Переулок

Мы вышли из академии под серым, тяжёлым небом. Воздух после душного экзаменационного зала казался почти сладким — свежий, холодный, с едва уловимым запахом приближающегося дождя. Где-то вдалеке кричали вороны. Где-то хлопала незакрытая ставня. — Ноги не держат, — пожаловалась Ино, но в её голосе слышалась скорее усталость, чем раздражение. — Я думала, письменный тест — это просто сидеть и писать. Никто не говорил, что это на четыре часа психологической пытки. — Ты справилась, — сказала Хината. — Я всё ещё не верю, что справилась. — Это пройдёт. — Я свернул в переулок, сокращая путь к тренировочной площадке. — Где-то через пару дней. — А если не пройдёт? — Значит, будешь жить с этим. — ...Ты умеешь утешать, Скизо. — Всегда пожалуйста — Я добродушно улыбнулся. Она фыркнула, но беззлобно. Переулок был узким, грязным, с облупившейся штукатуркой на стенах и лужами, в которых отражалось свинцовое небо. Мы прошли уже половину, когда я остановился. — Тсс. — Что? — Ино замерла. — Там. — Хината уже активировала бьякуган, её глаза побелели. — В конце переулка. Несколько человек. Один лежит, трое стоят над ним. Чакра... Она запнулась. — Что? — Я посмотрел на неё. — Что с чакрой? — Она... странная. У лежащего — знакомая. Очень знакомая. Я чувствовала её раньше, много раз, на тренировках, в академии, на миссиях... — Хината. — Мой голос стал тише. — Кто это? Она подняла на меня глаза, и в них плескался ужас. — ...Наруто-кун. Я побежал. Сначала я услышал звук. Мокрый, чавкающий, с хрустом — так режут сырое мясо, плохо наточенным ножом, с усилием, с наслаждением. Потом — запах. Гарь. Палая шерсть. Кровь — горячая, свежая, её было так много, что воздух стал липким и сладким, как в скотобойне. Потом — я увидел... Наруто лежал на земле, скорчившись, сжавшись в комок, но удары всё равно находили его. Находили везде. На лбу — лист бумаги с чёрной, корявой печатью, связанный. Она пульсировала, впитывая чакру, подавляя волю, не давая даже пошевелиться. Он не мог защищаться. Не мог убежать. Не мог даже закрыть лицо руками — просто лежал и принимал. Первый — высокий, тощий, с длинными пальцами и бельмами на глазах — методично, с хирургической точностью, водил кунаем по его животу. Прямо по печати. Прямо по той самой печати, которая защищает всю деревню от второго пришествия. Второй — коренастый, широкоплечий, в бандане — бил ногами. В грудь, в рёбра, в лицо. Размеренно, ритмично, как отбивают такт. Третий — самый страшный. Он стоял над головой Наруто, склонившись, и его пальцы светились оранжевым. — Кричи, — сказал он. Голос был тихий, почти ласковый. — Кричи громче. Мы хотим слышать, как горит твоё личико. Он прижал пальцы к щеке Наруто. Кожа зашипела. И Наруто закричал. Не боевым кличем. Не рыком ярости. Это был крик животного, попавшего в капкан, — высокий, тонкий, срывающийся на визг. По его лицу текли слёзы, смешиваясь с кровью и сажей, оставляя на щеках светлые дорожки. Я не помню, как бросился вперёд. [БОЕВОЙ РЕЖИМ: АКТИВИРОВАН] [ЦЕЛИ: ТРИ НИНДЗЯ — УРОВЕНЬ НЕ ОПРЕДЕЛЁН] [ВАШ УРОВЕНЬ ЯРОСТИ: ЗАШКАЛИВАЕТ] [РЕКОМЕНДАЦИЯ: УБИТЬ] — УБИТЬ, — мысленно ответил я. — ПРАВИЛЬНО ПОДМЕЧЕНО. «...