— Лэйн приподняласт на локтях, села на полку, поджав под себя ноги. Каин сел рядом,— мне не нравится, что ты в последнее время слишком вмешиваешься в мою личную жизнь. В то, с кем я общаюсь. В полумраке вновь загорелись красные глаза. Злится, серьезно? Бредятина какая. От чего же это странное ощущение, только усиливается. — Что-то не так?— голос парня перешел на шепот. Тошнота начала чуть отступать, а в животе усилилась эта странная вязкость, или что это конкретно, девушка не понимала до конца. Как будто на американских горках катаешься. Ангел резко придвинулся ближе, положил руку на щеку Лэйн. — Прекрати, не надо на меня так действовать,— девушка пыталась его оттолкнуть, а не смогла. Его губы едва коснулись её губ, а живот скрутило странным узлом. Такого она не ощущала и даже если это не по настоящему, то хотелось хотя бы ещё ненадолго чувствовать это. Новое ощущение, правда, хоть и под воздействием ангела. Мысли улетучились. Пропало почти все вокруг. Плохое самочувствие, звуки, тряска поезда. Дверь в купе открылась. Сколько прошло времени? Всего секунда- Каин только лишь коснулся её губ. А казалось, прошло дольше. А уши начал пробиваться знакомый голос, но он не принадлежал ангелу. Вместе с этим вернулись и истинные ощущения, тошнота, а ещё трезвость ума. Руки Лэйн резко оттолкнули ангела. Ее чуть не вырвало прямо на него- так ужасно плохо. А теперь ещё и противно. А в дверях стоял Ян. В его руках были таблетки. Он стоял в ступоре, явно не ожидая увидеть такую картину. — Сука!— Каин резко встал и, оттолкнув охотника плечом, удалился из купе. Ну и какого это вообще было? Он реально поцеловал её. А она- мало того, что, сама поддалась, того не желая, так ещё и это увидел посторонний. Просто полный крах.. — Извини, я не знал, что вы вместе и… принес тебе таблетки,— холодно протянул парень. Настроение, честно, ещё больше испортилось. На какой черт он бегает, ищет эти таблетки, если она тут, сосется с этим ангелом? И это Ян должен за ней следить по какой-то причине, а не тот, с кем она тут зажимается,— хотя, кажется, тебе уже намного легче,— хмыкнул он,— вы бы хотя бы дверь закрывали. Лэйн стало безумно дурно. Она взяла таблетки из рук парня и выпила, прикрыв глаза. Ещё не хватало ей слухов в отряде. Такие сплетни работают, как сломанный телефон. Каин только начал целовать её, а люди будут шептаться, что они тут трахались грязно. И уже завтра, Анна, пища от восторга начнёт расспрашивать подругу о всяком, даже несмотря на то, что все это- пиздеж чистой воды. Да как бы кому доказать! — Нет, это вообще не то, что ты подумал, Ян, честно,— устало проговорила девушка,— мы не вместе, просто… ну получилось так,— сейчас криптограф выглядела так, будто оправдается за измену перед мужем, не иначе.Но она оправдывалась за свою честь, не хотелось марать руки. В купе раздался звук скоб. Улыбается. Ну зачем он улыбается?? — Ну, ну, охотно верю,— ухмыляясь, парень вышел из купе,— поправляйся тогда, Лэйн.

Поезд. Стук. Рельсы.

Слухи не поползли.

Ян не рассказал.