1. Примеры

Блистательна так и бесстрашна она, И в битве и даже в постели... И ахнули все, посмотрев на неё, "Ах, Мэри, ах страшная Мэри"! О феномене «Мэри Сью» было написано много статей. Тем не менее, я решил поделиться своими мыслями, увидев, как персонажей часто несправедливо называют таковыми. Компетентный герой побеждает злодея? Сью. Персонаж популярен внутри своей вселенной? Сью. У кого-то нет явных недостатков? Определенно Сью. Этот термин может означать почти все что угодно — а это значит, что он рискует не означать ничего вообще. Большинство обвинителей сосредоточено на чертах характера, а не на структуре повествования. Дебаты застревают на поверхностных вопросах, таких как «Слишком ли совершенен персонаж?» или «Достаточно ли у него недостатков?». Это симптомы, а не болезнь. Они упускают из виду то, что на самом деле не так. На самом деле, вопрос о недостатках не особенно важен. Есть персонажи, которые не проходят этот тест, но никак не являются Сью. Наиболее удачное определение Мэри Сью — «центр внимания». Сью — это не просто персонаж с определенными чертами. Это персонаж, который искажает повествование, исполняя авторские желания и комплексы, где другие персонажи существуют в основном как реквизит для подтверждения главного героя. История тогда становится храмом для персонажа, в то время, как персонаж должен служить истории в целом. Поэтому, кстати, исторические фигуры с множеством достижений (Мария Кюри, Екатерина II, Уинстон Черчилль...) сами по себе не могут быть Сью. Сью — это вопрос повествовательного подхода, а не только объективных фактов. У реальности нет автора-повествователя. Дело даже не в объективных недостатках — есть много хорошо написанных персонажей, у которых нет заметных недостатков. С другой стороны, есть герои, которые практически всегда правы, которые никогда не унижаются и не попадают в неловкие ситуации, но все равно не Сью. Вот почему распространенный совет авторам помещать своих героев в такие (унизительные или неловкие) положения не совсем правилен. Кейс I: Мисс Джейн Марпл из Сент-Мэри-Мида Она — главная героиня своей серии, раскрывает все тайны благодаря своим превосходным дедуктивным способностям, всегда права, когда другие ошибаются, и при этом она определенно не Мэри Сью! Она показывает: герою вполне можно всегда побеждать, быть умнее всех (в том числе признанных авторитетов), и при этом еще и играть роль морального и интеллектуального центра. Иногда Марпл может воскликнуть нечто вроде: «Как я была глупа, что не разгадала убийцу в пятой главе», но это явно ложная скромность, которая на самом деле лишь подчеркивает ее способности. И она по-прежнему избегает обвинений в «Сью». Да, она пожилая и не «гламурная» — сделав главной героиней пожилую женщину, Кристи автоматически избежала большинства признаков Сью, при этом создав исключительно компетентного детектива. Те, кому она не нравится («еще одна надоедливая, выжившая из ума, старушенция»), в конце концов понимают, что она на самом деле очень проницательна. Мисс Марпл делом, а не просто авторским решением, доказывает им, что они неправы. По мере того, как Кристи старела, Марпл (поначалу вдохновленная тетушкой Агаты) все больше становилась проекцией самой Кристи, выражая различные консервативные взгляды типа поддержки смертной казни или «молодые люди с хорошей наследственностью, мудро воспитанные в хорошей семье... они действительно... тот тип людей, в которых нуждается страна»*, но читатель явно должен сочувствовать ее словам. Марпл всегда сохраняет достоинство. Она пожилая старая дева своей эпохи — приличие является частью ее характера. Она никогда не выглядит глупо или нелепо. Мисс Марпл может быть всегда права, не будучи Сью, потому что ей не хватает гламурной «упаковки» для исполнения авторских желаний — но единственная ли это причина? Вся суть в том, что она раскрывает тайны, но у других персонажей есть своя