Абердин (Линден)

Утро субботы проходит в привычной атмосфере домашней суеты. Холдер особенно деятелен. Пока Линден шаркает по кухне в пижамных штанах и растянутой футболке, пытаясь сварить себе кофе, он печет блинчики, легко орудуя сковородой, словно она волшебная палочка, каждый взмах которой увеличивает горку ароматных лепешек на тарелке. – Кали обожает их. Возьмем с собой в парк и устроим пикник! – говоря это, он переливает в термос свежезаваренный ягодный морс, щедро приправляя его листиками мелиссы и ломтиками лайма. – Вы не замерзнете? – Сара недобро косится за окно, где осень разбушевалась настолько яростно, что слово «пикник» звучит по меньшей мере самонадеянно. – Ждал, когда ты спросишь, – Стивен улыбается и на время убирает сковородку с плиты. С заговорщическим видом он уходит на второй этаж и возвращается оттуда с толстовкой в руках. Той самой, что она ему подарила на прошлой неделе. Вот, что меня согреет этим холодным днем! – восторженно заявляет он. – Ты же поняла, о чем я? Линден закатывает глаза: – У меня проблемы с этим, ты же знаешь! Но, кажется, конкретно эта мысль вполне прозрачна! Холдер удовлетворенно хмыкает и бережно кладет ее подарок на диван: – Думал, надеть на свидание… но дресс-код и все такое… Дождалась, малышка! Последние слова он адресует толстовке и нежно проводит по ткани рукой. Сара еле сдерживается, чтобы не ляпнуть вслух что-нибудь ехидное, назвать его придурком, например. Но к чему лицемерие! Именно за это она его и любит! В этом весь смысл! Пожалуй, только это имеет значение! Поэтому она застывает с нелепой улыбкой на лице, любуясь им тайком, пока он занят этими монументальными приготовлениями. – Если пойдет дождь, – уже более практичным тоном добавляет он, – в парке есть беседки под крышей. Я оставил Кэролайн, наверное, тысячу сообщений с подробными инструкциями на случай дождя или ветра. – Ты, как всегда, дальновиден, – Сара представляет нервное выражение лица его бывшей, пролистывающей вереницу сообщений от Холдера с фотографиями рекомендованного количества слоев одежды в зависимости от температурного режима, и еле сдерживается от самодовольной ухмылки. Иногда Стивен бывает невыносим в своей дотошности! Но, в случае с Сарой, это, скорее, плюс. Жирный плюс! Холдер снова возвращается на кухню, чтобы продолжить свои кропотливые приготовления. Линден идет за ним следом хвостом и никак не решается поделиться своими настоящими планами на сегодняшний день, такими, как поездка в Абердин. – Я могу задержаться у Реджи… я к тому… – она болезненно вздыхает. – Что ты… – Думаешь, – Стивен перебивает ее, – я могу тебя потерять? Сара пожимает плечами: – Мало ли… решишь, что я сбежала… или еще хуже… – Мне стоит начать переживать? – Холдер вдруг замирает на месте и весь его благодушный настрой улетучивается. – Нет! Нет! – Линден подходит к нему и утыкается носом в его плечо. – Не слушай меня… вечно я все порчу… – Что за бред! – тон Стивена смягчается. – Просто позвони мне! Хорошо? – Конечно! – соглашается она. Сара ощущает щемящую тоску при мысли, что ей придется его оставить, хотя она планирует отсутствовать всего несколько часов. Линден продолжает ходить за ним по дому, пока он переодевается, испытывая мучительную потребность рассказать о своем намерении съездить к Генри Олкинзу сегодня. И не решается. Потому что это испортит его досуг с дочерью. Он будет переживать, нервничать. Разве это то, чего она хочет? Конечно, они могут дождаться воскресенья. Но Линден и «ждать» – взаимоисключающие понятия. Не тогда, когда она вышла на финишную прямую! Не тогда, когда полиция вот-вот предъявит обвинения Шону Коксу и сделает из него козла отпущения. Она помогает Холдеру упаковать блины, морс и металлические походные кружки, после чего тщательно разглаживает на нём толстовку, хотя она и без того выглажена с иголочки. – Ты такой красивый! – она не может удержаться от комплимента и снова прижимается к нему. – Ты меня пугаешь, честное слово! – Стивен нежно поглаживает ее по спине. – Напоминаешь, бродячую кошку, клянчащую еду. – Холдер! – Линден отстраняется от него и хмурит брови. – Сегодня нарушим правила, получается? – это