Моя Полина!

Плоть мальчика оказалась вкусной. Звери рвали кожу и сырое мясо, каждый старался урвать кусок побольше. Я тоже вцепился в тёплое мясо, голод заглушил всё остальное. Когда от парня остались лишь обглоданные кости, мы разбрелись по лесу. Я задержалсь, глядя на кровавые следы на снегу. В голове мелькнуло: «Это же был ребёнок…» Но голод тут же вытеснил мысль. Мне приказали приглядывать за Лисой. Она из нового поколения «животных», как и я. Между нами с самого начала не заладилось — то и дело сцепляемся, шипим друг на друга, делим территорию. Она слишком дерзкая, слишком уверенная в себе. Будто не понимает, что здесь правила диктует Хозяин леса. Путь домой всегда один, через тёмные переулки, мимо заброшенных гаражей. В квартире не уютнее, чем в лесу. Мать вечно недовольна: «Опять поздно! Ведёшь себя как бродяга!» Я молчу, ухожу в свою комнату. Не объяснишь ей, что по ночам я не её сын, а нечто другое. Я пришёл домой очень поздно. Подтянулся, вскарабкался по дереву, и через окно в свою комнату. Тихо закрыл створки, выдохнул. Медленно стянул маску. Она с липким звуком отлипла от кожи — будто приклеенная. Потом сбросил волчью шубу. Внутри всё ныло. Я никогда не хотел быть этим зверем. Не хотел охотиться, не хотел убивать. Но он — Хозяин леса — держит меня на крючке. «Не приведёшь добычу — убью Полину», — так он сказал. И я вру ей, что не занимаюсь таким, лиш во благо. Достал из кармана штанов «Адидас» пачку сигарет. Схватил со стола зажигалку, чиркнул. Затянулся. Дым горький, но хоть как‑то помогает думать. А мыслей — целый рой: Как дальше учиться? Что делать с уроками? Времени нет совсем. Как быть с Полиной? Я вижу — она что‑то скрывает. И я ей вру. Каждый день. Это враньё жрёт меня изнутри. Докурил, бросил окурок в окно. Лёг на кровать, даже не раздеваясь. Сна — ни в одном глазу. Но усталость свалила моментально. Утром встал будто разбитый. Натянул то же, в чём был вчера. Сгрёб рюкзак, вышел. На улице темно, но мне не страшно. Только холодно — зубы ломит. Дошёл до школы. Зашёл в раздевалку. Смотрю — куртка Полины уже на крючке. Рядом футляр со скрипкой. Значит, сегодня она задержится Я пошёл в класс. Первый урок, второй, третий… Время тянулось как резина. На перемене после первого урока мы с Бяшей стояли у кабинета. — Ну и что у тебя с Полиной, на? — спросил Бяша, — Пока ничего, — ответил я, глядя в сторону. — Но я иду к своей цели. — Ромыч, глянь, — Бяша кивнул в конец коридора. — Там Тоха к Полине клеится, на! Я резко повернул голову. И правда, Антон стоит рядом с Полиной, что‑то ей говорит, улыбается. А она… по её лицу сразу видно, ей некомфортно. Она теребит край юбки, взгляд куда‑то в сторону, будто ищет, куда бы сбежать. — Ну‑ка, Игорь, подожди, — бросил я Бяше и двинулся к ним. Полина, увидев меня, будто выдохнула с облегчением. Тут же отошла в сторону — к Кате. Они тут же о чём‑то зашептались, Катя покосилась на меня, потом на Антона. Я подошёл к Антону, толкнул его в плечо: — Антон, ты что себе позволяешь? Он даже не вздрогнул. Наоборот — выпрямился, очки поправил и ухмыльнулся: — А Морозова твоя собственность, что ли? — Это моя Полина, слышишь? Моя Полина. Толкнул его уже обеими руками — он пошатнулся, но устоял. — Ты что, забыл на что я способен? — процедил я. — Я тебя уже предупреждал. Жди плохих вестей, Антон. Он хотел что‑то сказать, но я не стал слушать. Развернулся и пошёл обратно к Бяше. — Ну ты даёшь, Ромыч, — засмеялся Бяша. — Видел, как он побледнел? На. Я не ответил. Смотрел, как Полина и Катя идут по коридору. Полина чуть обернулась, поймала мой взгляд и тут же отвернулась. Но я заметил, она улыбнулась. — Слушай, Бяш, — сказал я, не отрывая глаз от