Верно», — в голосе Скиза не было привычной хищной радости. Только ледяное, спокойное одобрение. Первый даже не успел обернуться. Я врезался в него на полной скорости, вложив в удар всю свою ярость, всю чакру, все те полтора месяца ада, через которые прошёл, чтобы стать сильнее. [ЗАПИТКА ТЕЛА: 300%] [СИЛА: 35 +77% +300% = 140] Хруст костей был отвратительным. Сладким. Удар ногой сломал ему череп вмиг. Он отлетел в стену, размазавшись, его башка разлетелась на куски костей, вытекший мозг и в узелок скрученные нервы шеи. Второй развернулся быстрее, вскинул руки в блоке — но уже не я бил. — ВОСЕМЬ ТРИГРАММ: ВОЗВРАЩЕНИЕ НЕБЕС! Хината вошла в идеальное вращение, отражая его контратаку ещё до того, как он успел её нанести. Удар пришёлся в пустоту, равновесие сломалось, и она тут же — — ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ УДАРА! Тенкецу. Давление. Боль, разрывающая нервные узлы изнутри. Он закричал — не так, как кричал Наруто, а грубо, хрипло, по-звериному. — Заткнись, — сказала Хината. И ударила ещё раз. Она вкладывала в свои удары сильно больше чакры, чем требовалось, буквально разрывая тенкецу противника, делая его инвалидом. Третий — тот, с огнём — успел отшатнуться, выставить перед собой горящую ладонь. — Вы кто такие?! Вы знаете, на кого работаете?! — ОСВОБОЖДЕНИЕ ОГНЯ: ОГНЕННЫЙ ШАР! Его собственное пламя ударило в него же — усиленное, разогнанное, сконцентрированное всей ненавистью, которая она испытывала к этим созданиям. — А-А-А-А! Он катался по земле, пытаясь сбить огонь. Пламя прожгло его кожу и мясо по всему телу, на его руке виднелась кость. — Это тебе, — выдохнула Ино. — За Наруто. Она стояла рядом со мной, тяжело дыша, с каплями пота на висках и стальным блеском в глазах. Тот, в кого она выдула шар уже погиб и догорал. — ...За Наруто, — повторила она. Я опустился на колени. Наруто смотрел на меня. Он не кричал больше. Не плакал. Просто смотрел — из-под опухших, заплывших век, сквозь кровь, заливающую глаза. — ...Рэдсель, — прошептал он. — Ты пришёл. — Я пришёл. — ...Они сказали, что я никто. Что я просто сосуд. Что Девятихвостый — это всё, что во мне есть, а без него я пустое место. — ... — Они сказали, что никто не придёт. Что всем плевать. Что я умру здесь, в этом переулке, и никто даже не заметит. — Они ошиблись. — ...Да. — Он попытался улыбнуться. — Ошиблись. Я положил руку ему на живот. Туда, где кровоточила свежая рана, наложенная поверх старого шрама. [ЛЕЧЕНИЕ C-РАНГА: АКТИВИРОВАНО] [ЭФФЕКТИВНОСТЬ: +35%] [РЕГЕНЕРАЦИЯ: 180 HP/МИН] — Будет больно, — сказал я. — ...Мне уже не больно. — Врёшь. — Немного. — Потерпи. Он кивнул и закрыл глаза. Ино и Хината стояли рядом, охраняя нас от пустого переулка. — ...Что это за печать? — тихо спросила Ино, глядя на лист, всё ещё приклеенный ко лбу Наруто. — Подавление чакры, — ответил я, не отрывая рук от раны. — И, кажется, блокировка движений. Он не мог даже пальцем пошевелить. — Сними её. — Сниму. Сейчас. — ...Скизо. — Что? — Ты бы поступил так же, если бы это был любой из нас? Я поднял на неё глаза. — Да. — ... — Не задавай глупых вопросов. — ...Принято. [ПЕЧАТЬ ПОДАВЛЕНИЯ: ДЕАКТИВИРОВАНА] Наруто выдохнул — длинно, с хрипом, с облегчением. — ...Спасибо, — прошептал он. — Не за что. — Я серьёзно. — Я тоже. Он открыл глаза. — ...Ты злой, Рэдсель. Я тут чуть не умер, а ты даже не плачешь. — Я плачу внутри. — ...Покажи. — Не покажу. — Жадина. — Лежи смирно. — Ладно. Он замолчал. Я продолжал заживлять раны. Где-то хрустели кости — Хината, кажется, решила пересчитать тенкецу второго ещё раз, для закрепления материала. — ...Эй, — сказал Наруто. — М-м? — Ты правда пришёл. — Я же сказал. — Нет, ты не понимаешь. — Он посмотрел на меня — впервые за весь разговор, прямо, не отводя взгляда. — Ты правда пришёл. Ты не побоялся. Не подумал, что это не твоё дело. Не прошёл мимо. — ... — Ты единственный, кто пришёл. — Мы пришли, — поправил я. — Не я один. Он перевёл взгляд на Ино, на Хинату. — ...