Правда или действие (Холдер)

Холдер возвращается под вечер. Он думает, что выглядит как человек, которого только что переехал поезд, а не как счастливый и беспечный папаша маленькой принцессы. Удивительно, но похоже по Саре тоже проехал кто-то тяжелый – асфальтовый каток, не меньше. Она сидит в гостиной и безучастно переключает каналы, думая о чем-то своем. Кажется, она сейчас вовсе не здесь: не в его доме, не в Сиэтле и даже не в границах штата Вашингтон. Она витает в облаках, пока он тащит свое раздавленное тяжестью тело к дивану. – Как все прошло? – спрашивает Линден, и ее лицо на короткий миг озаряется светом. Это внутреннее сияние, отражаясь, попадает и на него, и Стивену вдруг становится лучше. В самом деле, чего он так завелся из-за слов Кэролайн? Она всегда была далека от его проблем и мироощущения. Быть удобной – не значит быть комфортной. Он смотрит на Линден, на ее длинную футболку и не может удержаться от дерзости: – Черт, я бы сейчас с удовольствием зарылся в один из твоих свитеров! Быть колючей – не значит быть безразличной. Сара морщит нос и привычно огрызается в ответ: – Ты собрался гнездиться, Холдер? Я могу принести тебе парочку! – Ха-ха! – он дразнит ее и запускает руки под тонкий слой хлопчатобумажной ткани, осторожно касаясь ее теплой кожи своими холодными пальцами. Линден слегка вздрагивает, но не отстраняется от него. Она позволяет ему деликатно умолчать о прошедшей вечеринке, и он ей безмерно благодарен. Иногда слова определенно не нужны и даже губительны. Наверняка, Сара думает, что разговоры о Кэролайн беспокоят его. И это, блядь, правда! Но не так, как она себе это представляет. Он думает, что Линден чувствует свою вину за его неудавшийся брак! Формально, так и есть! Но он давно не делит мир на черно-белый спектр. Поэтому Стивен прижимает ее хрупкое тело к себе, прокладывая своими пальцами маршрут вдоль ее поясницы, и зарывается лицом в ее очаровательную копну. – Почему ты уволился? – вдруг интересуется она, запирая его ладони своими, чтобы он не смог вырваться из ее бульдожьей хватки. – Нам обязательно говорить об этом? – лаконично возражает он, не пытаясь опротестовать этот дерзкий захват власти. Как странно они поменялись местами! Ведь обычно это Холдер – тот, кто задает неудобные вопросы. Линден же вечно обороняется. Когда их динамика совершила этот хитрый переворот на сто восемьдесят градусов? – Когда-нибудь, – говорит она спокойно, – нам придется всё обсудить! Она намеренно напирает на слово «всё». – Потому что я не хочу никаких недомолвок между нами, – она смотрит на него с пылом и железобетонной уверенностью. – Любая недосказанность разрушает отношения, и ты это знаешь! Теперь она бьет по слову «ты», не оставляя ему шансов, и продолжает сверлить его своей голубой бездной. –Хорошо, – неохотно соглашается он, – но не более одного вопроса за день! Представим, что это такая своеобразная игра в «правду», но без права уйти от ответа. – Так почему? – уже тише повторяет она свой вопрос. Стивен болезненно морщится. – У меня был ужасный учитель, знаешь? Он что-то сломал во мне так сильно, что никто не смог починить. Я всегда хотел быть хорошим… – он вдруг чувствует, что задыхается, и невольно прижимается головой к ее плечу, пытаясь скрыться от ее испытующего взгляда. – Но, проблема в том, – продолжает он уже спокойнее, вдыхая ее тепло, – что мои представления о хорошем были какие-то неправильные. Я был таким с Кэролайн много-много раз… – он вдруг подскакивает с дивана, вырываясь из плена ее рук и фруктового запаха шампуня для волос, и начинает отчаянно шарить по карманам, ища заветную пачку сигарет, но они привычно пусты. Тогда он снова падает на диван и запрокидывает голову назад, успокаивая дыхание и собственные нервы: – Я был чертовски хорош без тебя, Сара! Ты в курсе? Ни одного нераскрытого дела, лучшие показатели в отделе! Он внимательно смотрит на нее, на ее широко раскрытые глаза, на руки, крепко сжимающие маленькую подушку на животе. Она понимает, о чем он! Нахуй все! Он точно в этом уверен. Стивен чувствует, как внутри него что-то переламывается с оглушительным хрустом, и, чтобы минимизировать ущерб, чтобы не дать этому себя сломить, он кидается вперед. Холдер почти грубо хватает Линден за затылок и притягивает к себе. Он хочет удостовериться, что она реальна, что она в его гостиной, здесь, с ним! Сара отвечает с той же страстью, когда их губы неистово сталкиваются, словно она тоже на секунду усомнилась в реальности мира вокруг нее. Их зубы щелкают друг по другу, пока их языки пытаются отыскать гармонию в этой отчаянной битве. Наваждение не длится долго. Украв момент, Стивен резко отстраняется, позволяя себе слабость полюбоваться Сарой. Он мягко проводит ладонью по ее щеке, осторожно фиксируя ощущения в своих пальцах, фотографируя ее образ для своего собственного архива. Но короткого момента всегда недостаточно! Нет! Он снова сокращает расстояние, его язык скользит по ее коже, по ее нижней губе, запоминая вкус, контуры и любые мельчайшие шероховатости и неровности. Он сохраняет в памяти это ощущение и наконец отпускает ее. Линден выглядит восхитительно в полумраке гостиной, пока блики телевизора танцуют на ее лице! Блядь! Какая же она красивая в этой своей длинной футболке со слегка растрепанными волосами и розовыми и влажными от его слюны губами. Холдер