намек на их новое расписание управления автомобилем. Стивен осторожно касается её руки, задерживаясь пальцами на ладони. Он теплый, и Линден еле удерживается от навязчивого желания уткнуться ему в грудь и больше не отпускать. – Первый и последний раз! – Сара с тяжелым сердцем идет в прихожую и берет с комода брелок. Она уже давно собрана и готова к поездке. Но что-то удерживает её от того, чтобы покинуть это место. Дом. Храм. Додзё, как любит называть его Холдер. – Может останешься? – словно читая её мысли, предлагает Стивен. – Погуляем с Кали, потом навестим Реджи. Линден отрицательно качает головой в ответ: – В последнюю встречу я наговорила ей столько глупостей… Не хочу множить неловкость. Холдер догоняет ее у самой двери и притягивает к себе, чтобы едва коснуться губами виска: – Тогда делай, как лучше. Линден благодарно цепляется за его руку и, помешкав, выходит из дома. Она снова испытывает это странное желание покурить. С затаенным разочарованием она вспоминает про сигареты Холдера, спрятанные где-то в доме на черный день, хотя часть ее надеется, что эта заначка никогда не пригодится. Она едет на знакомый пирс и удивляется собственной самонадеянности. С чего она уверилась, что Реджи будет здесь? Так удачно поджидать ее на лодке? Пару недель назад, по дороге в центр NA, она боролась с таким же водоворотом чувств, когда не знаешь, что хуже – иметь возможность посмотреть реальности в лицо и бояться результата, или понять, что эта реальность существует только в твоей голове, счастливо выпестованная годами самоизоляции. Судно Реджи на месте. Сара ощущает прилив волнения, когда поднимается на борт. Реджи сидит на палубе в удобном кресле с бутылкой пива в руках и вглядывается в серую промозглую даль. – Привет! – Линден робко здоровается и моментально превращается в ту самую маленькую девочку, отданную на воспитание «системе». – Я уже думала не дождусь тебя! – ворчит женщина. Ее суровое выражение лица мгновенно смягчается, и она тянется всем корпусом вперед. – Где Элиан? – осторожно интересуется Сара и подходит ближе. – Уехала за покупками! – Реджи поднимается со своего места и неуклюже прижимает к себе гостью, она проводит руками по ее голове и плечам, будто не верит, что рыжеволосая женщина перед ней настоящая, из плоти и крови. – Мы планируем небольшое путешествие! – спешит пояснить она. – Это Джек меня сдал? – Сара отстраняется от Реджи и позволяет себе внимательно разглядеть ее. На ее макушке прибавилось седых локонов, да немного осунулось лицо, но в целом она все та же. – Ты вроде выглядишь свежее? – игнорируя вопрос, Реджи выносит оправдательный вердикт. – Все-таки, перемены пошли тебе на пользу! – Я просто хорошо сплю и больше ем! – смеется Сара, пытаясь скрыть неловкость, вызванную этим замечанием. – Есть причины? – за годы разлуки Реджи не утратила былой прозорливости. Линден не хочет говорить ей о Холдере, потому что боится реакции. Вряд ли такой мужчина, как он, производит впечатление надежного партнера. Да и Сара всегда выбирала других. Кого-то, кто имел статус, на кого она могла смотреть снизу-вверх с наивным девичьим восхищением в глазах. Либо, наоборот, кто бы смог смотреть на нее снизу-вверх. Холдер – равный, и потому уникальный. Как редкий экземпляр бабочки, представленный в одной из его энциклопедий. – Ты злишься на меня? – Линден прикусывает губу и смотрит себе под ноги, избегая взгляда Реджи. Правильнее было бы сказать «прости», но Сара не чувствует своей вины. Она была довольно груба и резка в своих высказываниях, но впервые в жизни по-настоящему честна в своей реакции. Жалеть человека, желать ему лучшего не означает принимать его. Реджи всегда была именно такой: заботливой, сочувствующей, но не принимающей. Она всякий раз хотела, как лучше, но с каждой попыткой становилось только хуже. – Ты не виновата в том, какая выросла, – Реджи вздыхает и продолжает, – неудобной, что ли… – Да, точно, – у Сары подступает к горлу ком, – чего-то подобного следовало ожидать... – А я переживала! – Реджи не унимается, напротив, распаляется все больше и больше. – И не только из-за тебя! Джек вырос на моих глазах! – Я знаю, – Линден все