Вы тоже. — А ты думал, мы бросим тебя здесь? — фыркнула Ино. — После всего, что ты нам устроил в Стране Волн? — Я ничего не устраивал... — Ты разбудил меня в пять утра криками «ДАТАТТЕБАЁ!». — ЭТО БЫЛО ОДИН РАЗ! — Три раза. Я считала. — ...Я люблю свою деревню, но вы все тут садисты. — Привыкай, — сказал я. Он улыбнулся — слабо, сквозь боль, сквозь запёкшуюся кровь. — ...Наверное, привыкну. [НАРУТО: ВЫЛЕЧЕН НА 60%] [НАРУТО: СТАТУС — СТАБИЛЬНЫЙ] [НАРУТО: ОТНОШЕНИЯ — МАКСИМУМ] — Отведи его в больницу, — сказал я Ино. — Мы с Хинатой пока поговорим с нашими гостями. — ...Не убей их, — сказала она. — Не обещаю. — Скизо. — Ладно. Постараюсь. Она кивнула и помогла Наруто подняться. — Осторожнее, — прохрипел он. — У меня там всё болит... — У тебя всегда всё болит. Идём. — Я САМ МОГУ... — Ты истекаешь кровью и шатаешься. — ЭТО НЕ ПОВОД МЕНЯ ТАЩИТЬ! — Идём, Узумаки. — НО... — Идём. — ...Есть, сэнсей. Она фыркнула, но не поправила. Мы остались вдвоём с Хинатой. — Трое, — сказал я. — Ниндзя. Чунины, судя по плотности чакры. Может, слабые специальные джоунины. — ...Они знали, кто он, — тихо сказала Хината. — Знали про Кьюби. Знали, где его найти. Знали, что печать подавления сработает. — Это не случайное нападение. — Нет. — Кто-то послал их. — ...Да. Я посмотрел на единственного выжившего, стабилизировал его состояние. Он всё ещё лежал у стены, не двигаясь, но дышал. — Кто вас нанял? — спросил я. Молчание. — Я задал вопрос. — ...Пошёл ты. Я вздохнул. — Хината. — Да? — Ты видишь его тенкецу? — Да, однако не уверена, что это можно ими назвать. — Надави на самое здоровое его тенкецу. Она надавила. Крик разнёсся по переулку, отражаясь от стен, многократно усиленный акустикой узкого пространства. — Спасибо. — КТО ВАС НАНЯЛ? — ...Я... я не знаю! Нам дали задание через посредника! Платёж — наличными, без меток, без отслеживания! — Имя посредника. — У него нет имени! Кличка — Ночная Бабочка! Он работает на нейтральной территории, в Городе Чая! Я больше ничего не знаю, клянусь! Хината отпустила. — Хорошо, — сказал я. — Теперь расскажи поподробней. — Я скажу! Я всё скажу! Ночная Бабочка, Город Чая, таверна «Пьяный дракон», третий этаж, комната без номера! Он принимает заказы по вторникам и четвергам! — Спасибо, — кивнул я. — Еще что нибудь? — Мы все через Ночную Бабочку, — выдохнул он. — Оплата — по факту выполнения. Нам заплатили половину вперёд, половину — когда принесём подтверждение. — Подтверждение чего? — ...Что джинчурики мёртв. Тишина. — Понятно, — сказал я. — ...Что ты со мной сделаешь? Я посмотрел на него. — Передам АНБУ. Они зададут вам те же вопросы. Только, — я помолчал, — у них лучше оборудование. Он побледнел. — ...А если я расскажу всё сам? Сотрудничество? Сделка? — Это не ко мне. — Я поднялся. — Это к Хокаге. Он смотрел на меня с ужасом. — Но ты же... — Я генин, — перебил я. — Моя работа — защищать друзей. Не судить врагов. — ...Ты не похож на генина. — Мне часто это говорят. Я развернулся и пошёл к выходу из переулка. — Хината, ты идёшь? — Да. Она догнала меня через несколько шагов. — ...