Глава 9: До: Часть восьмая

      Гермиона так и не успела спросить его, чем вера в Судьбу ему помогает.       Она хотела узнать, не использует ли он это как способ справиться со своей ролью в армии Волдеморта — смотреть на свои решения как на нечто не своё, как на то, что он не мог контролировать. Но спросить она не успела, потому что по ту сторону двери, к которой они наконец добрались, раздался голос Маркуса Флинта, громогласно выкрикивающий имя Драко Малфоя.       Малфой и Гермиона переглянулись. Он заговорил первым, отдёргивая её руку от дверной ручки.       — Я сам разберусь. — Тон был твёрдым.       Она не стала спорить. Маркуса Флинта она почти не знала и понятия не имела, кем он стал в подобной среде.       Он отпустил её руку и распахнул дверь. Петли пронзительно завизжали, возвещая об их появлении. Когда дверь захлопнулась, она рассыпалась в тени и туман, запечатывая их внутри. Страх разлился по венам Гермионы, как злая болезнь.       Голые стены. Факелы, разбросанные по помещению. Пол, залитый брызгами крови.       Она едва успела всё это осознать, как что-то схватило её сзади.       — Драко...       Когтистая рука зажала ей рот, обрывая её крик. Другая вцепилась в её талию так крепко, что она почувствовала, как несколько когтей почти прорывают кожу. Гермиона всхлипнула.       — Грейнджер! Грейнджер, ты где?       Малфой вырвал факел из стены и отчаянно размахивал им, пытаясь выхватить её из темноты.       Существо, державшее её, прижало её к стене, убрало ладонь с её рта и положило обе руки ей на плечи. Сила хватки говорила, что вырваться невозможно. Краем глаза она увидела: правая рука — иссохшая, почерневшая, местами словно кожаная. Костяшки и кончики когтей покрыты засохшей кровью. Запах гниющей плоти заставил её едва не вырвать от подступившей тошноты.       — Ты Гермиона Грейнджер?       Она резко повернула голову влево, вглядываясь в темноту в поисках голоса. Это был Маркус Флинт. Она узнала бы его где угодно — слишком часто слышала, как он издевается над Гарри.       Флинт находился в таком же положении: плечи оттянуты назад, вдавлены в грудь чудовища. Существо, державшее его, было той же породы, что и то, что сжимало её. Маленькие крылья прижаты к спине, длинные уши торчат из лысой головы. Когда оно повернуло лицо к Гермионе, стало видно, что в его глазах нет ни зрачков, ни радужки — только две чёрные впадины, пожирающие любой свет, осмелившийся приблизиться. Чистая, вечная тьма смотрела на неё в ответ. Тьма, обещающая смерть надежде.       Слёзы покатились по её щекам.       Малфой ворвался в тёмное пространство. Пламя его факела резануло ей глаза.       — Я знал, что это ты! — голос Флинта дрожал от облегчения. Он нервно засмеялся. — Малфой, приятель, ты должен мне помочь. Эй, Малфой...       Но Малфой смотрел не на Флинта.       Он смотрел на неё.       — Ты в порядке, Грейнджер?       Он поднёс факел ближе, разглядывая, как чудовище держит её. Он не попытался освободить её.       Прежде чем Гермиона успела ответить, твари заговорили в унисон.       — Сын Слизерина.       Факелы на стенах задрожали, когда их голоса пропитали воздух.       — В наших когтях — твой брат и дочь Гриффиндора. Чтобы покинуть эту комнату, у тебя есть простой выбор: кого ты хочешь увидеть свободным?       Значит, вот в чём испытание. Как и в комнате с Ханной Аббот — одного придётся оставить. Жертва ради появления двери.       Гермиона не была уверена, кого выберет Малфой. Да, у них союз. Да, она куда более ценный союзник, чем Флинт — более умная ведьма. Но они были однокурсниками. Слизеринцами.       Она не знала, насколько Малфой верен своему факультету. Своему «брату», как выразились чудовища.       Её прошиб холодный пот.       