7. Последний ход

POV Селена

      Вчера мы отпраздновали конец съёмок последнего сезона «Молодых и дерзких». Вилла на Бали — огромная, с бассейном, пальмами и видом на океан — гудела музыкой и смехом до самого утра. Шампанское лилось рекой, кто-то прыгал в бассейн в одежде и танцевал на столах.       Я не помню, когда в последний раз так веселилась.       Были все.       Ракель, моя верная подруга ещё со времен подростковых сериалов, танцевала с парнем, пока Тесс и Эшли пытались её оттащить. Кортни фотографировала каждый момент и обещала сделать альбом «для истории». Тэйлор приехала с бойфрендом и всё время держалась за его руку.       Билл всю ночь находился поблизости. Обнимал меня за плечи, шептал что-то смешное на ухо, приносил напитки, когда я уставала от танцев. Его братья — старший Александр, серьёзный и молчаливый, и младший Вальтер, вечный балагур и заводила — то и дело подкалывали его.       «Билл, ты как привязанный, отойди уже от неё на минуту», — смеялся Вальтер.       Скарсгард только улыбался и прижимал меня к себе крепче.       Были и коллеги по сериалу.       Николас Холт подошёл поздравить с окончанием съёмок. Мы обнялись по-дружески, но я заметила, как Билл напрягся. Он не ревновал — я знала это, он слишком уверен в себе для ревности, — но всё равно бросил на Нико такой взгляд, что тот поспешил отойти к бару.       Кит рассказывал свои бесконечные байки со съёмок «Игры престолов», Лоуренс что-то активно обсуждала с Ниной у бассейна.       Я смотрела на всех этих людей и чувствовала себя счастливой.       Утром многие разъехались. Кто в аэропорт, кто по своим делам. Мы остались. Небольшой компанией — Билл, я, мои девчонки, Стив и его девушка, которую я видела впервые. Позавтракали на веранде, под шум волн и крики чаек. Билл кормил меня кусочками манго и улыбался, глядя, как я пачкаю пальцы.       — Ты такая милая, когда не бритая и с сонными глазами, — сказал он, целуя меня в лоб.       — Я тебя убью, — ответила я, но улыбнулась.       После завтрака мы отправились гулять. Бродили по узким улочкам Бали, заглядывали в лавки с сувенирами, торговались — Билл был бесполезен в этом, он всегда платил больше, чем стоило, потому что ему неловко спорить. Я закатывала глаза, но в душе умилялась.       Потом зашли в торговый центр, купили безделушки — браслеты для бабушки, магнитики для дедушки, какую-то смешную статуэтку обезьяны для дома.       К вечеру мы оказались на пляже.       Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розовые и оранжевые полосы. Мы искупались в тёплой воде, ныряли, плескались друг в друга, как дети. Билл гонял меня по волнам, я визжала и пыталась увернуться, но он всё равно догонял. Потом Скарсгард покатал меня на катамаране — мы арендовали его у местного парня, и Билл управлял им так уверенно, будто делал это всю жизнь.       — Ты умеешь всё? — спросила я, когда вернулись на берег.       — Нет. Но я умею делать тебя счастливой. Надеюсь.       Я рассмеялась.       — Надеюсь, ты прав.       Когда стемнело, Билл вытащил из сумки плед. Расстелил на песке, достал бутылку шампанского.       — Садись, — сказал он, похлопав по пледу рядом с собой.       Я села, поджав ноги. Билл открыл шампанское — пробка вылетела с громким хлопком, и он налил нам в пластиковые стаканчики. Потом долго молчал. Глядел на воду, на закат, на меня. Перебирал пальцами стакан, собирался с мыслями.       — Лина, — голос его вдруг стал серьёзным. — Я хочу тебе кое-что сказать.       Я напряглась. Сердце забилось быстрее, и в голове пронеслись старые фантомы. Джастин тоже начинал так, когда косячил.       «Сел, хочу кое-что сказать... Я был с другой… Я снова вляпался… Прости, но...».       Я сжала кулаки, приготовившись к худшему.       Только Билл взглянул на меня совсем иначе. Не виновато или растерянно. А взволнованно, даже торжественно.       — Мы встречаемся год. Всего год. Я знаю, это может показаться слишком рано. Но я знаю, что ты — та, с кем я хочу провести всю жизнь. Без тебя я не чувствую себя целым.       Я замерла. Слова застряли в горле.       — В моей семье, в моей культуре, — продолжал он, — есть традиция. Мужчина делает предложение тогда, когда чувствует, что нашёл свою половину. Моё сердце подсказывает тебя, Лина. С первого дня.       Билл полез в карман. И я увидела коробочку.       Маленькую, бархатную, тёмно-синюю.       Он открыл её, и в вечернем свете засверкало кольцо. Изящное, с бриллиантом, отражавшим последние лучи солнца.       — Я люблю тебя, Лина. Выйдешь за меня?       Это любовь.       Настоящая.       — Да, — выдохнула я.       И снова:       — Да, Билл. Да.       Он надел кольцо мне на палец — оно село идеально, словно было сделано специально для меня. И поцеловал — долго, нежно, так, что у меня закружилась голова.       А потом я плакала.       От счастья.       Мы сидели на пледе до глубокой ночи, пили шампанское и строили планы.       Свадьба состоится на берегу океана. Скромная, только близкие. Бабушка Дебби будет плакать. Дедушка Дэвид — шутить. Билл обещал, что его мама Таня поможет с организацией, и я знала — она станет лучшей свекровью на свете.       — Я никогда не была так счастлива, — сказала я, лёжа у любимого на груди.       — Поддерживаю!       И я верила ему. Каждому слову. Каждому вздоху.       Я не знала тогда, что через несколько лет эта ночь станет одним из самых дорогих воспоминаний. Что она будет гореть во мне, как маяк.       Мы просто любили. И только это имело значение.       А потом Билл встал, протянул мне руку и сказал:       — Пойдём, Лина. Я хочу показать тебе луну над океаном.       И я пошла. За ним. Как всегда. Как и буду идти — до тех пор, пока смогу…

