Тренировки.

Месяц до третьего этапа. Тридцать дней, которые должны были стать отдыхом после Леса Смерти, но стали для меня самым интенсивным тренировочным периодом в жизни. Когда мы вышли из башни, когда Куренай и Какаши выслушали наши отчёты, когда Гай обнял меня так, что хрустнули рёбра, — я думал, что смогу позволить себе хотя бы неделю покоя. Поспать. Поесть. Поспать ещё раз. Может быть, даже купить тот хлеб, о котором система напоминала мне с завидным упорством. Но покой не наступил. Потому что ночью, когда я закрывал глаза, передо мной вставало лицо Орочимару. Его улыбка. Его язык, облизывающий губы. Его голос, сказавший: «Увидимся позже». И Саске, падающий на землю с чёрной печатью на шее. А потом — Гаара. Его глаза, ставшие жёлтыми. Его чакра, почерневшая и взбесившаяся. Тот вой, от которого стыла кровь и хотелось бежать без оглядки. Я не мог позволить себе расслабиться. Ни дня. Ни часа. — Ты снова не спишь, — голос Скиза звучал в голове с укором. Третья неделя тренировок, четвёртый час ночи, а я всё ещё сидел над свитками по фуиндзюцу. На столе горела одна-единственная свеча, отбрасывая танцующие тени на стены моей маленькой квартиры. Свитки лежали повсюду — на столе, на полу, даже на подоконнике. Некоторые были исписаны аккуратными иероглифами, другие — перечёркнуты красным, забракованы, отправлены в мусор. — Успею выспаться после экзамена, — ответил я, не отрываясь от очередной схемы. — Или не успеешь, если свалишься от истощения прямо на арене перед тысячами зрителей. — В голосе Скиза прорезались нотки сарказма. — Представляешь заголовки? «Генин потерял сознание до боя. Сенсация!» — Ты всегда такой заботливый? — Я просто не хочу, чтобы мой носитель убил себя до того, как соберёт достаточно геномов. — Пауза. — У меня на тебя большие планы. — Мотивирует. — Я стараюсь. Я усмехнулся и вернулся к свитку. Печати самовосстановления — техника, которую я нашёл в старых записях клана Скизо, а если быть точнее, то мне о ней рассказал Скиз. Однако мать тоже когда-то упоминала о них, когда учила меня основам фуиндзюцу. Тогда я не придавал значения её словам. Мне было шесть лет, я хотел играть, а не слушать про какие-то печати. Теперь я жалел об этом. Каждая потерянная минута, каждое упущенное знание могли стоить жизни мне или моим друзьям. Принцип был прост: печать, вживлённая в кожу, активируется при ранении и направляет чакру на регенерацию тканей. Сложность была в том, чтобы сделать это быстро, эффективно и без потери контроля над остальным телом. Одна ошибка — и печать либо не сработает, либо, что хуже, начнёт высасывать чакру, усугубляя ранение. Первые две недели я только и делал, что рисовал, ошибался, стирал, рисовал снова. Бумага кончалась пачками. Чернила — бутылками. Терпение — с каждой неудачей таяло на глазах. — Опять не сработало, — бормотал я, глядя на очередной испорченный пергамент. Печать вспыхнула на секунду и погасла, даже не активировавшись до конца. — Может, хватит на сегодня? — предлагал Скиз. — Уже три часа ночи. Ты выглядишь как ходячий труп. Если так пойдёт дальше, печати самовосстановления тебе понадобятся раньше, чем ты их создашь. — Ещё один. — Ты говорил так два часа назад. — Я имел в виду — ещё один подход. — ...