еще смотрит в пол, – но ты же понимаешь, что жалость унижает? Я, правда, благодарна тебе за многое! Ты была единственной, кто у меня по-настоящему был, но не так... к сожалению, не так! Сара наконец поднимает глаза и встречается взглядом с Реджи: – Давай попробуем еще раз? Женщина напротив Сары застывает на долгие несколько мгновений, на ее лице мелькают отголоски разнообразных эмоций. Линден знает каждую из них. Она видела их много раз: когда сбегала, когда возвращалась, когда снова и снова поступала не так, как должно. – Ты ведь знаешь, что я не изменю своего отношения к тебе? – Реджи произносит это с самой искренней теплотой в голосе. – Несмотря ни на что… – Да, – соглашается Сара, – нам не обязательно любить друг друга… но Джек скучает по тебе, я знаю. А я… не хотела бы быть той, кто всего его лишает… Линден протягивает вперед руку, как будто предлагает Реджи сделку, та робко подает в ответ свою, будучи не до конца уверенной в намерениях Сары. – Поздновато, не находишь? – в интонации Реджи слышится упрек, тогда как она сама стойко выдерживает не слишком ласковую хватку Линден. – Поздно лучше, чем никогда! – ухмыляется Сара и ослабляет тиски. Реджи молчаливо принимает этот компромисс, предлагая раз и навсегда зарыть топор войны: – Что-нибудь поешь или выпьешь? У меня полно пива в холодильнике! – Я за рулем! – отнекивается Линден. – У меня есть срочное дело! Она осматривает владения Реджи и ощущает кислый привкус ностальгии. Когда-то здесь было неплохо. Колыхание лодки на воде создавало иллюзию покоя, который она так упорно искала, но нигде не могла найти. Тонущий человек готов цепляться за любую соломинку, пусть даже она станет свидетелем его скорой смерти. – Где ты остановилась? – продолжает свой допрос Реджи, не замечая ее внезапного приступа тоски. – Какой-нибудь очередной дешевый отель? – она качает головой от внутреннего негодования. – Мне жаль, что у тебя так и не появилось места, где ты могла бы чувствовать себя достаточно комфортно. – Появилось! – Сара проводит рукой по борту и садится на корму, раздраженная тем фактом, что женщина напротив нее всегда предполагает худшее. – Ты не шутишь? – Реджи отставляет свою бутылку в сторону. – И какой город ты выбрала своим? На ее лице тысячи оттенков любопытства и недоумения, они слишком интенсивны, поэтому сразу обнажают сложные узоры морщин. – Ты сейчас на мне дыру прожжешь! – Сара смеется и дерзко отхлебывает глоток из позабытой Реджи бутылки. Разговаривать по душам всегда сложно! Особенно с теми, кто никогда не поймет «до конца». Реджи наконец выходит из ступора и забирает у Линден пиво. – Я не буду тебе ничего говорить, поняла? – она грозит ей кулаком и делает строгое лицо. – Не хочу, чтобы ты решила, что я тебя осуждаю или как-то лезу в твою жизнь! Ты была права в тот раз! Хоть и заслужила хороший подзатыльник, говоря по совести! Поэтому просто приезжай, когда хочешь! Приезжай, поняла? – Я не ждала ничего меньшего! – Сара одобрительно качает головой. Она уже хочет развернуться и уйти, но Реджи останавливает ее своим вопросом: – Ты надолго? Джек сказал, ты тут около недели или чуть больше... Линден замирает на мгновение, застигнутая врасплох, но быстро собирается с духом и нарочито громко объявляет, жмурясь от собственной решительности: – Думаю, навсегда! Почему-то бутылка неуклюже выскальзывает из рук Реджи и с треском бьётся об пол. Сара делает вид, что не замечает этой красноречивой реакции. – Мне пора! – говорит она как можно более беззаботно и направляется к пирсу. Теперь, когда она оставила эти нелепые попытки убежать от реальности, ей стало гораздо лучше. Было крайне бессмысленно заставлять Реджи ждать ее визита целых пять лет! В конце концов, никто не виноват, что иногда одной любви и заботы недостаточно! Линден садится в автомобиль и колеблется еще некоторое время. Совесть грызет ее изнутри, отравляя все, что есть хорошего в этом дне. Но, кто бы она была, если бы игнорировала свое нутро? Было ли это честно по отношению к ней самой? Что важнее? Остаться верной другим или самой себе? Линден вздыхает, потому что не знает правильного ответа. Она снова и снова представляет перед