Глава 33: Тёплая вода/The Water is Fine

      Защитные чары оказались куда сильнее, чем Гермиона ожидала от Невилла.       Они с Малфоем попросили объяснений, но и Невилл, и Пэнси сказали, что лучше поговорить под защитой чар и заклинаний — там, где можно говорить свободно и безопасно.       Они аппарировали, и ощущение рывка в животе было настолько давно забытым, что Гермионе пришлось остановиться и перевести дыхание, прежде чем идти дальше.       — Наше Убежище, — вскользь сказал Невилл. У него тоже была палочка, и они с Пэнси просияли от облегчения и радости, когда увидели палочку у Гермионы. В Убежище палочка была только у Невилла.       Поэтому именно он выходил на вылазки — с ещё один выбранный напарником, по словам Пэнси.       Когда защитные чары замерцали и расступились, пропуская их четверых внутрь, Гермиона поняла, почему это место называли Убежищем.       Пять просторных палаток образовывали полукруг вокруг большого костра, а вдалеке слышалось журчание реки.       Из одной палатки доносился приглушённый разговор. Остальные обитатели лагеря сидели у огня.       Блейз Забини — уютно свернувшийся в гамаке с книгой.       Лаванда Браун — раскинувшаяся на большом валуне в школьной юбке и бралетте, словно до темноты загорала.       Джордж Уизли — разделывающий рыбу на плоском камне.       — Я позову Луну и Тео, — тихо сказала Пэнси и, проходя мимо, сжала руку Невилла.       Гермиона и Малфой обменялись коротким, озадаченным взглядом.       Невилл прочистил горло, когда Пэнси скрылась в палатке.       Забини первым поднял голову, и, увидев Малфоя, так резко дёрнулся, что вывалился из гамака.       — Арресто моментум! — успела крикнуть Гермиона.       Забини не обратил внимания ни на неё, ни на упавшую книгу и в каком-то оцепенении подошёл к Малфою.       Он остановился в шаге от него.       — Это правда ты, приятель? — тихо спросил Забини.       Малфой усмехнулся и протянул руку.       — Тёмный Лорд меня не удержал, — сказал он с подмигиванием.       Гермиона не успела увидеть, как Забини притянул Малфоя в объятия, потому что в неё врезалось что-то оранжево-чёрное.       — Ай, что за... Джордж!       Она рассмеялась, обнимая его, несмотря на ноющую боль в бедре и землю, покрывшую её левый бок.       — Джордж, как же я рада тебя видеть!       Он отстранился и одарил её ослепительной улыбкой.       — Мерлин, как я по тебе скучал, Гермиона.       — Я тоже скучала.       И это была правда.       Гермиона прижала его к себе крепче. Он пах каждым летом, проведённым в Норе: травой, дымом от костра, дешёвым чаем.       Этот запах одновременно успокаивал и тревожил.       Потому что он пах Роном. Гарри. Прятками от Волдеморта в Норе или на площади Гриммо, планированием очередной войны. Он пах всем, что она когда-либо знала, и всем, что хотела бы изменить.       — Дай ей вдохнуть, Джордж, — сказал Невилл, помогая им подняться. Краем глаза Гермиона заметила, как Малфой наблюдает за ней и Джорджем, пока разговаривал с Забини в нескольких шагах. Лаванды уже нигде не было видно. — Похоже, она прошла через ад, как и мы все. Хотя, кажется, им с Малфоем удалось избавиться от формы.       И правда — Забини, Невилл и Лаванда всё ещё были в школьной форме Хогвартса. Пэнси же была в чёрном кроп-топе и чёрных брюках, а Джордж — в огромной кожаной куртке и маггловских джинсах.       — Не хотите трансфигурировать мантии во что-нибудь другое? — предложила Гермиона.       Невилл пожал плечами.       — Я носил их годами, ещё до того, как мы застряли в лабиринте. Мне в них комфортно. Странно было бы переодеться во что-то другое. Я просто чищу их заклинанием или полоскаю в ведре с водой...       — В лабиринте? — перебил Малфой.       Он и Забини уже подошли ближе. Забини окинул Гермиону взглядом с головы до ног, прежде чем снова повернуться к Невиллу. Гермиона моргнула от такого демонстративного пренебрежения.       — Так мы с Пэнси называли Закулисье, пока не узнали официального названия. Нам казалось, что это лабиринт.       — Значит, вы с Пэнси застряли в одном здании?       Тень легла на лицо Невилла, он прикусил губу.       — Об этом позже. Если Пэнси будет готова.       — Сейчас важнее обсудить правила, если вы собираетесь остаться в Убежище.       — Конечно, она остаётся здесь...       — Куда Грейнджер, туда и я...       — Хватит, Забини...       Прежде чем кто-либо из парней успел продолжить спор, Пэнси вышла из палатки, ведя за собой Луну Лавгуд и Теодора Нотта.       Гермиона спрятала ужас и шок глубоко внутри, хотя услышала, как Забини шёпотом велит Малфою держать вопросы при себе.       Тео — единственный слизеринец, которого она называла по имени, — выглядел тенью самого себя.       В школе он был тихим, но добрым; жестоким становился лишь тогда, когда его к этому вынуждали другие змеи. Он был хитёр, но по-своему — молча, неожиданно для окружающих. Когда Малфой говорил о нём, он рассказывал, что у Тео острое чувство юмора, и если ты ему нравился, он болтал без умолку.       Это был не тот мальчик.       Из него словно вытекла вся краска. Кожа побледнела, под глазами висели тёмные круги, похожие на распухшие луны. Губы обветрены, волосы жирные, безжизненные. На левой руке не хватало двух пальцев.       Луна держала его правую ладонь.       Она выглядела лучше Тео, но в её глазах поселилась тень. Тьма, которую нельзя было стряхнуть. Она что-то шептала ему, мягко, почти уговаривая.       Когда она заметила Гермиону, её взгляд прояснился, но Тео она не отпустила — он по-прежнему смотрел в землю.       — Тео, это Драко, — тихо сказала Луна своим напевным, успокаивающим голосом. — Твой дорогой друг, у которого в голове слишком много морщерогов.       Малфой озадаченно посмотрел на неё, и Луна добавила:       — О, не волнуйся: сейчас их нет. Это было ещё в школе.       Будто от этого становилось легче. К счастью, Малфой промолчал.       — Рада тебя видеть, Луна, — мягко сказала Гермиона.       Луна коротко улыбнулась.       — И я тебя.       И снова повернулась к Тео.       — Тео, если хочешь, мы можем вернуться в палатку.       Четыре... пять... шесть секунд все затаили дыхание.       — Тео? — прошептала Пэнси.       Гермиона, глядя, как та стоит рядом с Забини и Малфоем, вдруг поняла: эти четверо были семьёй так же, как она когда-то была с Гарри, Невиллом и Уизли.       Тео поднял взгляд на Малфоя из-под ресниц.       — Рад… рад тебя видеть. Я рад, что ты здесь и… в безопасности. Здесь и в безопасности. Здесь и в безопасности. Здесь и в безопасности...       — Да, Тео, мы здесь и в безопасности, — Луна мягко погладила его по руке. — Их здесь нет.       Тео выглядел так, будто вот-вот расплачется, когда посмотрел на неё.       — Я хочу спрятаться от них.       — Тогда спрячемся в палатке.       Не оглянувшись, Луна увела его обратно в палатку. Малфой выждал лишь мгновение, прежде чем резко повернуться к Пэнси и Забини. В его лице читалась боль.       — Что с ним случилось? — процедил он сквозь зубы.       Гермиона едва сдержалась, чтобы не взять его за руку.       Пэнси выглядела почти разбитой.       — Мы не знаем. Ни один из них об этом не говорит. Но… мы понимаем, что это было ужасно. Они называют случившееся просто ими. Чем-то зловещим. Луна была с ним во время пыток. И спасла их обоих. Он ни за что не отходит от неё. Они выходят из палатки раз или два в день — побыть на солнце. Мы пытались с ним говорить, но почти без толку. Только в особенно хорошие дни он может произнести пару предложений.       Это был один из редких моментов, когда Гермиона видела Малфоя по-настоящему потерянным.       — Хотел бы я быть там. Помочь ему.       — Мы все этого хотели, — вмешался Забини. — Но он даже не открывается. Да и никто из нас не горит желанием снова проживать то, что было в наших зданиях.       — Придётся вспомнить это ещё раз, — сказал Малфой. — Я хочу знать всё.