Ты невыносим. Я взял новый лист. Свежие чернила. Чистый разум — настолько чистый, насколько это возможно в четвёртом часу ночи после восемнадцати часов тренировки. Рисовать. Контролировать поток чакры. Удерживать форму. Не отвлекаться. Печать засветилась. Ровно. Спокойно. Правильно. Я замер, боясь дышать. Чакра текла по линиям, как вода по руслу реки, — плавно, естественно, без единой запинки. Печать пульсировала в такт моему сердцу, живая, настоящая. — ...Получилось, — выдохнул я. — Получилось, — эхом отозвался Скиз. В его голосе впервые за долгое время не было сарказма. Только уважение. К концу третьей недели у меня была целая коллекция таких печатей. Маленькие, почти незаметные, они покрывали мои руки, ноги, корпус. Я наносил их с хирургической точностью, вживляя в кожу, связывая с чакраканалами. Каждая печать была настроена на определённый тип повреждений: порезы, ушибы, переломы, внутренние кровотечения. При ранении они активировались автоматически. Порез на руке — и кожа начинает стягиваться быстрее, чем успеваешь моргнуть. Глубокий удар — и чакра устремляется к ране, залечивая ткани, останавливая кровь, возвращая способность сражаться. — Ты превращаешь себя в ходячий артефакт, — заметил Скиз, наблюдая за очередным тестом. — Ага. — Это... на самом деле гениально. — Спасибо. — Я не хвалил. — Всё равно приятно. Тайдзюцу не отпускало меня ни на день. Гай, узнав, что я продолжаю тренировки, пришёл в неописуемый восторг. Буквально. Я думал, он разорвётся от счастья прямо на пороге моей квартиры. — РЭДСЕЛЬ-КУН! — заорал он так, что, наверное, проснулись соседи за три квартала. — ТЫ ИСТИННЫЙ ВОИН ЮНОСТИ! ТЫ НЕ ПОЗВОЛЯЕШЬ СЕБЕ РАССЛАБЛЯТЬСЯ ДАЖЕ ПОСЛЕ ТАКОГО ИСПЫТАНИЯ! ЭТО ДОСТОЙНО ВОСХИЩЕНИЯ! ЭТО ДОСТОЙНО ПОДРАЖАНИЯ! ЭТО ДОСТОЙНО... — Гай-сэнсэй, — простонал я, затыкая уши. — Пожалуйста. У меня нет сил даже на «юность». Можно просто тренировку? Обычную? Без криков? — НЕТ! — Его брови встали дыбом. — ЮНОСТЬ НЕ ТЕРПИТ ПОЛОВИНЧАТОСТИ! ЮНОСТЬ НЕ ПРИЗНАЁТ ПОЛУМЕР! ЮНОСТЬ ТРЕБУЕТ ПОЛНОЙ САМООТДАЧИ! МЫ БУДЕМ ТРЕНИРОВАТЬСЯ С УДВОЕННЫМ ЭНТУЗИАЗМОМ! ЛИ, ПРИНЕСИ УТЯЖЕЛИТЕЛИ! — ЕСТЬ! — Ли умчался так быстро, что ветки на деревьях закачались. Я вздохнул. Он принёс. Много. — Это... это сколько? — спросил я, глядя на гору металла. — ПО ДВАДЦАТЬ КИЛОГРАММ НА КАЖДУЮ РУКУ И НОГУ! — гордо объявил Гай. — И ПОЯС — ЕЩЁ ТРИДЦАТЬ! ИТОГО — СТО ДЕСЯТЬ КИЛОГРАММ! — Вы хотите меня убить. — МЫ ХОТИМ СДЕЛАТЬ ТЕБЯ СИЛЬНЕЕ! ЭТО РАЗНЫЕ ВЕЩИ! ХОТЯ ИНОГДА ВЫГЛЯДЯТ ОДИНАКОВО! Мы бегали. По утрам — кросс по холмам с утяжелителями. Днём — спарринги с Ли, который не знал слова «усталость». Вечером — отработка ударов на манекенах, пока руки не начинали дрожать. Ночью — растяжка и медитация, чтобы тело успевало восстанавливаться к следующему дню. Отжимания. Приседания. Подтягивания. Удары. Блоки. Уклоны. Контратаки. Я падал. Вставал. Падал снова. Вставал снова. — ЕЩЁ! — орал Гай. — ТЫ МОЖЕШЬ БОЛЬШЕ! ТВОЁ ТЕЛО СПОСОБНО НА БОЛЬШЕЕ! ТВОЙ ДУХ ТРЕБУЕТ БОЛЬШЕГО! НЕ СМЕЙ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ! — Я... не... останавливаюсь... — хрипел я, делая очередной удар. — НЕДОСТАТОЧНО! БЫСТРЕЕ! СИЛЬНЕЕ! РЕЗЧЕ! Я бил. К концу второй недели я заметил, что движения стали легче. Быстрее. Точнее. Тело перестало сопротивляться, начало