собой Холдера и думает, что он не заслуживает ни один из вариантов. Она берет в руки мобильник и хочет написать ему. Это кажется жутко грубым. Уведомить его о своих планах простым текстовым сообщением. Однако, и предупреждающий звонок все еще не кажется хорошей идеей. «Лучше езжай уже!» – бубнит она себе под нос и принимает решение. Она скажет Стивену о поездке вечером. Он, конечно, не будь рад ее опрометчивой порывистости, но поймет. Он – единственный, кто способен ее понять. К тому же она знает действенные способы вернуть его расположение. Линден ухмыляется про себя, представляя очаровательные непристойности, способные расплавить даже самых стойких оловянных солдатиков, но тут же хмурится на собственное распутство и с громким вздохом возвращается в реальность. До Абердина два с половиной часа езды, ей нельзя терять драгоценное время. Кроме того, по дороге ей необходимо сделать небольшую остановку. Сара снова заезжает в многоквартирный комплекс, в котором проживает чета Олкинзов. В зоне лобби ее встречает уже другой консьерж, тоже молодой, благоухающий и приветливый. Сара поднимается на двенадцатый этаж и ощущает привычное нетерпение. К счастью, дверь нужной ей квартиры открывается быстро. Та же зеленоглазая женщина с тем же недоумением встречает ее на пороге своих апартаментов. – Детектив Линден, – без лишних предисловий представляется Сара, – мы с моим напарником беседовали с вами вчера. – Я помню, – миссис Олкинз выглядит сбитой с толку, – и не понимаю, чем еще могу вам помочь! Она смотрит на Линден испуганными глазами, и едва дышит от страха. Уголок ее рта истерично дергается, выдавая нервное напряжение. – Адрес! – Сара решает не томить эту женщину. – Мне нужны координаты вашего мужа в Абердине. Объяснение цели визита Сарой никак не размораживает женщину. Кажется, она застыла ледяной глыбой в своей тревоге. – Я… я не понимаю, – шепчет она и облокачивается на дверь, как будто боится упасть без должной опоры. – Мне просто нужно с ним поговорить, миссис Олкинз, – Сара пытается ее успокоить, как может, но из нее плохой утешитель, ее слова только еще больше пугают женщину. – Вы понимаете, о чем я вас прошу? – Линден старается, правда, старается звучать как можно спокойнее и дружелюбнее. – Это неофициальный визит! Вашему мужу ничего не угрожает! Женщина мотает головой, но ее глаза остаются затравленными, тогда Сара теряет терпение. Она бесцеремонно проходит в квартиру, минуя окаменевшую хозяйку, и идет на кухню. Там она хватает первый попавшийся стакан и набирает в него воды из-под крана, после чего отхлебывает из него немного жидкости, но не глотает. Когда Сара возвращается, миссис Олкинз все так же стоит у дверей, вцепившись в деревянный наличник мертвой хваткой. Линден беззастенчиво разворачивает женщину к себе лицом и выталкивает воду через сомкнутые губы, окропляя женщину мелким дождем из брызг. Водная процедура оказывает должный эффект и выводит женщину из оцепенения. Она хлопает глазами и выдавливает из себя короткое: – Да! – Диктуйте! – командует Линден, не давая женщине опомниться. Миссис Олкинз сообщает адрес проживания матери ее супруга, а также место, где должно пройти празднование торжества. Удовлетворенная, Линден наскоро прощается с хозяйкой апартаментов и торопится к своему автомобилю. Ей бы очень хотелось застать Генри Олкинза до начала торжества, чтобы не стать причиной сердечного приступа кого-нибудь из близких, когда она в присутствии гостей продемонстрирует свой липовый полицейский значок. Теперь она не может отступить, хотя мысли о Холдере не дают погрузиться в расследование судьбы Уилла Росса. Она представляет Стивена в парке с Кали, беззаботного, легкого и по-домашнему уютного, с термосом и горой блинов. Ее сердце рвется на части от желания быть там, с ним, но она по-прежнему здесь, поглядывает по сторонам, изучая однообразные пейзажи, типичные для междугородных трасс. Среди них: пустующие заправки с небольшими магазинчиками, где можно купить кофе и какие-нибудь резиновые от срока давности снеки, силуэты гор, расположенных чуть поодаль от дороги, а также баннеры и указатели, порядком полинявшие от времени и отсутствия