***

      Невилл настоял, чтобы каждый рассказал свою историю за ужином: солнце уже село, а после заката они старались не задерживаться вне палаток.       Джордж добавил к куче ещё две рыбы для Гермионы и Малфоя, а Гермиона тем временем выгружала всю еду и специи, которые они принесли из гриффиндорской комнаты.       — У меня есть ещё несколько сваренных зелий, ингредиенты, запасная одежда и мыло. Поделюсь со всеми, кому нужно.       — Есть умиротворяющий бальзам?       Гермиона достала флакон и показала ему. Невилл с облегчением выдохнул.       — Если не против, завтра спроси Луну, не даст ли она немного Тео. Нам в наших комнатах не удалось запастись зельями. Нам невероятно повезло встретить вас.       — Конечно, я отдам его Тео.       В Убежище никому оно не было нужно так, как Тео.       Невилл с благодарностью и лёгкой завистью посмотрел на их внушительные запасы.       — Похоже, вам с Малфоем досталось золотое здание, раз вы могли варить зелья и даже держать при себе чай.       Гермиона не обиделась. Она понимала: будь она на его месте и увидь кого-то, кому пришлось легче, она тоже почувствовала бы укол зависти.       — Оно не было золотым, Невилл, — мягко сказала она. — Это было… ну, думаю, сейчас мы всё расскажем.       Смогут ли они рассказать всё? Сможет ли Малфой?       Гермионе хотелось поговорить с ним наедине, но Невилл уже устраивался на бревне, трансфигурированном в шезлонг, и Пэнси сидела у него на коленях.       Гермиона моргнула.       — Эм… какого чёрта? — прошипел Малфой, усаживаясь справа от неё, а слева оказался Джордж.       Пэнси ухмыльнулась, а Невилл вспыхнул до корней волос. Она провела пальцами по его взъерошенным прядям.       — Он мой плюшевый медвежонок, — сказала она, прижимая их щёки друг к другу. — И он спас мне жизнь.       — Мы уже сто раз слышали эту историю, — пробормотал Джордж. — Такая сладкая, что тошнит.       Забини поднял вилку в знак согласия.       Гермиона ковыряла рыбу, когда Невилл прочистил горло.       — Я шесть дней был один , прежде чем нашёл Пэнси, загнанную диким единорогом.       Улыбка сошла с лица Гермионы.       — С самого начала у меня была палочка. Не знаю почему… я просто проснулся с ней в руке. И когда я нашёл Пэнси — она почти истекала кровью, её вот-вот должен был пронзить…       Он шумно выдохнул.       — Он спас мне жизнь, — закончила за него Пэнси. — Сразил эту тварь и вытащил меня. Он спросил, одна ли я здесь или есть другие. Я сказала правду: что не знаю.       — Наши комнаты были жестокими, — продолжил Невилл. — Полы, которые проваливались в логово нунду, если наступить не на ту плитку. Стены, кричащие твоё имя, пока ты не уйдёшь. Мы нашли нескольких однокурсников мёртвыми или при смерти.       — Никто из них не мог нам помочь, но и убивать их самим нам не пришлось, — Пэнси вздрогнула.       Гермиона подумала, понимают ли они, насколько это была редкая милость.       — Единственный светлый момент был в тот день, когда мы шли через комнату, полную бабочек, и Невилл взял меня за руку и наклонился...       — Мерлин, пощади нас всех, — простонал Забини. — Пропустите первый, третий и восьмой поцелуй. Пожалуйста.       — Если сократить длинную и очень тёмную историю, — вздохнул Невилл, бросив на Забини взгляд, — мы переходили из комнаты в комнату, добывая еду, где могли. Мы полагались друг на друга и поняли, что нам не только нужна эта компания — нам она нравится.       — Мы влюбились, — тихо закончила Пэнси, не сводя глаз с Невилла.       — И спустя месяцы ада открылась дверь. Дверь в Арену. Мы прошли через неё и шли, пока не нашли Забини, Уизли и ту гриффиндорскую суку. Тогда мы обустроили здесь лагерь.       — Убежище, — уточнила Гермиона.       Пэнси и Невилл кивнули.       — Мне хотелось привнести сюда хоть какое-то подобие надежды, когда после Битвы за Хогвартс и Закулисья её, казалось, не осталось вовсе.       Гермионе захотелось обнять его.       — Вы помните Битву? — спросила она.       Не только Невилл — все у костра покачали головами. Сердце Гермионы упало.       Ответ был в Битве. Она была в этом уверена.       Малфой выдохнул сквозь зубы и повернулся к Забини.       — Твоя очередь, Блейз.

