Неупокоенные

Хроны собрались в едином порыве, не в силах больше терпеть. Каждая из них была частью того, что когда-то было Даницей, её мучением и болью. Разрушенная, она распалась на множество частиц, на мельчайшие фрагменты своей души, но они не могли найти покоя. Это было больше, чем просто созидание — это был ответ на невыносимую тяжесть, которая стала их внутренней сущностью. Судьба Даницы была запечатана. Она должна была пройти свой Путь, и только так хроны могли обрести тишину. Не было другого выхода. Воскрешение было единственным способом вернуть им целостность. Возродить её, даже если это означало бы столкновение с тем, что было утрачено навсегда. Хроны знали, что она должна пройти через это, чтобы стать той, кем должна была стать. В том моменте, когда они воссоединились, всё вокруг стало ещё темнее. Бездна, которая направляла хроны, не щадила ни их, ни её. Она отдала этот приказ, зная, что единственный способ вернуть баланс — это позволить Данице вновь жить. Но это не было милосердием. Это было разрушением. Рождение нового начала в теле старого конца. Тело Даницы ожило. Открыв глаза, она не поняла, где находится. Её мир был полон пустоты, не было ни света, ни звука. Всё, что она чувствовала, было лишь тяжестью в груди и воспоминаниями, смутными и противоречивыми. Она хотела встать, но тело её не слушалось. Что-то держало её. И это что-то было внутри неё самой. Она вскрикнула, ощущая, как старые раны вскрываются вновь. Слёзы, безвольно катившиеся по щекам, не приносили облегчения. Боль была чуждой, и в то же время знакомой, как тяжёлый камень, который она несла всё это время. Когда же всё кончится? Я проснулась, потому что мне приснилось, что я живая. Всё вокруг — чужая реальность. Каждое движение тела заставляет меня кричать в бессильной панике. Я не могу понять, что происходит, и даже не знаю, что я чувствую. Я всё ещё во сне. Или… нет, я же проснулась. Почему тогда так страшно? Почему всё не так, как должно быть? Мои руки, мои ноги — мои? Я не могу их контролировать, они не мои. Голова болит так, словно её размозжили и наспех собрали обратно. Сердце бьётся так сильно, что, кажется, оно рвёт грудную клетку. Я пытаюсь вырваться, но что-то держит меня. Это не моё тело. Не моё. Я пытаюсь разорвать этот кошмар, но чем больше я пытаюсь, тем больше ощущаю, как всё это впитывает меня, поглощает. Губы мои, они двигаются, но не как я хочу. Я не управляю ими. Я не управляю ничем. Тьма обвивает меня, обвивает моё тело. Но это не просто тьма, это пустота. Я не могу найти в себе силы, чтобы двигаться, чтобы почувствовать себя живой. Или я… не живая? Что вообще значит быть живой, когда всё вокруг лишь тень? Почему всё так размыто? Мой взгляд скользит по этим странным предметам, нет, они не предметы, они части мира, которому я не принадлежу. Я пытаюсь, пытаюсь понять, где я. Я должна проснуться. Я должна проснуться. Но чем больше я пытаюсь вырваться из этого кошмара, тем яснее понимаю: я не проснусь. Я уже не могу.