жизнь и свои заботы. Подозреваемые не зацикливаются на мисс Марпл; они беспокоятся о том, что их обвинят в убийстве, защищают свои секреты, живут своей жизнью. Она наблюдает за ними, но они не вращаются вокруг нее. Она права в отношении человеческой природы, раскрывает все тайны, морально непорочна. Но книги Кристи не о том, что мисс Марпл такая классная. Они о убийствах, динамике жизни английской деревни, человеческой природе, загадках. Мисс Марпл — это линза, через которую мы рассматриваем все эти вещи, но у убийц есть свои мотивы, у подозреваемых — свои истории. Повествование существует не для того, чтобы доказать замечательность мисс Марпл, а для того, чтобы исследовать преступность и человеческую психологию через призму детективного жанра. Некоторые истории о Марпл имеют слабый сюжет. Есть случаи, когда, как выразился критик Роберт Барнард, «мисс Марпл, по-видимому, раскрывает преступление по божественному вдохновению, поскольку в книге очень мало улик или логических выводов». Даже это не делает ее Сью (тем более что она отсутствует в 80% книги, на которую ссылается эта цитата*), потому что история по-прежнему не о том, чтобы доказать, что мисс Марпл особенная. Недостаток заключается в построении сюжета (недостаточное количество улик), а не в структуре повествования (все вращается вокруг главного героя). Совет «дайте им недостатки» пытается предотвратить сьюшность, создавая персонажей, которые точно не могут быть объектами чистого восхищения. Но проблема не в том, что герой «слишком восхитителен», а в повествовании, существующем для того, чтобы восхищаться персонажем. Марпл непогрешима в своей детективной работе — она раскрывает каждое дело. Но наблюдать за ее успехами действительно приятно, потому что в этом и заключается смысл детективной литературы. Читателя интересует сама тайна. Можно написать отличную историю о безупречном персонаже, если другие персонажи имеют свою собственную жизнь, а повествование служит тсюжету, выходящему за рамки «мой герой такой замечательный!» Можно написать ужасную историю о глубоко несовершенном персонаже, если все одержимы им, а история существует для того, чтобы продемонстрировать его мучительную уникальность. Тест на сьюшность от Мисс Марпл: «Если я удалю из истории главного героя, останутся ли у других персонажей цели, конфликты, отношения и разговоры, которые имеют смысл? Или кроме протагониста в истории, в сущности, никого не существует?» * из детектива "С помощью зеркал" * "4:50 из Пэддингтона" Кейс II: Ребекка из Йорка (из «Айвенго») Вы думали, что мисс Марпл просто слишком старая? Ну на этот раз у нас есть молодая женщина, к которой испытывают романтические чувства двое мужчин! Она необычайно красива, исключительно талантливая целительница с почти магическими медицинскими знаниями, морально превосходящая большинство других персонажей. Она сохраняет благородное поведение даже под давлением. Она высока духом, никогда не теряет достоинства. Скотт не принижает ее с помощью комических моментов или неловких ситуаций. К тому же она еще и принадлежит к угнетаемому меньшинству! На самом деле, она могла бы стать «трагической Сью», пиши Скотт похуже (ведь Мэри Сью не всегда побеждает... «трагическая Сью» — это реальный подтип, в котором авторская мечта не про «чтобы я была сильной и все меня любили», а про «чтобы я была настолько особенной, что мои страдания прекрасны и значимы, и все признают мое трагическое благородство»)*. Никто на самом деле не испытывает к ней неприязни, за исключением антисемитизма (который повествование совершенно правильно осуждает). Даже Буагильбер одержим ею — его злодейство связано не с неприязнью к ней, а с желанием обладать ею и отказом признать ее свободу воли. Почему она — не «трагическая Сью»? Ее угнетение вызвано внешними историческими силами (антисемитизмом, социальными структурами), а не какой-либо намеренно созданной трагедией, призванной