Она видела, как Малфой воспользовался окклюменцией. Голубой оттенок глаз растворился, как туман на солнце, оставив лишь холодную, расчётливую серость. Он посмотрел на Флинта. Затем на Гермиону. Затем на тварей.       — Что будет с тем, кто останется с вами?       Даже голос его стал холоднее, острее.       Горячее зловонное дыхание обожгло ей шею, когда существа засмеялись в унисон. Она прикусила губу, чтобы не всхлипнуть, услышав, как одно из них облизывает зубы.       — Тот станет нашим ужином.       Флинт забился в их хватке и закричал, когда когти глубоко впились ему в бицепсы. Сердце Гермионы билось так яростно, что ей казалось — сейчас прорвёт кожу и кровь хлынет по груди. Она стояла абсолютно неподвижно. Разум лихорадочно перебирал зелья, способные предотвратить заражение, если эта тварь решит вонзить когти глубже и разорвать её так же, как разрывала Флинта. Она не хотела умирать от гниющей раны, если Малфой выберет её.       Малфой продолжал размышлять.       Гермиона видела, как в его голове вращаются шестерёнки, как он взвешивает варианты на весах, видимых лишь ему одному. Флинт физически был более выгодным партнёром: выше, сильнее. Он мог сесть на метлу без колебаний. Но Малфой ценил не только грубую силу. Именно поэтому он вообще втянул её в этот союз — потому что видел в ней преимущество. Он знал, что она была самой блестящей ведьмой их поколения. Что месяцами ускользала от Пожирателей Смерти, разыскивая крестражи. Что выдержала пытки и не сломалась.       Он встретился с ней взглядом — серая каменная гладь против свежевспаханной земли.       Ей хотелось умолять. Но Малфой не реагировал на мольбы.       Вместо этого она подняла дрожащий подбородок, слёзы всё ещё текли по щекам.       Уголок его губ дёрнулся вверх. Он едва заметно кивнул ей.       В глазах снова вспыхнула синева. Решение принято.       С рваной мантией, горящим взглядом и пляшущими тенями на лице от факела Малфой выглядел почти безумным.       — Я сделал выбор.       Его слова рассекли воздух, как лезвие.       — Я выбираю Гермиону Грейнджер. Дочь Гриффиндора. Делайте с Маркусом Флинтом всё, что пожелаете.       Облегчение накрыло её, как прохладный дождь. Гермиона больше ни о чём не думала, кроме этого чувства, когда чудовище отпустило её, и она рухнула в ожидающие руки Малфоя.       Её трясло. Слёзы иссякли, но дыхание рвалось из груди, будто она только что пробежала марафон. Где-то на задворках сознания она понимала, что должна отстраниться. Особенно когда его ладонь мягко провела по её волосам. Всего один раз. Но она держалась за него, потому что не доверяла собственным ногам, а головокружительное облегчение от того, что он выбрал её, лишало опоры.       — Спасибо, — выдохнула она. — Спасибо, Малфой.       — Уходите, пока мы позволяем, — прошипели твари.       Она не смотрела на Флинта, но не могла заглушить его крики.       — Ты оставишь меня умирать ради грязнокровки Поттера?       — Она больше не Поттера, Флинт.       — Нет! Нет, ты не можешь...       Малфой обнял её за плечи и повёл к камину. Пламя горело зелёным, окрашивая всё вокруг в болезненный оттенок.       Точно, как летучий порох, подумала Гермиона. Хоть что-то знакомое.       — Драко! Не оставляй меня им! Я могу помочь, я буду лучшим союзником, чем она, клянусь...       Слова перешли в обрывочные вопли, когда по комнате разнёсся отвратительный хруст костей и рвущейся плоти. Твари смеялись, разрывая Маркуса Флинта. Вскоре воздух наполнился густым запахом крови.       — Быстрее, Грейнджер.       Он подвёл её ближе к огню. С каждым криком она прижималась к нему сильнее, черпая силу в его тепле.       Она не осознала слов, вырезанных на каминной полке, когда они шагнули в пламя, и крики Флинта оборвались.       Но эти слова казались важными. Как видение, преследующее тебя даже после пробуждения.       Как предзнаменование:       VITA SOMNIUM BREVE