Ты правда отдашь их АНБУ? — Да. — Они умрут там. — Возможно. — Тебе их не жаль? Я остановился. — Нет, — сказал я. — Не жаль. — ... — Они пытали Наруто полчаса. Резали, жгли, били. Он кричал так, что я слышал это за сотню метров. — Я посмотрел на неё. — Если бы не мы, он бы умер в этом переулке. Один. В грязи. — ... — Я не убиваю беззащитных. Но жалеть их? — Я покачал головой. — Этого у меня не проси. Хината молчала. Потом — взяла меня за руку. Я посмотрел на её пальцы, переплетённые с моими. — Я согласна. — ТАким же тихим, как и всегда, голосом, промурлыкала она. [НАРУТО: В БОЛЬНИЦЕ, СТАБИЛЕН] [НАПАДАВШИЕ: ПЕРЕДАНЫ АНБУ(НЕКОТОРЫЕ ПО КУСОЧКАМ)] [ЗАКАЗЧИК: НЕИЗВЕСТЕН] [НО ЕСТЬ НИТЬ] — Город Чая, — сказал я. — Таверна «Пьяный дракон». [ЗАПИСАНО] [...] [...] [ТЫ ЗЛИШЬСЯ] — Да. [ЭТО ХОРОШО] — ...Знаю. [ЭКЗАМЕН ПРОДОЛЖАЕТСЯ] [ЛЕС СМЕРТИ — ЗАВТРА] [А СЕГОДНЯ — БОЛЬНИЦА] — Да. Я разжал пальцы. Хината убрала руку, но осталась рядом. — Пойдём, — сказал я. — Проведаем его. — ...Он будет рад. — Наверное, будет орать. — Это его способ показывать радость. — ...Знаю. Мы пошли в сторону госпиталя. Завтра будет Лес Смерти. Но сегодня — сегодня мы были нужны здесь. Их было четверо, когда они входили в ворота госпиталя. Рэдсель нёс Наруто на спине — не потому, что тот не мог идти, а потому что его ноги всё ещё подкашивались после снятия печати подавления. Ино придерживала голову раненого, чтобы та не моталась при каждом шаге. Хината замыкала шествие, её бьякуган оставался активным — она сканировала окрестности, проверяла каждый тёмный угол, каждый подозрительный силуэт. Тот вечер в переулке отпечатался в ней острой, никогда не заживающей занозой: она больше никогда не позволит врагу подойти незамеченным. Наруто молчал. Это было, пожалуй, самым страшным. Не его крики, не слёзы, не кровь, заливающая разбитое лицо. А это — тишина. Пустой, отсутствующий взгляд в потолок, когда санитары перекладывали его на каталку. Автоматические, механические движения, когда медсёстры просили его поднять руку или повернуть голову. Он не огрызался, не спорил, не пытался доказать, что со всем справится сам. Он просто… плыл по течению, покорный, как щепка в водостоке. Рэдсель стоял в коридоре, прислонившись плечом к стене, и смотрел на дверь палаты. Сквозь матовое стекло пробивался тусклый жёлтый свет, скользили тени врачей, слышались приглушённые голоса — слишком тихие, что бы услышать что творилось в палате. Где-то внутри, за грудной клеткой, пульсировала глухая, вязкая тяжесть. Он не знал, как это называется. Гнев? Вина? Бессилие? Система молчала — впервые за долгое время она не выдавала ни подсказок, ни саркастичных комментариев. Только тихо мерцала в углу зрения алым иероглифом «Скиз», словно тоже ждала. «Твоей команде стоит отдохнуть от такого стресса», — наконец сказал дух. Голос его был тих, почти человечен. Рэдсель не ответил. Новость достигла Хокаге через семнадцать минут. Скорость, с которой информация распространяется по каналам АНБУ, могла бы впечатлить любого стратега, но в тот вечер в кабинете Саратоби Хирузена не было места для профессиональной гордости. Была только тишина — тяжёлая, свинцовая, какой она становится, когда слова бессильны. Он сидел за своим столом, сложив пальцы домиком, и смотрел на лежащий перед ним рапорт. Три строчки, напечатанные на стандартном бланке. Безэмоциональные. Сухие. Такие, какими и должны быть оперативные сводки. *«19:34. Генин Узумаки Наруто обнаружен в переулке у западной стены. Состояние тяжёлое, стабильное. Множественные колото-резаные раны, термические ожоги лица и верхней части туловища, переломы трёх рёбер. Печать подавления чакры неизвестного происхождения — снята на месте. Нападавшие задержаны, переданы в АНБУ для допроса. Докладную составили: генин Скизо Рэдсель, генин Хьюга Хината, генин Яманако Ино»*. Хирузен закрыл глаза. Перед внутренним взором встало другое лицо — не то, что сейчас, израненное и залитое кровью, а прежнее, детское. Четыре года. Оранжевая курточка. Большие голубые глаза, в которых плескалось недоумение: почему все смотрят на меня с такой ненавистью? Я ведь ничего плохого не сделал… Тогда Хирузен не нашёл ответа. Не нашёл его и сейчас. — Связаться с АНБУ, — голос его был ровным, но пальцы, сжимающие трубку, побелели. — Допрос задержанных — лично Иноичи. Приоритет абсолютный. Я хочу знать имя заказчика до полуночи. — Есть. Помощник исчез, растворился в тенях, оставив Хокаге одного с рапортом и с прошлым, которое он так и не смог исправить. Он снял шляпу, положил её на стол, провёл ладонью по лицу — жест, выдающий возраст и усталость. «Ты обещал Минато защищать его сына». Голос Кушины звучал в его памяти так же отчётливо, как в тот день, когда они с мужем оставили новорождённого на его попечение. Тогда Хирузен кивнул, принял эту ношу, поклялся себе, что мальчик вырастет в безопасности. Он не сдержал клятву. Не смог. Не захотел — слишком боялся политических последствий, слишком дорожил хрупким миром, слишком надеялся, что ненависть угаснет сама, если просто не замечать её. Ненависть не угасла. Она нашла Наруто в тёмном переулке, с печатью на лбу и кунаем в руках тех, кто готовил эту расправу так же тщательно, как и готовят любое хорошо оплаченное убийство. Хирузен поднял трубку внутренней связи. — Подготовьте приказ, — сказал он. — Уровень секретности — «Корень». Исполнение — немедленное. — Каков характер приказа, Хокаге-сама? — Расследование. — Он помолчал. — И защита. Отныне каждый выход генина Узумаки Наруто за пределы Конохи, каждое его перемещение по деревне в ночное время, каждый контакт с подозрительными лицами — под круглосуточным наблюдением АНБУ. Оперативное прикрытие — два отряда, смена каждые восемь часов. — ...Это беспрецедентно, Хокаге-сама. — Я знаю. — Это потребует ресурсов, которые... — Выполнять. — Есть. В палату вошли без стука. Наруто лежал на койке, укрытый тонким больничным одеялом до самого подбородка. Бинты закрывали половину лица, оставляя открытыми только глаза — воспалённые, припухшие, но уже не пустые. В них тлела слабая, едва заметная искра. — О, — сипло сказал он. — Вы ещё здесь. — Мы никуда не уходили, — ответила Ино. Она сидела на подоконнике, скрестив руки на груди, и делала вид, что её совершенно не трогает вид располовиненного бинтами одноклассника. — У нас завтра экзамен, между прочим. Пришлось отпроситься у Куренай. — ...Из-за меня? — Нет, из-за того, что здесь кормят бесплатным раменом. — Она помолчала. — Конечно, из-за тебя, придурок. — Ино-сан... — Хината сидела на стуле у изголовья кровати, сжимая в руках стакан с водой, который Наруто так и не попросил. — Ему нельзя волноваться... — Ему нельзя было выходить одному в тёмные переулки! — отрезала Ино, но голос её дрогнул. — А теперь поздно. Наруто моргнул. — ...Спасибо, — сказал он. Ино отвернулась к окну. Рэдсель стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. Он не участвовал в разговоре, не пытался утешить или отшутиться — просто присутствовал, тенью, молчаливым свидетелем, чьё само существование в этом пространстве было обещанием. Наруто посмотрел на него. — ...Ты всё ещё здесь, — сказал он. Не вопрос — утверждение. — Да. — Не идёшь тренироваться? — Потом. — У тебя же экзамен... — Будет время. Наруто помолчал. — ...