вызвать у нас сочувствие. Что еще более важно, другие персонажи не являются реквизитом для ее трагедии — у Айвенго есть своя собственная история, одержимость Буагильбера является действительно разрушительной, а не доказательством ее уникальности, и даже Ровена не совсем «девушка, которая получает парня вместо нее» (хотя она близка к этому), она получает некоторое уважение от повествования, и две женщины в конце даже разделяют некоторое взаимопонимание. «Трагическая Сью» Ребекка заставила бы всех постоянно говорить о том, как страдания делают ее более красивой и благородной, Ровена была бы полностью очернена за то, что «осмелилась» соперничать с главной героиней, король Ричард, услышав о ней, заметил бы: «Какая замечательная женщина, если бы только она не была еврейкой», а повествователь постоянно комментировал бы, насколько она трагична, красива и благородна. Была бы длинная сцена после ее трагической гибели, где Айвенго осознает, что все это время любил ее, похороны, на которых все (христиане и евреи, объединенные горем) восхваляют ее совершенство, финальная сцена, где Айвенго посещает ее могилу спустя десятилетия, все еще тоскуя по ней. У трагических Сью все страдания только доказывают ее особенность. У Ребекки трагедия существует потому, что Скотт изображает (пусть и несовершенно) реальный средневековый антисемитизм. Скотт в своём повествовании держит фокус на исторической несправедливости, а не на личных особенностях Ребекки. Да, она исключительна — но ее исключительность делает несправедливость более вопиющей (общество растрачивает впустую ее таланты из-за предрассудков), а не более романтичной. Трагедия здесь не «посмотрите, как красиво она страдает», а «посмотрите на вред предрассудков». Также важно: она покидает повествование. Она не задерживается для длительных сцен благородного страдания. Она предстает перед судом, Уилфред спасает ее поединком, она понимает, что положение безвыходно, и уходит. Книга не выжимает из себя десятки страниц прекрасных мук. Красота, добродетель и исключительные качества героини не преодолевают исторические силы, выстроенные против нее. Она не умирает — она просто уходит. Никакой сцены похорон, никакого смертного одра, где все осознают ее совершенство, никакого искупления злодея, сосредоточенного на ее потере, никакого обрамления в духе «слишком хороша для этого грешного мира». Она покидает повествование, и... жизнь продолжается. Уилфред женится на Ровене. Ребекка становится частью чужих историй, а не вечным их центром. Различие между «настоящим» трагическим персонажем и трагической Сью: служит ли трагедия прославлению персонажа или мотивам сюжета. Идеализированный нравственный образец, служащий основной теме — нормально. Идеализированный персонаж, чья идеализация существует исключительно для выражения авторских фантазий о своей особенности = Сью. Обратите внимание, что Ребекка не доминирует в повествовании. У короля Ричарда своя сюжетная линия, Робин из Локсли занимается своим делом, и для обоих она — лишь точка на радаре. История Ребекки важна, но она сосуществует с другими нитями повествования, а не поглощает их. Интересно, что мисс Марпл и Ребекка — довольно «слабые» протагонисты в том смысле, что внимание читателя часто привлекается к другим персонажам, и есть обширные фрагменты текста, где их нет вообще. Настоящая Сью не может допустить длительного отсутствия, потому что иначе рассказу трудно преклоняться перед ней. «Сильные» протагонисты (всегда присутствуют, движут всем) рискуют скатиться в cьюшность, если их сила исходит из авторского поклонения, а не из сюжетной необходимости. «Слабые» протагонисты (иногда отсутствуют или наблюдают за происходящим, ) избегают сьюшности, потому что не искажают повествование вокруг себя. Впрочем , проблема Сью не в присутствии или отсутствии героя — а в том, служит ли их присутствие (сколь бы значительным или незначительным оно