должного ухода. В любой другой день, в другом состоянии, эти виды вполне могли бы стать причиной остановки и поводом для мимолетного дорожного очарования. Но Линден не умеет впечатляться мелочами, ей нужен проводник, и сейчас, она намеренно покидает его, отъезжая от Сиэтла все дальше и дальше. Сара изредка отвлекается на телефон, мысленно ожидая звонка. Если Холдер все-таки решит связаться, чтобы поинтересоваться ее делами, она не станет скрывать от него правду. Эта мысль успокаивает совесть, глушит тревогу, позволяя Линден сконцентрироваться на монотонном шуме двигателя. Удивительно, но судьба Уилла Росса снова ускользает от нее. Теперь она думает о свидании. Черт возьми! Сара хмурится, потому что не может вспомнить, когда она ходила на свидание в последний раз и ходила ли вообще? Ухаживания Грега не в счет. Она была слишком молода и неопытна, поэтому рожок с мороженым и прогулка по парку автоматически воспринимались неопровержимым доказательством любви. Нет, она, конечно, бывала и в кино, и в ресторанах, но так, чтобы на инстинктивном уровне не тонуть в неловкости, ни разу! Линден роется в бардачке и разочарованно цокает, потому что вдруг жалеет, что совсем не подумала о макияже. Ей почему-то хочется совершить какую-нибудь глупость, к которым можно смело отнести покупку помады. Ее губы вечно сухие и искусанные, как живое свидетельство крайнего эмоционального истощения. Сара забыла, когда пыталась это скрыть, но для вечера воскресенья ей хочется чего-то другого. Посмотреть на себя под другим углом. Это не изменит ее привычного уклада, потому что утром в понедельник, она снова превратится в Сару Линден – фанатку свитеров и удобной обуви без каблука – как та золушка из сказки про прекрасного принца и злую мачеху. В этих размышлениях она проводит большую часть пути и, когда оказывается у нужного ей дома, даже не сразу вспоминает, по какой причине очутилась здесь. Дом не выглядит нарядным или торжественным, ничего в его фасаде не выдает грядущее празднование юбилея. Линден сверяется с адресом и надеется, что тишина обманчива, а виновница торжества и ее сын еще не успели покинуть это место. Линден нетерпеливо стучится в дверь. После нескольких мучительных минут ожидания ей все-таки открывают. Мужчина! Линден сразу узнает его и невольно улыбается одной из своих самых лучших улыбок. – Отдел убийств! – Сара демонстрирует значок. – У вас есть минутка? Мистер Олкинз не выглядит удивленным, скорее удовлетворенным, и оттого расслабленным. – Жена звонила, – спешит объяснить он, – я даже устал ждать. – Вы знаете, по какому поводу я вас ищу? – интересуется Линден. – Можем прогуляться? – мужчина перебивает ее. – Не хочу тревожить маму. Мы уложимся в пятнадцать минут? У нас скоро торжество. Сара согласно кивает: – Не думаю, что это надолго. Генри Олкинз, не теряя времени, отворачивается от Линден и кричит кому-то вглубь дома: – Это по поводу оформления площадки! Я ненадолго! Он не дожидается ответа и спешит спуститься с крыльца. – Главное, не тушеваться! Иначе мама завалит вопросами, – он улыбается и едва слышно хихикает над собственной смекалистостью. Линден внимательно оглядывает его с головы до ног. Генри Олкинз – типичный белый воротничок. Высокий, но сухой, с редкими, русыми волосами, зачесанными с помощью толстого слоя геля на затылок. Он жилист и проворен, а, значит, вполне способен лишить жизни, но его слишком добродушная манера вести диалог сбивает с толку. Вряд ли такой человек мог орудовать ножом, а потом спокойно надувать шарики в гостиной своей дорогой родительницы. Опыт подсказывает Саре, что перед ней не убийца, но она не раз убеждалась, что поспешные выводы бывают обманчивыми. – Вы владеете лодкой на озере Юнион? – Линден осторожно начинает свой неформальный допрос. – Да, – подтверждает мужчина, – люблю прятаться на ней от гнева жены! – он снова хихикает, и Сара едва не закатывает глаза на его попытку пошутить. – Вы в курсе, что в конце июля в районе станции произошло убийство? Они не спеша идут по тротуару, но этот вопрос заставляет Генри Олкинза застыть на месте. Он как-то разом бледнеет и теряет игривый настрой. – О чем речь? – он