подчиняться с полуслова, с полумысли. Я уклонялся от ударов Ли до того, как он их начинал. Я бил по манекенам так, что они разлетались в щепки. Я бежал кросс и чувствовал, что утяжелители больше не давят — они стали частью меня. — ТЫ ДОСТИГ НОВОГО УРОВНЯ! — объявил Гай, когда я в очередной раз уклонился от его атаки. Он стоял, тяжело дыша, но с горящими глазами. — ТВОЁ ТЕЛО СТАЛО ЕДИНЫМ ЦЕЛЫМ С ТВОЕЙ ВОЛЕЙ! ЭТО ПРОРЫВ! ЭТО ВЕЛИЧИЕ! ЭТО... — Это просто тренировки, — ответил я, пытаясь отдышаться. — НЕТ! — Он схватил меня за плечи. — ЭТО — ПУТЬ! ЭТО — ЮНОСТЬ! ЭТО — ВОСХОЖДЕНИЕ К ВЕРШИНАМ МАСТЕРСТВА! ТЫ СТАЛ НАСТОЯЩИМ ВОИНОМ, РЭДСЕЛЬ-КУН! Я ТАК ГОРЖУСЬ ТОБОЙ, ЧТО ГОТОВ РАСПЛАКАТЬСЯ! — Гай-сэнсэй, пожалуйста, не надо... — СЛИШКОМ ПОЗДНО! Он расплакался. Ли стоял рядом и тоже вытирал слёзы. — Ты — пример для всех нас, Рэдсель-кун, — сказал Ли. — Твоя Сила Юности вдохновляет! — Ребят, ну серьёзно... — НИКАКИХ «НО»! СЕГОДНЯ — ТОРЖЕСТВЕННЫЙ УЖИН! ЛИ, ОРГАНИЗУЙ! — ЕСТЬ! Я вздохнул. Спорить было бесполезно. [ТАЙДЗЮЦУ: СТИЛЬ СОВЕРШЕННОГО ФУНДАМЕНТА] [СТЕПЕНЬ: 3 — ПРОДВИНУТЫЙ] [УРОВЕНЬ: 3] [БАЗОВЫЙ БОНУС: +80% К СИЛЕ И ЛОВКОСТИ] [БОНУС ЗА УРОВЕНЬ: +8% К СИЛЕ И ЛОВКОСТИ] [ИТОГО: +80% + 24% = +104%] [УНИКАЛЬНЫЙ ЭФФЕКТ: «СБАЛАНСИРОВАННОЕ ТЕЛОСЛОЖЕНИЕ»] [ВЫНОСЛИВОСТЬ: 112] [ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ БОНУС: 2% ЗА КАЖДЫЕ 10 ЕД. ВЫНОСЛИВОСТИ = 22.4%] [ИТОГОВЫЙ БОНУС К СИЛЕ И ЛОВКОСТИ БЕЗ УЧЁТА ГЕНОВ: +104% + 22.4% = +126.4%] [СИЛА: 54 × 2.264 = 122.3] [ЛОВКОСТЬ: 61 × 2.264 = 138.1] Я смотрел на цифры и не верил своим глазам. — Сто двадцать два, — выдохнул я. — Сто тридцать восемь. — Ты стал монстром, — констатировал Скиз. — В хорошем смысле. — Это только начало. — Знаю. Поэтому и говорю — монстр. Я улыбнулся. Впервые за долгое время — по-настоящему, широко, без сарказма. Ниндзюцу давалось тяжелее. Стихии — вода, огонь, ветер — требовали не только силы, но и тонкости. Особенно вода, моя основная стихия. Я часами стоял у реки, выбрасывая вперёд руки, формируя потоки, пытаясь поймать то идеальное равновесие, когда чакра становится водой, а вода — оружием. — Водяное Копьё! Поток воды вырывался вперёд, врезался в дерево, оставляя глубокую борозду. Кора летела в стороны, щепки разлетались по поляне. — Неплохо, — сказала Куренай, наблюдавшая за тренировкой. Она сидела на камне, скрестив ноги, и пила чай из термоса. — Но медленно. Противник уйдёт. Особенно если это кто-то быстрый. Например, Ли. Или ты сам. — Знаю. — Работай над скоростью формирования. — Работаю. Я работал. День за днём, час за часом. Водяное Копьё становилось быстрее, точнее, смертоноснее. Я сокращал время создания техники с трёх секунд до двух, с двух до полутора, с полутора до одной. — Водяное Копьё! Одна секунда. Поток воды. Дерево разлетается в щепки. — Уже лучше, — кивнула Куренай. — Но не идеально. — Знаю. — Что будешь делать? — Продолжать. — Хороший ответ. Я продолжал. А потом, на исходе третьей недели, случилось нечто неожиданное. Я слишком долго держал форму, слишком много вложил чакры, слишком сильно хотел сделать идеальный удар. Вода в моих руках не просто потекла — она взбесилась. Забурлила, закрутилась, начала формироваться не в копьё, а во что-то иное. — Что за... — выдохнул я, пытаясь