***

      Было уже за полночь, когда все закончили говорить. Лаванда оказалась единственной, кто отказался делиться своей историей, хотя у Гермионы сложилось впечатление, что дело было скорее в желании казаться загадочной, чем в нежелании снова переживать травму.       Теперь Гермиона могла сложить картину этого места: Она и Малфой были в паре.       Пэнси и Невилл — в паре.       Джордж, Лаванда и Забини — в одной группе (хотя нашли друг друга только в последней комнате перед Ареной).       Тео и Луна — тоже в паре.       Она также получила ответ на вопрос, был ли Рон в комнатах:       Нет.       Когда они с Малфоем закончили рассказывать о своём выживании, на них обрушился град вопросов.       Вы нашли Джинни?       Как вы нашли друг друга?       Вы видели Асторию? Дафну?       С какими существами вы сражались?       А Чоу? Вы видели её?       Откуда у вас столько припасов?       Гермиона уже собиралась вдохнуть, чтобы прекратить этот напор, когда вопрос Джорджа лишил её дара речи.       Ты знаешь, что случилось с Анджелиной?       Её разум словно окутало ватой.       Она могла лишь смотреть на него.       — Я… что?       Джордж сосредоточился на ней.       — Анджелина. Ты её находила?       Надежда и напряжение были в каждом его взгляде, в каждом слове.       Гермиону дёрнуло. Что-то внутри потянуло её назад — и она уже не сидела у костра, а снова оказалась в той комнате, с тем монстром, носившим её лицо, пока Анджелина кричала о помощи...       — Гермиона? Ты в порядке?       Невилл поднялся, готовый подойти к ней.       Она даже не заметила, что начала задыхаться.       Окклюменция. Она умоляла себя успокоиться.       — Ты видела, как она умерла? — надавил Джордж.       Она видела. Видела её смерть. И это было сделано её руками...       — Джордж, может, нам стоит...       Рука Малфоя обвила её плечи.       Приземляя. Возвращая в тело.       Он мягко сжал её руку, и Гермиона быстро собралась, чтобы не устраивать сцену. Голос Анджелины оказался зарыт — под слоями сладковатого цветочного запаха и тяжёлой почвы.       — Мы не видели Анджелину, прости, приятель. Но все эти разговоры о пытках, убийствах и чудовищах немного… тяжеловаты, не находишь? Давайте продолжим утром, когда будет светло и мы все выспимся.       Пэнси спокойно приняла это, но Джордж не сводил глаз с Гермионы. Она полностью его избегала, помогая Невиллу и Лаванде убирать.       Малфой стоял у входа в палатку, глядя на неё так, будто хотел что-то сказать, но она его игнорировала.       Гермиона не поднимала взгляда от лесной земли, пока наконец не забралась в свою палатку, не заплакала — молча, — и не уснула.