неё. — А вдруг она вообще не хочет, чтобы я за неё «воевал»? Вдруг ей это не надо? Бяша хмыкнул: — Да ты чего, Ромыч? Видно же — она тебя ждёт. Просто боится признаться. Я пожал плечами. Может, и так. А может, я просто всё усложняю. Но одно знаю точно: если Антон ещё раз к ней подойдёт — я не сдержаюсь. После уроков я торчал в кабинете музыки, ждал Полину. Она играла на скрипке, а я просто стоял и смотрел. Не мог оторваться. Она такая… не как все. Движения плавные, лицо серьёзное. А волосы эти — то и дело падают на лицо, она их за ухо убирает. Я бы вечно так стоял, глядел на неё и ни о чём не думал. Когда она закончила, аккуратно убрала скрипку в футляр и начала собираться, я подошёл. — Красиво играешь — Спасибо, — ответила она, глянула на меня и тут же отвела взгляд. Прядь волос снова упала на лицо, она привычно заправила её за ухо. — Пошли, провожу, — улыбнулся я и распахнул перед ней дверь. Она чуть улыбнулась в ответ, вышла. Я поравнялся с ней, забрал её портфель. Шли молча. Я косился на неё — она шла, глядя под ноги, о чём‑то думала. Мне хотелось спросить, о чём, но язык не поворачивался. Мы уже почти дошли до её дома, как в голове вдруг загрохотало: «Встретимся, волчонок сегодня Лично». Я вздрогнул. — Ром? Всё хорошо? — Полина остановилась, посмотрела на меня. — Да‑да, пошли быстрее, — бросил я и прибавил шагу. Мне надо было успеть довести её до дома. Только бы она зашла, только бы закрыла дверь… Хозяин леса не должен её тронуть. Ни за что. У дома она вдруг схватила меня за руку: — Ром… Всё в порядке? Ты какой‑то странный. Я повернулся к ней, не думая, обнял. Она была в шоке, но не стала отстраняться. — Полин, будь аккуратнее, ладно? Если что — звони. Сразу. Не тяни.. Она кивнула, хотела что‑то сказать, но я не дал. На секунду замешкался, потом чмокнул её в носик. Сам не понял, как это вышло. — Ладно, я пошёл. Развернулся и двинул через гаражи. На ходу оборачивался — смотрел, как она заходит в дом. Только когда дверь за ней закрылась, я выдохнул. Но облегчение длилось секунду. Голова снова взорвалась шумом. Я пошатнулся, едва не упал в снег. Перед глазами поплыло. — Волчонок… — прошипело в ушах. — Хозяин леса… — прошептал я, приваливаясь к стене гаража. — Ты меня разочаровываешь. Оленьку до сих пор не привёл. Не забывай — я могу сделать с твоей Полиной всё, что захочу. Внутри всё вскипело. — Я ей всё расскажу. Кто я. Из‑за кого дети пропадают. — Она тебя не простит. Будет презирать. А если расскажешь — я убью тебя. Он шагнул ближе. Я почувствовал холод его когтя на шее. Лёгкое прикосновение — и кожа стала расходиться, потекла кровь. — Да я лучше сам сдохну, только бы Полина жила. — А я сейчас пойду и вскрою ей живот. Разбросаю её органы по деревне. Ты не успеешь её спасти. — Нет! Не трожь её! Я попытался встать, но ноги не держали. Голова кружилась так, что мир переворачивался. Из носа потекла кровь. Я упёрся в стену, чтобы не упасть. — Сделаю всё, что скажешь. Только не трогай её. — Тогда на рассвете убей Лису. Она нам не нужна. Её место займёт другой ребёнок. Я замер. Лиса… Она ведь не совсем плохая. Да, злая, да, дерзкая, но… Но Полина… Ради Полины я готов на всё. — Хорошо, — выдавил я. — Я сделаю это. Хозяин леса усмехнулся. Его фигура начала растворяться в темноте. Я пролежал в снегу ещё несколько минут, пока шум в голове не стих хоть немного. Тело дрожало, перед глазами всё плыло. Медленно, цепляясь за стену гаража, поднялся. Ноги ватные, будто не мои. Пошёл домой. Каждый шаг отдавался гулом в черепе, но я шёл — потому что надо. Дверь квартиры открылась с привычным скрипом. Только шагнул внутрь — мама сразу из кухни: — Рома, что с тобой? Ты где был? — голос тревожный, глаза