удержать контроль. Не получилось. Вода взорвалась. Но не хаотично, не беспорядочно. Она сложилась в форму. Голова. Шея. Пасть. Дракон. Он вырвался вперёд, разинув пасть, врезался в скалу и взорвался, разнося камень в щебень. Грохот стоял такой, что, наверное, слышали в соседнем районе. — Что это было? — выдохнула Хината, прибежавшая на звук. За ней — Ино. Сакура с аптечкой и даже Наруто, который, кажется, просто услышал шум и решил проверить, не взорвал ли кто раменную. — Не знаю, — честно ответил я. — Но, кажется, я только что придумал новую технику. [ТЕХНИКА: ПОЖИРАЮЩИЙ КЛЫК ДРАКОНА] [РАНГ: B] [УРОВЕНЬ: 4] [ЭФФЕКТИВНОСТЬ: +20%] [СТОИМОСТЬ: 250 CP] [УРОН: 200 ЕД.] Я смотрел на результаты взрыва и чувствовал, как губы сами расползаются в улыбке. — Неплохо, — сказал Скиз. — Очень неплохо. — Это только начало. — Ты уже говорил. — Повторю ещё раз. — Можешь повторять сколько угодно. — В его голосе прорезалась усмешка. — Главное, чтобы результат был. Я кивнул. — Ещё раз, — сказал я. — Пожирающий Клык Дракона! Дракон вырвался снова. Сильнее. Быстрее. Злее. В этот раз от скалы осталась только пыль. Ирьениндзюцу стало моим спасением. После Леса Смерти, после того, как я видел Ино со сломанной ногой, лежащую без сознания у корней дерева; Саске с печатью на шее, падающего на землю с побелевшим лицом; Хинату, стоящую до последнего перед огромной змеёй, без чакры, без сил, но не отступающую — я понял, что недостаточно просто уметь убивать. Нужно уметь спасать. — Ты хочешь заняться ирьениндзюцу? — Куренай подняла бровь, когда я подошёл к ней после очередной тренировки. — Серьёзно? — Да, сэнсэй. — Ты и так загружен по горло. Тайдзюцу с Гаем, фуиндзюцу по ночам, ниндзюцу на полигоне... Куда тебе ещё медицину? — Туда же. — Я пожал плечами. — Найду время. Она смотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Потом вздохнула. — Я не медик. Учить тебя не смогу. Могу посоветовать обратиться к Хокаге. — К Хокаге? — У него доступ к архивам. Если он даст добро — сможешь работать с материалами, которые обычным генинам не положены. — Она помолчала. — Но решать ему. Я кивнул и направился в административный корпус. Хокаге принял меня через полчаса. Его кабинет пах старыми бумагами и трубкой. Сам он сидел за массивным столом, изучая какие-то документы. Увидев меня, отложил свиток и жестом указал на стул. — Скизо-кун. — Его голос был ровным, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. — Слышал, вы хорошо показали себя на втором этапе. Куренай докладывала. — Спасибо, Хокаге-сама. — Но ты пришёл не за похвалой. — Он сложил руки домиком. — Говори. — Я хочу изучать ирьениндзюцу. Серьёзно. B и A ранги. Он поднял бровь. — Медицина? Ты и так тренируешься как проклятый. Гай говорит, ты выкладываешься на его тренировках больше, чем Ли. Куренай хвалит твой прогресс в стихиях. Фуиндзюцу, я слышал, ты учишь по ночам. Куда тебе ещё? — Я видел своих друзей ранеными, — ответил я. — Ино со сломанной ногой. Саске с печатью на шее. Хинату — без сил, но стоящую. Я не хочу больше просто смотреть. Хокаге молчал долго, очень долго. Потом кивнул. — Понимаю, — сказал он. — И уважаю. Он порылся в ящике стола, достал небольшой металлический жетон с гравировкой. — Это пропуск в секретные архивы. Третий