испуганно моргает глазами. – Я не знаю ни о каком убийстве! – Понимаю, – Сара наигранно вздыхает. – Город большой, кому какое дело до смерти молодого паренька! Мужчина начинает судорожно озираться по сторонам: – Меня в чем-то подозревают? – Пока нет, – твердо заявляет Линден, делая акцент на последнем слове, – но вы можете помочь разобраться! – И как же? – мистер Олкинз все еще растерян, но к нему уже возвращается прежнее самообладание. – Было ли такое, – Сара переходит к главному, – что по дороге на лодочную станцию вам пришлось разнимать двух мальчишек? – Кто-то из них мертв? – мужчина снова становится белым, как мел, откатываясь к состоянию паники. Сара намеренно игнорирует его вопрос. – Ваши показания могут помочь в расследовании… – упрямо заявляет она. – Да, – Олкинз собирается с мыслями и подтверждает слова Шона Кокса, – в тот день я повздорил с женой, был выходной… знаете… я не часто кого-то разнимаю… своих детей у меня нет… работа спокойная… я тоже… Он пытается пошутить. На сей раз Линден не пытается его прервать, пусть острит, сколько хочет, если ему так проще и спокойнее. – В общем, я хотел покататься немого… вода так успокаивает… я уже почти дошел до станции… – голос мужчины становится все громче, словно он снова оказался тем вечером на озере. – А тут эти двое… катаются по земле… одежда грязная, земля-то сырая… я, недолго думая, прикрикнул на них… даже разнимать не пришлось… один из них давай ругаться матом, одежду отряхивать, ну он и выглядел вроде ничего… пригрозил второму, плюнул и пошел… Сара внимательно слушает показания Генри и ощущает облегчение от факта, что Шон не врал. Он действительно не убивал. Самое тяжелое в работе полицейского – находить трупы детей. К этому невозможно привыкнуть, особенно если есть свои, но не менее тяжело сажать за решетку тех, кто еще вчера был ребенком, и, не успев отрастить крылья, вынужден расстаться с ними навсегда. Всегда проще, если убийца какой-нибудь Ракиль или Хуаким, по крайней мере, они похожи на «плохих парней», в отличие от того же Шона или Кайла. – Что было дальше? – Сара ощущает предательское нетерпение, ее самообладание подобно мыльному пузырю, достигшему твердой поверхности и готовому лопнуть в любую минуту. – У парня был разбит нос, – Генри Олкинз пожимает плечами, – может, перелом, я не разбираюсь… Предложил ему позвонить кому-нибудь… Он только рассмеялся в ответ… – Почему? – Линден реакция Уилла кажется странной. – Оказывается, – мужчина победоносно разводит руками, – тот второй швырнул телефон паренька в озеро, чтобы он больше не звонил какой-то девчонке… – он снова хихикает. – Роковая красотка, не иначе… в моей молодости тоже были такие, которые крутили хвостами… – Можно ближе к делу? – Линден обрывает поток воспоминаний, не готовая погрузиться в ностальгию по юности вместе с Генри Олкинзом. – А! – спохватывается мужчина, возвращаясь мысленно к тому дню. – Телефон успел порядком намокнуть, прежде чем этот паренек его достал. Там неглубоко…в общем, не с чего ему было звонить… я дал ему свой! Наверное, лицо Линден становится слишком ошеломленным, потому что мистер Олкинз тут же продолжает объяснение: – Я так… скорее из вежливости… но тот парнишка сказал, что знает несколько номеров наизусть… – Он позвонил с вашего телефона? – Линден гневно шипит, охваченная негодованием. – Да, конечно, – бормочет Генри, – он попросил кого-то приехать, привезти ему чистую футболку с ветровкой, ватные тампоны и перекись. Крайне своевременный набор, – одобрительно пожимает плечами мужчина. – И вы не слышали, с кем он разговаривал? – не унимается Линден. – Нет! – ответ Олкинза однозначен. – Совсем ничего? – Линден отказывается верить. – Голос принадлежал мужчине или женщине? – настойчиво расспрашивает она. – Да откуда я помню! – не выдерживает он и срывается на крик. – Это было в июле! Я не всегда помню, что делал неделю назад! Тем более такие подробности! – Хорошо, хорошо, – Линден успокаивает его. – Он позвонил! Что потом? Мужчина хмурится, восстанавливая в памяти события того дня: – Я побыл с ним еще какое-то время… у меня были салфетки… он умылся, хотя кровь все равно сочилась из носа