бегают по мне, замечают кровь на шее, на рукаве. Я сглотнул. Язык будто присох к нёбу. — Гулял, — выдавил из себя. Снял обувь, даже не разувшись до конца — просто стащил кеды и поплёлся в свою комнату. — Рома! — мама шагнула ко мне, хотела взять за плечо, но я дёрнулся. — Всё нормально. Просто устал. Она замерла. Смотрела так, будто пыталась прочесть меня, как открытую книгу. Но я давно уже не страница, а лабиринт. И ей туда хода нет. — Поешь хотя бы… — тихо сказала она. — Не хочу. Захлопнул дверь своей комнаты, прижался к ней спиной. Тишина. Только сердце колотится, как бешеное. Подшёл к зеркалу. На шее — тонкая красная полоса. Когти Хозяина леса. Следы его «убеждений». На рукаве тоже кровь — из носа. Вытер лицо рукавом, но легче не стало. Упал на кровать, даже не раздеваясь. Закрыл глаза. Перед внутренним взором — Полина. Её улыбка, когда я чмокнул её в носик. Её взгляд, полный тревоги: «Ром, всё хорошо?» А потом — Лиса. Её дерзкий взгляд, её вечная ухмылка. Она ведь тоже как я. Где‑то там, под шкурой зверя. Но если я не сделаю то, что велел Хозяин леса… если не убью её на рассвете… Полина. Только Полина. POV: Полина Морозова Я зашла в дом и сразу выдохнула с облегчением, дедушки не было. В прихожей пахло старыми книгами и чем‑то едким, как всегда. Скинула куртку, поменяла школьные туфли на тёплые носки. Руки дрожали. То ли от холода, то ли от того поцелуя… – Рома… Что с тобой творится? — думала я, идя в свою комнату. Этот его взгляд, эта спешка… Он что‑то скрывал. Как и я. Только у меня‑то тайна — она повсюду, она в моей шкуре, в моих когтях, в том, что я делаю по ночам. А что скрывает Рома? Села за уроки. Открыла учебник по математике, но цифры расплывались перед глазами. В голове — только Рома, его тёплая ладонь на моей руке, его шёпот: «Будь аккуратнее». И этот поцелуй в нос. Я улыбнулась. Но сердце всё равно колотилось быстрее обычного Спустя какое‑то время в прихожей раздался шум. Резкий и неприятный. Я вздрогнула. Дверь в мою комнату распахнулась. Дедушка. Его коляска стояла в углу коридора — он отбросил её в сторону, будто она ему мешала. Сам шёл ко мне широкими шагами, несмотря на хромоту. Я обернулась. Он уже стоял в проёме. — Полина… — его голос звучал тихо, но от этого было ещё страшнее. — Да, дедушка… — я сглотнула, пытаясь не показать, как мне страшно. — Ты меня очень разочаровала. — Но… но я всё сделала! — я вскочила со стула, схватилась за край стола. — Я привела ребёнка, как ты велел! Он усмехнулся. Эта улыбка — мерзкая, с прищуром.. всегда заставляла меня сжиматься изнутри. — Хочешь, чтобы тебя заменили? — Хочу! Сама не знаю, откуда взялась эта смелость. Может, от отчаяния. Может, потому что в голове всё ещё жил образ Ромы, его голос, его руки… — Тогда убей волчонка. На его место придёт другой. — Но волк же ничего не сделал… — прошептала я. — Лиса… Он шагнул ко мне. Я не успела отступить. Его рука схватила меня за горло. Сильно сжала. Я захрипела, попыталась вырваться, но он только тряс меня, как куклу. — Ты его убьёшь. Иначе оба сдохнете у меня под забором. Поняла? Я кивнула. Еле‑еле. Глаза застилали слёзы, но я не плакала — боялась, что это его ещё больше разозлит. Он отпустил меня. Я упала на колени, закашлялась, хватая ртом воздух. — У меня нет времени нянчиться с тобой, — бросил он, выходя из комнаты. — сегодня ночью готовьсь, и на рассвете.. Дверь захлопнулась. Я осталась одна. Сидела на полу, обхватив колени руками. В горле саднило, на шее, наверное, остались следы от его пальцев. Но боль была не только физическая. Рома. Если я не сделаю это — он умрёт. А если сделаю… Перед глазами всплыл образ Ромы: его улыбка, его взгляд, его рука, крепко сжимающая мою.