***

Настоящее

      Съёмки для Vogue шли уже пятый час. Селена меняла образы один за другим — то строгий костюм, то воздушное платье, то дерзкий образ с кожаными штанами и тяжёлым макияжем. Фотограф, сухой француз с вечной сигаретой в зубах, был доволен. Ассистенты суетились вокруг, поправляли свет, приносили воду, меняли обувь.       В перерывах между кадрами Тереза подходила к Селене.       — Ну что, рассказывай, — Тесс опустилась на стул рядом, протянула подруге бутылку воды. — Я вижу, ты не в своей тарелке. Что у вас с Биллом?       Селена отвернулась, делая вид, что изучает этикетку на бутылке.       — Да ничего особенного, — пожала она плечами. — Просто повздорили немного. Он хочет детей, я — карьеру. Классическая история.       — И всё? — Тесс прищурилась. — Ты выглядишь так, будто не спала неделю.       — Устала, — отмахнулась Селена. — График бешеный, дома разборки. Ничего нового.       Тереза не поверила, но настаивать не стала. Она знала Гомес достаточно хорошо, чтобы понимать: если та не хочет говорить, бесполезно лезть с расспросами. Она просто кивнула и похлопала подругу по плечу.       — Держись, дорогая!       — Конечно, — ответила Селена с вымученной улыбкой.       Когда фотосессия закончилась, снова вмешалась Тереза. Подошла к Селене с планшетом, пробежалась взглядом по отснятому материалу и довольно хмыкнула.       — И не вздумай портить себе настроение всякими глупостями. Не смей забивать себе голову. У тебя альбом на носу, съёмки фильма через месяц, номинация на «Золотой глобус» на горизонте. Какие дети? Ты ещё молодая, успеешь. Поживи для себя.       Селена кивнула. Мнение Терезы было разумным. Прагматичным. Но внутри всё сжималось от понимания, что проблема не в детях.       Гораздо глубже.       — Поняла, Тесс, — сказала Гомес и направилась в свою гримёрку.       Закрыв дверь, она опустилась на диван и уронила голову на руки. Усталость навалилась тяжёлым грузом — не только физическим, но и моральным. Дом, где её ждал Билл с его виноватыми глазами и терпеливым молчанием. Мысли, которые не отпускали ни на минуту. И это чувство, что она живёт чужой жизнью, где нет ни тепла, ни надёжности.       И вдруг телефон зазвонил.       Незнакомый номер.       Селена хотела сбросить, но палец нажал зелёную кнопку — скорее по привычке, чем осознанно.       — Алло?       — Это Кайли Дженнер.       Селена сжала гаджет до побелевших костяшек.       — Что ты хочешь?       — О, не будь такой настороженной, — Кайли рассмеялась мелодично и приторно. — Я просто хочу встретиться. Поговорить по душам.       — Мне не о чем с тобой говорить!       — Неужели? А мне кажется, нам есть что обсудить. Например, твоего мужа. Ты же видела видео, правда? Я знаю, ты его получила.       Селена чувствовала, как воздух в гримёрке становится тяжелее, как сжимаются стены.       — Зачем? — прохрипела она.       — Я же не просто так его тебе отправила, — Кайли говорила так легко, будто обсуждала погоду. — Но знаешь что, Селена? Ты не знаешь всей правды. А я могу рассказать.       — Нет.       — А ты просто послушай. Жду в ресторане «Экла» в Беверли-Хиллз через час.