уровень доступа. — Он протянул мне. — Там хранятся свитки по ирьениндзюцу B и A рангов. Медицинские техники, которые обычно изучают только опытные медики. Справишься сам? — Постараюсь, Хокаге-сама. — Я не сомневаюсь. — Он чуть улыбнулся. — Судя по тому, что ты уже умеешь, ты справишься с чем угодно. Я взял жетон. — Спасибо. — Не за что. — Он снова взял свиток. — Удачи на экзамене. И не убивайся на тренировках окончательно. — Постараюсь. Я вышел из кабинета, сжимая в руке пропуск. Архив находился глубоко под землёй. Три уровня защиты, два поста АНБУ, одна кодированная дверь. Жетон пропускал меня через всё, но взгляды охранников были тяжёлыми, изучающими. — Секция ирьениндзюцу, — сказал дежурный архивариус, пожилой чунин с одним глазом и механической рукой. — Третья стена, четвёртая секция. Работать можешь здесь, выносить свитки запрещено. — Понял. Я прошёл в читальный зал. Стены были уставлены стеллажами до самого потолка. Свитки лежали ровными рядами, перевязанные бечёвкой, с пометками на корешках. «Базовые техники». «Продвинутая регенерация». «Хирургия поля боя». «Лечение внутренних повреждений». Я взял первый попавшийся, развернул. И пропал. Часы летели незаметно. Я читал запоем, делая пометки в личном блокноте. Анатомия. Физиология. Потоки чакры в теле человека. Точки, где лечение эффективнее всего. Методы ускоренной регенерации. — Так вот как это работает... — бормотал я, разглядывая схему. Техники B-ранга требовали не только знаний, но и практики. Я пробовал на себе — мелкие порезы, синяки, растяжения. Чакра текла по каналам, залечивая повреждения, возвращая телу целостность. — Интересно, — сказал я вслух, разглядывая затянувшуюся ранку на пальце. — Всего десять секунд. — Мальчик, ты тут уже шесть часов, — раздался голос архивариуса. — Закрываем. — Ещё пять минут. — Десять минут назад ты говорил то же самое. — Ещё пять. Он вздохнул, но не стал спорить. За месяц я изучил десятки свитков. Анатомия перестала быть просто теорией — я знал каждую кость, каждый мускул, каждый важный сосуд. Я знал, куда ударить, чтобы убить. И знал, как залечить эти раны, если понадобится. — Лечение B-ранга, — сказал я, глядя на очередную схему. — Пятьсот сорок единиц здоровья в минуту само по себе и плюс бонус от эффективности делает из меня регенеративного монстра. Глубокие раны. Переломы. Внутренние кровотечения. — Справишься? — спросил Скиз. — Легко. [ЛЕЧЕНИЕ B-РАНГА] [УРОВЕНЬ: 5] [ЭФФЕКТИВНОСТЬ: +110%] [СТОИМОСТЬ: 60 CP/МИН] [РЕГЕНЕРАЦИЯ: 540 HP/МИН] — Неплохо, — заметил дух. — Это только начало. — Ты всегда так говоришь. — Потому что это правда. Я закрыл свиток и потянулся. За окном архива — там, высоко наверху — уже светало. — Ещё одна ночь, — сказал я. — Ещё один шаг. — Ты стал сильнее, — сказал Скиз. — Я стал ближе к цели. — К какой? Я помолчал. — К той, где никто из моих друзей больше не упадёт замертво у меня на глазах. Скиз молчал. Потом — тихо, почти неслышно: — ...