Все тайное становится явным

POV: Полина Морозова Где‑то в три ночи я уже бродила по лесу. Снег хрустел под лапами, морозный воздух резал лёгкие. Я не хотела убивать волчонка. Честно, не хотела. Но дедушка просто не оставляет мне выбора. Его слова до сих пор звенели в ушах. Он не указал точное место. Видимо, я должна найти его сама. Но как? У меня нет такого нюха, как у волка. Я кружила между деревьями, вглядывалась в темноту, прислушивалась к каждому шороху. В голове — только Рома: его улыбка, его голос: «Будь аккуратнее, Полин…» Я устала. Тело дрожали, дыхание сбивалось. Прислонилась к стволу старого дуба, опустилась на снег. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь лес. И тут — запах. Резкий, звериный. Я подняла голову. На горизонте, там, где небо начинало светлеть, появился силуэт. Волк. Он шёл медленно.. Я встала. Мы даже не перекинулись словами. Не было нужды. Всё и так понятно. Он бросился на меня первым. Я едва успела отпрыгнуть в сторону. Его когти прочертили воздух в сантиметре от моего бока. Я развернулась, взмахнула лапой, когти впились в его шкуру. Волк взвыл, но тут же развернулся и снова кинулся. Я метнулась между деревьями. Сердце стучало в ушах, дыхание вырывалось клубами пара. Волк крупнее, сильнее. Я знала это. Но у меня есть скорость, Ловкость, и.. И страх за Рому. Я пыталась зайти со спины, но волк будто чувствовал каждое моё движение. В какой‑то момент я потеряла бдительность, слишком резко рванула вперёд, не проверила, где он. И он налетел. Его когти прошлись по моей спине. Боль — острая, жгучая. Она парализовала все тело. Я упала, волк оказался сверху. Его лапы придавили меня к земле. Я пыталась вырваться, но он был слишком тяжёлым. — Сдаёшься? — прохрипел он, наклоняясь к моему уху. Голос человеческий, но с звериным рычанием. Я не ответила. Только стиснула зубы, собрала все силы, что остались. Резкий рывок — я вывернулась, вцепилась зубами в его лапу. Волк взвизгнул, отшатнулся. Я вскочила, тяжело дыша. Кровь стекала по спине, но я не чувствовала её. Только ярость. — Ты не понимаешь, — выдохнула я. — Я не могу иначе. — А я могу, — ответил он. — И не буду ждать. Он снова бросился. Я увернулась, но он успел зацепить меня когтями. Я повалилась на бок, снег залепил глаза. Волк приближался. Я выдохлась. Сил никаких не было, только боль, и, скорее всего, я проиграла. POV: Рома Пятифанов Я рухнул рядом с Лисой. Её шубка начала отслаиваться, обнажая бледную кожу. Лапы медленно превращались в человеческие руки и ноги, маска сползла, открыв лицо Полины. — Полина! — выкрикнул я, дёргая свою маску. Рванул её с лица — больно, будто вместе с ней оторвал кусок кожи. Сижу рядом, она почти голая, так всегда бывает, когда зверь становится человеком. Подхватил её, прижал к себе, накрыл лисьей шубой. Рука дрожит, глажу её по голове. — Полин, пожалуйста, очнись! Смотрю на неё — такая маленькая, хрупкая. Совсем не похожа на ту свирепую Лису, что дралась со мной минуту назад. — Полин! Я люблю тебя, пожалуйста… Открой глаза. Она лежит, не двигается. Сердце в груди колотится как бешеное. Секунды тянутся вечно.Потом лёгкое движение век. Она приоткрывает глаза: — Рома..? — Полин? Поля! Я чуть отстраняюсь, но не отпускаю её. Держу на руках, будто самое ценное, что у меня есть. — Ты… Ты был волчонком? — шепчет она. — А ты была Лисой, — улыбаюсь криво. — Мы, оказывается, оба не те, кем кажемся. — Больно… — она пытается повернуться, морщится. Я хватаю её маску, аккуратно надеваю на лицо. Шубу накидываю плотнее. — Сейчас дойдём до меня. Там всё будет нормально, обещаю. Натягиваю свою маску — снова это странное ощущение, будто кожа сливается с мехом. Иду впереди, то и дело оглядываюсь на Лису. Она держится, хотя видно, ей адски больно. До дома добираемся почти без приключений. Только у подъезда замираем — оттуда выходят люди. Ждём в тени, пока не скроются за поворотом. Потом — через окно, как всегда. В комнате я медленно снимаю маску. Лицо горит, там, где я содрал кожу. Полина тоже снимает свою, кутается в шубу. Я достаю из шкафа футболку и штаны. — Держи. Я в коридоре переоденусь. Мне проще — только футболку сменить. А ей… Ей приходится полностью перестраиваться, когда превращается. Надеваю футболку, стучу в дверь: — Оделась? — Да! Захожу. Она сидит на моей кровати. В шкафу нахожу вату и перекись и подхожу к ней. Полина поворачивается ко мне спиной, приподнимает футболку. На коже царапины, кровь. — Почему ты не сказала, что ты Лиса? — спрашиваю, смачивая вату перекисью. Осторожно провожу по ранам. Стараюсь не причинить боль, но вижу.. ей всё равно больно. — Я врала во благо, — шепчет она. — Чтобы защитить тебя… А ты почему не говорил? — Тоже врал во благо. Мне сказали: если не буду убивать — убьют тебя. — То есть ты был готов убить ребёнка, чтобы я была жива? — Мне сказали убить Лису, чтобы ты жила. Но я не знал, что Лиса — это ты. — Мне тоже самое сказали… — Что?! — Я должна была убить тебя. То есть волка. Но волком был ты… Я заканчиваю обрабатывать раны. Полина поворачивается ко мне. Глаза полны слёз. Мои собственные раны горят, но мне плевать. Она обнимает меня. Я стараюсь быть осторожным, боюсь сделать ей ещё больнее. — Я люблю тебя, — говорит она, глядя прямо в глаза. — И я тебя, — отвечаю тихо.