ни было) для служения сюжету или для авторского поклонения персонажу. Также часто говорят, что персонаж должен развиваться в рамках истории, но даже это не совсем верно. Марпл и Ребекка раскрывают читателям окружающее их общество, поэтому они довольно статичны. Неизменная мудрость и нравственная ясность мисс Марпл — это линза, через которую мы исследуем человеческую природу. Детективная загадка обнажает истины о подозреваемых, динамике деревни, человеческих мотивациях. Самой Марпл не нужно меняться — она наблюдатель, помогающий нам (и другим персонажам) понять раскрытое. Постоянство Ребекки обнажает несправедливость и трагедию средневекового антисемитизма. Если бы она изменилась, это подорвало бы тематический посыл Скотта. Её статичная добродетель подчёркивает, как предрассудки обесценивают достойных людей. Если вы автор, спросите себя: требует ли ваш сюжет динамического или статического героя? * Пример от TvTropes: «Моя мать умерла, рожая меня, так что я единственный ребёнок... Мой отец был убит в Ираке, когда мне было 2 года, затем меня поместили в приют... Когда мне было три, меня похитили и превратили в солдата, которого называли КРЕСТОНОСЦЕМ... Война закончилась, когда мне было 15, и все мои друзья погибли... Я последний КРЕСТОНОСЕЦ... Когда мне было 16, я узнал, что я владелец меча, из-за которого почти все пытаются меня убить... Я встретил девушку своей мечты, которая вскоре погибла... Думаешь, ТВОЯ жизнь отстой? ПОДУМАЙ ЕЩЁ РАЗ!!!! — Из одного фанфика по "Сейлор Мун"» Кейс III: Матиас из Рэдволла Это — Избранный (™) мыш в классическом «Пути Героя» со особым оружием. В конечном итоге он побеждает злодея-крыса Клуни, желающего захватить аббатство Рэдволл. Все «хорошие» его любят. Те, кто может быть скептически настроен вначале, быстро меняют свое мнение. Повествование на самом деле не представляет никого, кто по-настоящему сомневался бы в нём. Он в целом искренний и героический, если не считать начальной сцены, где он неуклюже спотыкается о свою рясу, но он быстро перерастает это. Ему приходится на короткое время притворяться дураком при дворе тиранического короля воробьев, но это стратегия, а не настоящее унижение. Его не показывают глупым или поверхностным. Однако он не затмевает специалистов (старый мыш Мафусаил знает об истории аббатства больше, чем Матиас, заяц Бэзил лучше разбирается в тактике), ему нужны наставники и союзники, и в целом победа над Клуни — это командная работа. У других обитателей аббатства есть своя собственная жизнь помимо Матиаса. Землеройки помогают ему, потому что это служит их интересам, а не потому, что они поражены им. Вы можете написать протагониста-Избранного, который нуждается в помощи других, заслуживает свою победу, не затмевает всех во всём и сталкивается с реальными ограничениями. Некоторые обвиняют Маттиаса в том, что он Сью, потому что к концу он смог сражаться с Клуни один на один на равных. Я бы сказал, что это довольно слабая причина. Не следует упрекать персонажа в том, что он одерживает победу на Пути Героя. Логика истории поддерживает это: меч Мартина по крайней мере символически наделяет Матиаса силой (он достойный преемник), Клуни измотан осадой, поединок кульминационный, но не лёгкий. Даже если вы думаете, что Клуни должен был быть более грозным, это может быть обоснованной критикой, но это не проблема cm.iyjcnb. Вопросы о калибровке сложности кульминации сами по себе не означают, что персонаж искажает повествование через исполнение авторских желаний. Люди, называющие его Сью за победу над Клуни, по сути говорят «мне не нравится структура Пути Героя», но неправильно используют ярлык «Сью» для выражения этого. «Протагонист побеждает злодея через заслуженный рост и поддержку сообщества» — это не про Сью. Маттиас — более «центральный» протагонист, чем Марпл или Ребекка, но он всё ещё функциональный элемент в более крупном повествовании о защите своего дома.