4 — драка

Юра закатил глаза, расплываясь в улыбке. Экран телефона у уха был холодным, но это не мешало теплу в его груди растечься по телу. Складывалось ощущение, что один лишь голос Шибанова, с его дурацкими шутками и вечными жалобами, мог согреть его даже в самую холодную бурю. — Так почему ты не пообщаешься с этими людьми-то? — спросил Брагин, выслушав очередную тираду про упрямых граждан Питера от своего любимого опера. — Будут людьми, буду общаться! — заявил Миша по ту сторону звонка, явно садясь в машину и включая двигатель, судя по потусторонним звукам. — угораздило же тебе послать меня в самый сплоченный район города. Молчат как партизаны! Юра посмеялся, доставая ключи от машины. Он и сам не бездельничал. Пока Шибанов гулял по районам где раньше проживал подозреваемый, Брагин мотался по старым местам работы мужчины. Это не было в особенности тяжело — однако подозреваемый разнорабочий, и менял работы как перчатки. Вчера работник завода, сегодня сантехник, завтра бариста. Из кафе, где мужчина когда-то работал, Юра как раз таки и вышел. Кофе было неплохое, а вот бариста, что приготовила ему кофе, была нервной. Замешкалась, когда он спросил о бывшем сотруднике. Сказала, мол, она новенькая, никогда о таком не слышала. Сомнения по этому поводу, конечно же, появились. — Не я же выбирал где этому Семёнову жить, Миш. А то что ему так повезло с молчаливыми соседями, это так.. пустяки. Ты сможешь их заставить говорить, в этом я уверен. Наконец дойдя до парковки, Юра на секунду положил бумажный стаканчик с кофе на крышу машины, оглядываясь чуть ли не на автомате. И замер. Мимо парковки проходил мужчина в черном капюшоне. Руки были спрятаны в карманах, а взгляд нервно прыгал от прохожего к прохожему, будто выискивая опасность. На его поясе, под курткой, находилась некая выпуклость, которую Юра знал очень хорошо: это был пистолет. Так еще и походка у него дерганная — он едва заметно подволакивал левую ногу. Юра видел это в материалах дела. На записях с камер. Это был он. Ошибки и быть не могло. Но ведь не может это быть так просто — вряд ли бы Семёнов вернулся на такое очевидное место… верно же? — Я то смогу, Юр-Иваныч, но тебе не понравится мои методики. Голос опера казался намного дальше. Или, может, тише. Юра даже не до конца понял, что тот сказал — позабыв о стаканчике на крыше машины, следователь сунул ключи обратно в карман, медленно передвигаясь по стопам подозреваемого. — Семёнов! — не думая окликнул Юра. Мужчина в капюшоне резко обернулся, слегка подскальзываясь на замерзшем тротуаре. Испуганно но узнавающе взглянув на следователя, тот помялся лишь долю секунды, а потом.. Рванул с места. — Стоять! — следом крикнул Брагин, немного неуклюже начиная погоню. Дорога действительно скользкая, и, несмотря на то что его обувь пригодна к гололеду, она была почти бессильна в таком количестве снега. — Следственный комитет! Семёнов, стой! — Юр, что у тебя там? Ты чего!? — прозвучал взволнованный голос Шибанова. Во всей суете, Юра позабыл что разговаривал с ним. Он поднес телефон ближе, насколько мог, пытаясь увернуться от прохожих. Подозреваемый не старался так сильно — несся со всех сил, врезался в кого попало, буквально швыряя людьми в Брагина. — Семёнов! — запыхавшись сказал он. Убийца оглянулся через плечо, выбежав на площадь, и полез под куртку. — Твою мать.. Миш, не могу говорить! — напоследок следователь продиктовал адрес и сбросил звонок, еле-как сувая телефон в один из карманов. Семёнов выглядел чуть ли не бешеным. Он остановился резко, развернулся к нему лицом. В дрожащих руках материализовался пистолет, направленный прямо на следователя. Долго он не суетился — пальцы на курке тронулись. Юра дернулся, на автомате пригнувшись. Выстрел оглушил, оставляя за собой лишь мерзкий звон и слишком быстрое сердцебиение в ушах. Пуля пролетела мимо. Хотя, может и нет. Пока адреналин плескал в Брагинской крови, он не собирался останавливаться. Ведь если сейчас отступит — он скроется, заляжет