тонкой струйкой… потом я хотел уже пойти на лодку, но со стороны озера надвигалась нехилая такая туча! Я подумал, что это знак… Мальчишки вовремя попались мне на пути. – Вы оставили его там? – сухо интересуется Сара. – Слушайте, – взвизгивает Генри, – он сказал, что с ним все в порядке, что к нему сейчас приедут… он не выглядел как человек, которому необходима неотложная помощь. – У вас сохранился этот номер? – Линден не хочет давать оценку действиям мистера Олкинза. Теперь это не имеет значения. – Не знаю, – пожимает плечами мужчина, – давайте посмотрим! Он начинает копаться в истории звонков, пытаясь добраться до июля. Сара заглядывает ему в мобильник и не может сдержать разочарованного вздоха – последний звонок датируется первым августа. – Я периодически очищаю память, – оправдывается мужчина. – Не извиняйтесь, – Сара решает сжалиться над ним, – есть способ получить данные быстрее. Ее интерес к Генри Олкинзу моментально гаснет, она лезет в карман за собственным телефоном и набирает Реддика. Как предусмотрительно было записать его номер, хотя Саре и не нравилось наличие этого имени и фамилии в списке своих контактов. – Я могу идти? – вкрадчивый голос из-за спины пугает Линден, потому что она уже забыла о существовании своего собеседника. Она вздрагивает и оборачивается к мужчине: – Да, конечно, вы очень помогли! Сара мучительно вслушивается в гудки и с облегчением выдыхает, когда слышит трескучий голос в динамике. – У меня выходной, Линден, – полушутя ругается Реддик в трубку, – хотя, о чем я? Тебе такое слово не знакомо… – Я тоже рада тебя слышать, – Сара перебивает его, пока он не сказал чего-нибудь лишнего, того, что заставит ее послать его нахуй, прежде, чем она успеет озвучить свою просьбу. – Мне нужно, пробить один телефонный номер, точнее, отследить один конкретный звонок, датированный июлем, – она говорит информацию сухо, старательно избегая любого повода для конфронтации. – Ясно, – Реддик устало вздыхает, – отправь мне данные сообщением. Но ты же понимаешь, что должны быть основания для… – Этот звонок сделал Уилл Росс незадолго до смерти, – с затаенным негодованием объясняет Сара. По ту сторону динамика повисает мучительная тишина. – Карл, – Линден не может удержаться от уточнения, – данные мне нужны сегодня, как можно скорее. Она старается звучать хладнокровно, скрывая от своего собеседника градус внутреннего кипения. – Понял, понял, – ворчит Реддик, после чего завершает вызов, даже не удосужившись попрощаться. Сара еще какое-то время стоит посреди улицы, застыв взглядом на дисплее мобильника. Она знает, что Карлу, даже будучи лейтенантом придется сделать пару важных звонков, прежде чем он получит разрешение на доступ к сим-карте Генри Олкинза. Вмешательство в частную жизнь тщательно охраняется законом. Конечно, вряд ли этот безобидный клерк будет препятствовать следствию, но его согласие все равно потребуется, хоть и задним числом. Линден звонит Холдеру, потому что очень хочет поделиться с ним своими находками, пусть даже ей придется столкнуться с его ворчанием по поводу ее самодеятельности, но вместо гудков ее приветствует голосовой автоответчик, сообщающий о невозможности связаться с абонентом. Почему-то механическая запись родного голоса вызывает неприятный холодок по телу. Сара идет к машине и, не теряя времени, отправляется в обратный путь. Она перезванивает еще раз, спустя полчаса, когда Абердин остается далеким размазанным пятном где-то в пыли автострады, но Холдер по-прежнему остается вне зоны доступа. «Может, он просто занят», – успокаивает Линден саму себя, но почему-то эта мысль не приносит должного удовлетворения. Она давит сильнее на педаль газа и нетерпеливо поглядывает на мобильник, который намеренно положила рядом, на пустое пассажирское сиденье. Он молчит. Через час звук входящего вызова все же пугает ее нетерпеливым дребезжанием, Сара вздрагивает и всматривается в дисплей. – Линден! – она отвечает на звонок металлическим холодом. – Я всегда знал, что вы не зря едите свой хлеб! – комплимент от Реддика звучит не дружелюбно. Сара готова поклясться, что это скорее разочарование, нежели восхищение перед их со