Они говорили, что меня никто не спасёт. — Они ошиблись. — Да. — Он закрыл глаза. — Ошиблись. Хокаге пришёл лично. Это случилось через час, когда больничный коридор опустел, сменив дневную суету на ночную, вязкую тишину. Хирузен шёл медленно, опираясь на посох, и каждый его шаг отдавался эхом в пустом пространстве — тяжёлый, размеренный ритм человека, привыкшего нести ответственность за тысячи жизней. Он остановился у двери палаты, посмотрел на троих генинов, замерших в коридоре. Его взгляд задержался на Рэдселе — дольше, чем на остальных, — но вопросов не последовало. — Вы спасли его, — сказал Хокаге. Не спросил — констатировал. — Мы сделали то, что должны были, — ответил Рэдсель. — Долг и поступок — разные вещи. — Хирузен перевёл взгляд на дверь. — Многие знают свой долг. Но лишь единицы находят в себе силы его исполнить. Тишина. — Я не смог защитить его, — голос Хокаге был тих, лишён привычной отеческой теплоты. В нём звучало то, что редко прорывалось наружу за долгие годы правления — усталость. И сожаление. — Не смог тогда, четыре года назад. Не смог потом. Я позволил ненависти расти, позволял ей пожирать его детство, его веру в людей, его надежду на то, что однажды всё изменится. Он замолчал. — Сегодня вы сделали то, что должен был сделать я много лет назад. Ино сжала кулаки, но промолчала. Хината опустила глаза. Рэдсель смотрел прямо. — Вы не обязаны прощать меня, — сказал Хирузен. — Вы не обязаны понимать. Но я прошу вас об одном: продолжайте. Продолжайте быть теми, кто не проходит мимо. Кто слышит крик в тёмном переулке и бежит на звук. Кто берёт на себя ответственность, даже когда её никто не давал. Он поклонился. Медленно. Тяжело. Так, как кланяются равным. — Спасибо. Три слова. Простые, сухие, почти будничные. Ино всхлипнула, прикрыв рот ладонью. Хината беззвучно заплакала, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Рэдсель не шелохнулся. Только внутри, где-то глубоко, в самой сердцевине его существа, Скиз вдруг перестал дышать. «...Хокаге, — прошептал дух. — Он поклонился нам». — Да, — мысленно ответил Рэдсель. «...Так не бывает». — Бывает. Хирузен выпрямился. — Экзамен продолжится завтра, как ни в чём не бывало. Лес Смерти не ждёт. — Он посмотрел на Рэдселя. — Ты понимаешь, о чём я? — Да, Хокаге-сама. — Ты готов? — Всегда. Хирузен кивнул. — Хорошо. — Он развернулся к выходу, но на пороге остановился. — Скизо. — Слушаю. — Твой клан... — он помолчал, подбирая слова. — Я знаю, кто вы были. Что вы умели. И что вы потеряли. Рэдсель молчал. — Ты носишь в себе не только их гены, — сказал Хирузен. — Ты носишь их честь. Их волю. Их право называться шиноби. — Пауза. — Сегодня ты доказал, что достоин этого наследия. Он вышел. В коридоре повисла тишина — глубокая, полноводная, как река перед самым половодьем. — ...Это был Хокаге, — выдохнула Ино. — Он... нас похвалил? — Кажется, да, — тихо ответила Хината. — ...И поклонился. — Да. — ... — Я сейчас упаду в обморок. — Держись, — сказал Рэдсель. Ино посмотрела на него. — ...Ты вообще что-нибудь чувствуешь? Он помолчал. Потом положил руку на грудь — туда, где под тканью форменной куртки билось сердце, пульсировала печать, и древний дух, запертый в клетке из плоти и воли, впервые за долгие столетия молчал не от голода, а от благоговения. — Чувствую, — сказал он. — И что? — ...Что завтра нам нужно пройти Лес Смерти. Ино фыркнула. — Ты невыносим. — Знаю. — Но сегодня... сегодня ты молодец. — Мы все молодцы. — Я вообще-то комплимент тебе сделать хотела! — Я понял, спасибо. Они сидели в больничном коридоре, глядя на дверь палаты, за которой спал, наконец-то улыбаясь во сне, мальчик, которого они спасли. Завтра будет Лес Смерти.