где-то, и его невозможно будет найти. А если нет — он может выстрелить снова. Но, в очередной раз, Юра понял что его жизнь слегка безразличнее ему, чем должна быть у здорового человека. Поэтому и бросился на него, сильно не задумываясь, как самая агрессивная псина. Они рухнули на заснеженный асфальт, вцепившись друг в друга. Дуло пистолета опасно сверкало в поле зрения Брагина, как жестокое напоминание о риске, на который Юра бездумно пошел. — Пусти меня! — огрызнулся Семёнов, ударяя Юру рукоятью. Боль в челюсти казалось лишь теплом, разливающимся по лицу. Не тем же теплом, что присутствовало при разговоре с Мишей — оно было противоположным, обжигающим, противно вязким. Возможно, это была кровь. Сейчас ему было не до этого. — Отдай пистолет! — сквозь зубы прошипел Брагин, пытаясь выхватить оружие. Тот никак не поддавался. Резко дернувшись, он безмерно скинул следователя с себя, ударяя свободным кулаком по чужим ребрам. Оказавшись сверху, убийца направил дуло пистолета на него. Брагин оттолкнулся от асфальта, ладонью прикрывая зудящие ребра. Дыхание его затаилось, а сердце бешено стучало в груди, будто вот-вот выпрыгнет. И в этот момент сбоку раздался писклявый крик. Рядом шли ремонтные работы — у ограждения лежали металлические трубы. Девушка, лет двадцати, с расширенными от ужаса глазами, схватила одну из них и, зажмурившись, ударила Семёнова по голове. Звук был глухим. Хватка мужчины ослабла мгновенно. Он повалился на бок, очевидно потеряв сознание. Пистолет ударился о замерзший асфальт, заставляя следователя вздрогнуть — звучало это как очередной выстрел. Странно, конечно же, что Брагин часто сталкивался с такими ситуациями, но никак не мог привыкнуть к звонкому выстрелу пистолета. — Боже.. — прошептала девушка, роняя трубу. Она шагнула назад, держа взгляд на собственных ладонях, словно не верила, что сделала это. Юра усмехнулся, слегка по истерически. С челюсти мельком капала кровь, однако он не придал этому значения. Наконец выдохнув, он откинулся спиной на снег, пытаясь прийти в себя. Взглянув на ночное небо, он почувствовал, как хлопки снега медленно но верно падают на лицо, мигом охлаждая его. Сверкающие звезды были спрятаны за темными облаками, однако небо все равно казалось чрезвычайно красивым. Он как то это никогда и не замечал. Рядом послышались шаги. Юра нашел в себе силы взглянуть кто подбежал только после того, как услышал знакомый щелчок наручников. И, он был готов поклясться, чуть ли не заплакал когда увидел родное, хоть и тревожно злое лицо. — Ты вообще когда то своей башкой думаешь?! — тон Шибанова был резким, грубым. Он очевидно был в ярости, но Юра был готов просто кинуться ему в объятия в странном порыве тактильности — может, из за очередного околосмертного опыта. Юра слабо усмехнулся. — Зато он никого не застрелил. Это было ошибкой. Опер шагнул ближе и резко дернул его вверх за куртку, ставя на ноги. Его побледневшее лицо оказалось ближе, чем принято, а глаза, которые обычно были цвета чистого неба, потемнели, став бурным океаном. Горячее дыхание вновь согревало замерзшее чужое лицо. Руки Шибанова слегка поддрагивали — едва заметно, но Юра почувствовал. И вдруг испугался, что тот его ударит. — А если бы тебя? — разбито прошептал он, даже без злости. Вся игривость, что затаилась в наглой Брагинской голове, улетучилась сразу. Он был готов к крикам, к жалобам, даже к ударам. Но тихий, или действительно грустный Миша — это.. было неправильно. Он потянулся к другу, как ребенок за объятиями к матери, но тот отпустил его раньше, так же резко. — Идиот.. — выдохнул опер, отворачиваясь и начиная уходить. — Миш, ну подожди! — чуть ли не проскулил Юра, пытаясь догнать друга. Он схватил его за руку, прижался к ней. — ну прости, я же не специально.. Миша фыркнул с той самой злостью, в которой прятался самый настоящий страх, но не отстранился от странных объятий друга. — Когда нибудь я тебя не догоню, Брагин. И вот это уже было страшнее любого пистолета.