***

      Селена сидела в машине у ресторана и глядела на входную дверь. Прошло уже десять минут, а она всё не могла заставить себя выйти. Пальцы сжимали руль, дыхание было неровным, внутри всё дрожало.       Это глупо. Бессмысленно. Что Кайли могла ей сказать? Посмеяться в лицо? Напомнить, что муж, которому она так доверяла, предал её?       Зачем она приехала?       Но слова, которые Кайли сказала по телефону, застряли в голове занозой:       «Ты не знаешь всей правды».       Селена выдохнула и вышла из авто.       В ресторане был полумрак и играл приглушённый джаз, который раньше казался уютным, а теперь — липким, раздражающим. Официант, молодой парень с идеальной улыбкой, сразу узнал её.       — Миссис Гомес, прошу за мной.       Он провёл её вглубь зала, к вип-столику, отгороженному от остальных посетителей пальмами в кадках и полупрозрачными шторами. Каждый шаг давалася с трудом. Сердце безумно колотилось.       Кайли сидела, откинувшись на спинку кресла, с видом хозяйки положения. И, судя по всему, так оно и было.       Довольная, расслабленная, с гаденькой ухмылкой.       Дженнер выглядела эффектно, она была воплощением того самого ультра-глэм гламура, который любили в шоу-бизнесе. Холеная, миниатюрная, с ярко выраженной «песочной» фигурой, приковывающей взгляды. Длинные шелковистые волосы струились по плечам. Широкие бёдра контрастировали с узкой талией и пышной грудью — идеальная пропорции.       Селена знала толк в пластике, она видела такие лица и тела сотни раз. Пухлые губы, широкие скулы, миндалевидные карие глаза с тяжёлым, изучающим хищным взглядом и «кошачьим» макияжем. В бежевом лонгсливе, обтягивающем каждый изгиб, и джинсах-клёш.       Селена ощутила отвращение. Не только к этой женщине, больше к себе — за то, что пришла.       — Присаживайся, — голос сладкий, мурлыкающий. — Заказывай что-нибудь.       — Я не буду ничего заказывать, — процедила Гомес.       — Как хочешь, — Кайли пожала плечами и отпила глоток из своего бокала. Её взгляд скользнул по лицу Селены, изучая, оценивая, наслаждаясь каждым моментом. Сел чувствовала себя словно под микроскопом. — Ты выглядишь уставшей. Бессонные ночи?       — Перестань играть со мной! Что ты хотела сказать?       Кайли улыбнулась. Медленно, растягивая удовольствие. Ей нравилось наблюдать, как напрягается Селена.       — Ну хорошо. Я хочу, чтобы ты знала: мне нравится Билл. Давно. Ещё с того времени, как Кендалл познакомилась со Стивом. Мы часто пересекались на тусовках, мероприятиях. Я всегда видела, он — особенный.       Селена молчала. Внутри всё кипело, но она не позволяла эмоциям вырваться наружу.       — Но он был занят своей мексиканской принцессой, — продолжила Кайли, с явной насмешкой. — Тобой. Такой идеальной, талантливой, правильной. Ты ведь всегда была правильной, Гомес? Без скандалов, без грязи. Кумир миллионов.       — К чему ты ведёшь? — перебила Сел.       — Я долго ждала момента. И он пришёл, — Кайли облизнула губы. — Та ночь. Билл был пьян. Я предложила ему отдохнуть в отдельной комнате. Он согласился. И, знаешь... я не заставляла его.       «Эта женщина сидела и с гордостью рассказывала, как соблазнила её мужа. Как будто это было достижением».       — Ты хочешь сказать, что он хотел этого?       — Я хочу сказать, что он не сопротивлялся, — Кайли пожала плечами. — Пьяный он был или нет — это не важно. Важно то, что он не сказал «нет». Мужчина, который любит свою жену, скажет «нет» даже в бреду.       Селена сжала кулаки под столом. Кайли была права. В этом заключалась самая большая боль.       — Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила она глухо. — Чтобы продемонстрировать свою победу?       — Ты заслуживаешь знать, с кем живёшь. Он не святой. Он человек, как и все. Он ошибся. А ты всё ещё носишь его кольцо и надеешься, что можно всё исправить. Но ты ошибаешься, — Кайли наклонилась вперёд, её глаза заблестели.       Селена медленно поднялась.       Хватит!       С неё хватит этой комедии!       Она не собиралась сидеть здесь и слушать, как эта женщина разрушает её мир по кусочкам.       — Я ухожу. И не смей больше мне звонить. Если ещё раз появишься в моей жизни, я сделаю всё, чтобы ты пожалела об этом!       Она развернулась, собираясь уйти.       — Селена!       Гомес замерла.       — Есть ещё кое-что, — Кайли говорила уже не игриво, а серьёзно, даже холодно.       Селена медленно обернулась. На губах Дженнер застыла странная улыбка — торжествующая и одновременно испуганная.       — Я беременна.       Время остановилось. Все звуки исчезли. Свет померк. Мир сузился до этих двух слов.       Кайли беременна от Билла.       У Селены перехватило дыхание. Она смотрела на эту женщину, на её идеальный маникюр, пухлые губы, и не могла пошевелиться.       — Ты... что?       — Ребёнок от Билла, — спокойно подтвердила Кайли. — Я сделала тест вчера. Положительный. Так что теперь... выбора нет. Можешь бороться за мужа или уйти. Но он теперь связан со мной. Навсегда.