Стивеном талантами. – Ты быстрый! – она отвечает не слишком почтительно, но с долей искреннего признания его заслуг. – Я лейтенант полиции, – не без гордости заявляет Реддик и тут же продолжает, – оказывается, номер, на который был совершен звонок с мобильника Генри Олкинза, зарегистрирован на имя Джона Росса… – Отца Уилла? – Сара не верит своим ушам. – Ты же не шутишь? – Обижаешь! – заносчиво объявляет Реддик. – Как только мы получим официальное согласие от Генри Олкинза на доступ к информации с его сотового, выписать ордер будет делом десяти минут. – Стой! – Сара почти кричит в трубку. – Не надо никаких ордеров… Реддик, очевидно, оглушен всплеском ее эмоций, потому что Линден слышит в динамике только недовольное ворчание. – Дай нам пару дней! Здесь что-то не сходится! Карл даже цокает от негодования: – Что не сходится? Линден? Убийство близкими родственниками на фоне личной неприязни – одна из самых частых причин гибели детей и подростков. – Что-то не сходится… – упорно бормочет Сара в трубку и качает головой. – Дай нам два дня! Прошу! – Хорошо, хорошо, – бурчит Реддик, и по его тону слышно, что он уже сдался в этой борьбе, – это же я вас позвал… будь по-вашему! Но… Линден кладет трубку, грубо обрывая его на полуслове, и снова набирает Холдера. Ее опять приветствует автоответчик. Сара раздраженно бросает трубку на сиденье и прибавляет газу, пытаясь скинуть с себя нарастающую панику. Она думает о семье Уилла, о его отце, о котором им, в сущности, ничего неизвестно, кроме того, что он приверженец строгого воспитания. Сара опасается делать какие-либо прогнозы, ей нужно увидеть этого человека своими собственными глазами, поговорить с ним, проникнуть в его голову, если это возможно, и только потом передать в руки сотрудников отдела убийств. С этими мыслями она подъезжает к дому и застает Холдера на крыльце. Идет дождь, но, кажется, он совсем этого не замечает. На Стивене только тонкая майка, исчерченная полосами воды. Линден выбегает из машины, предусмотрительно прикрывая голову капюшоном. Она неуклюже скачет по асфальту, пытаясь обогнуть озера из луж. Только подойдя ближе, она замечает тонкое мерцание огонька, спрятанного под его пальцами, сжатыми в неплотный кулак. – Привет, – Сара тихонько подкрадывается к нему и садится рядом, решительно опускаясь на мокрую доску. – Йоу, Линден, – Стивен выдыхает слова вместе с густым белым дымом. Его взгляд не касается ее, – он смотрит куда-то в глубину дождя – и Сара не уверена, находится ли он сейчас здесь, с ней, или в каких-нибудь запутанных лабиринтах собственных мыслей. – Как прошел день? – спрашивает он и поворачивается к ней лицом. Сара изучает его, тщательно и бесстрастно. От него пахнет сигаретами и виной. Она считывается с каждой микроскопической трещинки на его лице, старя его, делая изможденным. – Я кое-что выяснила, – прямо заявляет Сара, – по нашему делу… Холдер одобрительно качает головой и делает новую затяжку, окутывая их фигуры облаком дыма. – Я тоже, – меланхолично заявляет он, и что-то в его словах, тоне, в том, как он это произносит, заставляет Сару забеспокоится. – Угостишь? – спрашивает она, подавляя нервную дрожь в теле. Он протягивает ей пачку и ухмыляется одними уголками губ: – На особый случай! Не хотел, чтобы он так скоро наступил… Огонька? Сара берет у него сигарету и позволяет поухаживать в этом отравляющем легкие ритуале. Она делает вдох и ощущает привычный знакомый терпкий вкус. Он обволакивает ее горло, принося легкую боль и скрытое удовлетворение. Линден приваливается к Холдеру плечом и всматривается в вечерний хмурый пейзаж, раскинувшийся сразу за территорией крыльца. Она не спросит у него, что случилось, или куда исчезла Кали, или почему он сидит в одной майке под дождем. Сейчас это неважно. Им обоим нужно застыть в этом надломленном моменте и отлежаться в никотиновом облаке. Нет такой проблемы за пределами их хрупкого мирка, которую они были бы неспособны преодолеть. Вместе. – Все хорошо, – Сара не замечает, говорит она это вслух или про себя, – чтобы ни случилось, все закончится хорошо! Стивен ей не отвечает, но Линден знает, чувствует, он верит ей, хочет верить ей.