медленно выдыхает и возвращается к ее вопросу. – Однако, потом я понял, что быть хорошим и быть счастливым – не одно и то же! – он поворачивается к Саре и виновато улыбается. – Ты была права, Линден! Относительно нас! Мне нравилось жить этой странной жизнью, когда весь мир сжимался до маленькой капельки крови на асфальте, и ты – единственный, кто может услышать ее стон. Все эти мертвые… не пойми меня неправильно, это ты у нас мастер спиритических сеансов… я не такой! Даже близко! Но все эти бессонные ночи, забитые табачным смогом легкие… в этом было свое очарование…, и ты… спорящая со мной! Дерзкая! Смелая! Резкая в своей правоте… Он на секунду замолкает, подбирая слова: – В какой-то момент я просто перестал чувствовать, что я хорош, понимаешь? Не по отчетам у Реддика! А по-настоящему! А я, видишь ли, до сих пор отчаянно хочу быть таким! Он смотрит на Сару, пока она ковыряет пальцем какую-то нитку на подушке, опустив глаза и прикусив губу. – Ты бы вернулся? – осторожно спрашивает она, встречаясь с ним взглядом. Он пожимает плечами в ответ: – Кто знает… И вдруг чувствует неимоверное облегчение, как будто переехавший его сегодня поезд неожиданно определился с маршрутом следования и скатился с его широких плеч. – Я бы мог кормить тебя пончиками! – дерзко ухмыляется он. – Иногда угощать сигареткой-другой… Он видит, как на лице Линден снова расцветает улыбка. – Но, – он лукаво щурится и прислоняется к ней плечом, – при условии, что я за рулем! – Эй! – Сара бьет его по колену и наигранно хмурит брови. – Ты водишь ужасно осторожно для такой бедовой головы! Она пытается выглядеть уязвленной. – Все правильно, малышка! Я очень расчетлив! – игриво соглашается он и впервые за день полностью расслабляется, склонившись головой к ее плечу. Она выразительно выгибает бровь, явно несогласная с его собственной оценкой, и становится серьезной. – У меня тоже есть, что тебе рассказать! – она непроизвольно вздыхает, делая мученическое лицо. И Стивен не может удержаться, чтобы не пошутить: – Надеюсь, это не истории в духе: «Я была плохой девочкой в прошлом году, и теперь Санта не подарит мне…» – Холдер! – Сара угрожающе рычит и надувает губы. – Я серьезно… – Я тоже! – смеется он. – Когда я уже услышу какие-нибудь глупости, вроде «Линден в баре», «Линден и красная помада», «Линден и…» – Бла-бла-бла, – перебивает она его трёп и прижимает к его губам свою хрупкую руку. Он ухмыляется в ответ и целует ее в ладонь. – Я весь в внимании, босс! – бубнит он в тепло ее кожи. – Реддик снова был здесь! – начинает она без долгих предисловий, и Стивен чувствует, как его сердце пропускает удар. – Ты серьезно? – он вмиг теряет былую беспечность. – Чего он добивается? – В мусорном баке лежит папка, – спокойно продолжает Сара, игнорируя его замешательство, – если хочешь, мы можем пойти и забрать ее. Ее тихая уверенность передается и ему. – Рыться в помоях? – он слегка толкает ее плечо своим. – Я рассчитывал на что-то более традиционное этим вечером… Линден слегка приподнимает брови. – Ну знаешь, совместный ужин, потом душ, потом… – он не может удержаться и проводит рукой по ее бедру вверх. Это легкое касание почти неощутимо физически, но он чувствует, как взгляд Сары завороженно следует за его пальцами, и этого достаточно, чтобы он стал нетерпеливым. – Пойдем! – он подскакивает с дивана и тащит ее к выходу. Уже темно, холодно и идет дождь. Холдер натягивает на Линден свою куртку, потому что она первой попадает ему под руку, и достает из верхнего ящика комода ручной фонарик. Они выходят на улицу и воровато оглядываются по сторонам. Никого нет. Стивен уверенными шагами достигает бака и с деланным равнодушием заглядывает внутрь. Поиск папки занимает несколько секунд. Тонкий луч света падает прямо на нее, сиротливо лежащую сверху, на куче больших полиэтиленовых пакетов. Он забирает ее и захлопывает крышку, пока Сара топчется рядом, продолжая оглядываться по сторонам. Они пробыли под дождем всего несколько минут, но по возвращении домой с волос Холдера капают крупные капли – его джемпер промок, как и кроссовки. Линден хмурится, оглядывая его беспорядок, и слегка качает головой: – Что ты там говорил о планах на вечер? Стивен понимает ее без лишних слов. Он откладывает папку в сторону, а затем начинает стягивать с себя промокшую одежду. – Я думаю, – с весельем в голосе рассуждает он вслух, – что первую часть программы следует пропустить… Линден послушно кивает головой и отступает к лестнице на второй этаж, попутно сбрасывая с себя его куртку, а следом и свою футболку. Холдер позволяет ей двигаться медленно и без спешки, предвкушая удовольствие. – Я предлагаю перейти сразу ко второму пункту программы! – с вызовом в голосе объявляет она. Они одновременно срываются со своих мест, словно почувствовав вибрации друг друга. У Линден преимущество, но Холдер быстрее. Где-то на последних ступенях он догоняет ее, и она покорно падает в его объятия, обвивая его широкие плечи руками. Она хохочет от восторга, и Стивен думает, что этому дому невероятно не хватало ее смеха. Он несет ее в ванную, совершенно забыв о серой папке, ожидающей своей участи на комоде в прихожей. Он заглянет в нее позже. Завтра! На следующей неделе. Никогда! Последняя мысль особенно греет его сердце. Больше никаких девочек в багажниках! Или, по крайней мере, не сегодня!