Хорошая цель. — Спасибо. Фуиндзюцу я изучал ночами. Когда Гай отпускал меня с тренировок, когда Ино заканчивала свои уроки, когда Хината уходила спать, а Наруто отправлялся на поиски приключений — я садился за стол, зажигал свечу и раскладывал свитки. Свитки, доставшиеся от матери, — старые, пожелтевшие, с выцветшими иероглифами. Я помнил её руки, которые держали их, её голос, который объяснял мне основы. Теперь эти свитки стали моими учителями. Свитки из Леса Смерти — трофейные, с непонятными символами, с чужой, агрессивной чакрой. Я расшифровывал их по ночам, сопоставлял, искал закономерности. Свитки из библиотеки Конохи — официальные, разрешённые, но от этого не менее полезные. Я брал их десятками, просиживал в читальном зале часами, пока библиотекарь не начинала смотреть на меня с подозрением. Я рисовал печати на бумаге, на дереве, на камне, на собственной коже. — Ты ненормальный, — констатировала Ино, увидев мои руки, исписанные иероглифами. Мы встретились утром на полигоне, и она замерла, разглядывая мои предплечья. — Это тренировка. — Это членовредительство. — Одно другому не мешает. — Ты так часто это говоришь, что я начинаю верить. — Значит, я хорошо стараюсь. Печати самовосстановления стали моим главным достижением. Я наносил их с хирургической точностью, вживляя в кожу, связывая с чакраканалами. Процесс был болезненным — каждый штрих отдавался жжением, каждая линия требовала концентрации. Но результат стоил боли. Маленькие, почти незаметные, они покрывали мои руки, ноги, корпус. Каждая печать была настроена на определённый тип повреждений. Порез на руке — активируется ближайшая печать, чакра устремляется к ране, кожа начинает стягиваться. Глубокий удар в корпус — срабатывают сразу несколько, останавливая внутреннее кровотечение, залечивая ткани, возвращая способность дышать. — Ты превращаешь себя в ходячий артефакт, — заметил Скиз, наблюдая за очередным тестом. Я порезал палец и смотрел, как печать затягивает рану за считанные секунды. — Ага. — Это... на самом деле гениально. — Спасибо. — Я не хвалил. — Всё равно приятно. [ФУИНДЗЮЦУ: РАНГ 3 — ПРОДВИНУТЫЙ] [УРОВЕНЬ: 2] [ЭФФЕКТИВНОСТЬ: +66%] — Ты стал серьёзным фуиндзином, — сказала Куренай, просматривая мои работы. Она пришла ко мне вечером, застав за очередным свитком. — Для твоего возраста — просто невероятно. Я знаю джоунинов, которые не умеют и половины того, что ты уже освоил. — Я старался. — Вижу. — Она помолчала, разглядывая одну из печатей. — Твоя мать гордилась бы тобой. Я замер. — ...Откуда вы знаете про мою мать? — Я ничего не знаю, — спокойно ответила она. — Но если ты унаследовал этот талант, значит, были от кого. — ... — Не прячь прошлое, Скизо. Оно делает тебя тем, кто ты есть. Она ушла, оставив меня с мыслями, которые я не хотел додумывать до конца. Мать. Её руки, держащие свитки. Её голос, объясняющий печати. Её улыбка, когда у меня получалось. Я сжал кулаки. — Я не подведу тебя, мама, — прошептал я. — Никогда. «Она знает», — тихо сказал Скиз. — Откуда ты... «Матери всегда знают.». Я кивнул и вернулся к свиткам. В последний день перед экзаменом я сидел в своей комнате и смотрел на интерфейс. Шесть очков талантов. Шесть возможностей стать сильнее. Шесть шагов к победе. — Что будем брать? — спросил Скиз. — Сначала — шаринган. — Я ткнул в первый пункт. — +20% к эффективности. Пусть пока не активен, но когда проснётся — будет мощнее. [ШАРИНГАН: ЭФФЕКТИВНОСТЬ +20%] — Дальше. — Эффективность техник с чакрой. Ген Сенджу. — Ещё два очка. [ГЕН СЕНДЖУ: ЭФФЕКТИВНОСТЬ ТЕХНИК +25%] — Огонь. Учиха. — четвертое очко. [ГЕН УЧИХА: ЭФФЕКТИВНОСТЬ ТЕХНИК ОГНЯ +25%] — Ловкость. Учиха. — Пятое. [ГЕН УЧИХА: ЛОВКОСТЬ +25%] — Сила. Учиха. — Шестое. [ГЕН УЧИХА: СИЛА +25%] [ОЧКОВ ТАЛАНТА: 0] — Всё, — сказал я. — Ноль очков. — Шесть потратил, — поправил Скиз. — Шесть. — Я кивнул. — Шесть шагов вперёд. — И сколько теперь? Я открыл финальные характеристики. 【ИТОГОВЫЙ СТАТУС ПЕРСОНАЖА: Рэдсель Скизо】 【БАЗОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ】 Имя: Рэдсель Скизо Возраст: 12 лет Звание: Генин Конохи Команда: №8 【ХАРАКТЕРИСТИКИ】 💪 Сила: 54 (база) +50% (Акимичи) +50% (Учиха) +126.4% (тайдзюцу) = 54 × (1 + 0.5 + 0.5 + 1.264) = 54 × 3.264 = 176.3 *Вы можете поднять ~530 кг. Специальный джонин — 80-100* 🏃 Ловкость: 61 (база) +50% (Учиха) +126.4% (тайдзюцу) = 61 × (1 + 0.5 + 1.264) = 61 × 2.764 = 168.6 Вы быстры. Очень быстры. Могу поспорить, что быстрее Ли. 🛡️ Выносливость: 112 (база) +50% (Акимичи) = 112 × 1.5 = 168 1500 отжиманий за подход. Гай аплодирует стоя. ❤️ Очки Здоровья (HP): *База: Выносливость × 10 = 168 × 10 = 1680* *Геном Сенджу: +150% = 1680 × 2.5 = 4200* *Геном Акимичи: +200% = 4200 × 3 = 12600 HP* *Регенерация: 5% (база) +200% (Сенджу) = 15% в час + печати самовосстановления.* 🧠 Интеллект: 22 (база) +200% (Нара) = 22 × 3 = 66 *Скорость обучения: +210%. Шикамару больше не спит — он просто притворяется, чтобы не чувствовать себя глупым.* 🔮 Чакра (CP): База: 4600 *Геном Сенджу: +100% = 4600 × 2 = 9200* *Геном Акимичи: +25% = 9200 × 1.25 = 11500 CP* *Регенерация: 5% (база) в час + печати самовосстановления.* 🎯 Чакра-контроль: 61 (база) +60% (Сенджу) = 61 × (1 + 0.6) = 65 × 1.6 = 104 До техник A-ранга дорос. Работайте над применением. 【ЭФФЕКТИВНОСТЬ ТЕХНИК】 Базовый мультипликатор: Ген Сенджу: +75% Ген Учиха (огонь): +25% Ниндзюцу (2 ст., 8 ур.): +52% Фуиндзюцу (3 ст., 2 ур.): +66% Ирьениндзюцу (2 ст., 8 ур.): +73% ИТОГОВЫЙ МУЛЬТИПЛИКАТОР: *Для общих техник: +75% +52% = +127%* *Для техник огня: дополнительно +25% = +152%* *Для фуиндзюцу: +66% дополнительно к эффективности печатей* *Для ирьениндзюцу: +73% к лечению* — Одиннадцать тысяч пятьсот чакры, — выдохнул я. — Двенадцать тысяч шестьсот здоровья. Сила под сто восемьдесят. Ловкость под сто семьдесят. — Ты перестал быть танком, — сказал Скиз. — Ты стал крепостью. — Ходячей крепостью. — С артиллерией. — С драконьей пастью. — ...Звучит угрожающе. — Это и есть угрожающе. — А контроль? — спросил Скиз. — Ты поднял его до ста четырёх? — Сто четыре, — поправил я. — Теперь могу использовать техники A-ранга. Если выучу. — Выучишь, — уверенно сказал он. — Ты всё выучишь. — Откуда такая уверенность? — Потому что ты — мой носитель. — В его голосе прорезалась гордость. — А я не выбираю слабаков. Я улыбнулся. — Спасибо. — Не за что. Я закрыл интерфейс, откинулся на спину, глядя в потолок. Завтра — третий этап. Турнир. Бои один на один. — Страшно? — спросил Скиз. — Немного, — признался я. — Это нормально. — Знаю. — Но ты готов. — Да. — Я закрыл глаза. — Я готов. [ТРЕТИЙ ЭТАП: Т-1 ДЕНЬ] [СТАТУС: МАКСИМУМ] [...] [...] [ХЛЕБА НЕТ, НО ЭТО ПОПРАВИМО] — Завтра куплю. [ЖДЁМ] — Я серьёзно. [ЗНАЕМ] — И перестань напоминать. [НЕ МОЖЕМ. ЭТО НАША РАБОТА] Я усмехнулся и провалился в сон. Завтра будет тяжёлый день. Но сегодня — сегодня я заслужил отдых.