Глава 2

2 Сентября Золотое трио уже почти дошли до Главного зала, как Малфой, Крэбб и Гойл встали прямо перед ними не давая пройти. На их лицах была злорадная усмешка. В руках Малфой держал Ежедневный Пророк. Он с особым удовольствием начал зачитывать особо грубую статью о главе семейства Уизли, и даже посмеялся с того, что имя «Артур» было написано не правильно. Малфой также сделал замечание дому семьи Уизли, сказав что это место и домом назвать нельзя. А в конце даже обозвал Молли, сказав что та «похожа на свинью». Гермиона уже не могла терпеть все его выходки. Как так вышло, что мальчик, рожденный в семье чистокровных аристократов, вырос таким невозможным грубияном? Возможно, ей стоит опять ударить ему по лицу… — А твоя мать всегда выглядит так, будто ей под нос подсунули дерьмо, или это только потому, что ты был рядом? — злобно спросил Гарри, держа Рона за мантию. Глаза Малфоя потемнели от ярости. Он сделал шаг вперед, доставая свою палочку. — Не смей оскорблять мою мать, Поттер. — Тогда заткнись и не делай таких замечаний по поводу других, если не хочешь слышать ничего в ответ! — сказал Гарри перед тем как развернутся и уйти как можно дальше от слизеринца. Гермиона закричала, увидев, как из палочки Малфоя вылетело заклинание в сторону Гарри, практически попадая прямо в него. Она, Рон и Гарри подняли свои палочки в ответ. Точно также сделали Крэбб и Гойл. Но никто так и не успел ничего сделать. Профессор Грюм неожиданно появился из-за дверей в Главный зал. — Ты что только что попытался сделать, малец? Уже через пару секунд на месте, где стоял Малфой, теперь был белый хорек. Все вокруг резко замолчали. Профессор Грюм повернулся к Гарри чтобы спросить, не задело ли его заклинанием, но увидел своим не настоящим глазом, как хорек-Малфой и его прислужники попытались сбежать. Он резко развернулся обратно, направляя палочку на хорька, заставляя того подпрыгивать вверх и вниз, с каждым разом все выше и выше. При этом на лице профессора была видна злорадная ухмылка, пока он объяснял слизеринцу, как подло и трусливо нападать на противника со спины. Гарри и Рон не могли перестать смеяться, но Гермиона не находила в таком наказании ничего смешного. Оно было слишком, по ее мнению, жестоко и унизительно, даже для Малфоя. Она никогда не видела, чтобы кто либо из профессоров наказывал таким способом учеников. Ужас. К счастью, профессор Макгонагалл в это время спускалась по мраморной лестнице. В ее руках была стопка книг, и она спросила Грюма что тот делает. Когда тот ответил что он «учит», она резко остановилась и все книги, которые она держала, упали из ее рук. Макгонагалл с ужасом в глазах поинтересовалась, не был ли случайно этот хорек одним из студентов. Ей понадобилось лишь один раз взмахнуть палочкой, чтобы вернуть Малфою его прежнее обличье. В глазах слизеринца читался страх и стыд, пока он нервно отряхивал свою мантию от пыли и грязи. Когда Макгонагалл жестко заметила, что учителям запрещено использовать такие методы наказания и что тому стоило отвести слизеринца к декану факультета, профессор Грюм резко схватил Малфоя под локоть и повел того в подземелья. Когда друзья все же добрались до ужина и сели за гриффиндорский стол, Гарри и Рон без умолку шутили над этой ситуацией. Гермиона же смогла только выдавить слабую улыбку. — Он мог нанести ему серьезные увечья, — заметила Гермиона, опять спеша покончить с едой. Она слишком сильно была занята зачарованным пергаментом, что ей так и не удалось побольше разузнать о правах эльфов. — Слава Годрику, что профессор Макгонагалл оказалась там. Рон на это замечание лишь показательно закатил глаза и сказал что та испортила ему все веселье, а Гарри было интересно: почему все же она так спешит в библиотеку, ведь по нумерологии им ничего не было задано. — Я не иду туда чтобы сделать домашнее задание, — все что ответила ему Гермиона. Спустя пять минут она уже закончила есть. Когда Гермиона вернулась в библиотеку, она забрала с полок все те же книги и стала досконально их изучать. Она очень старалась не смотреть на пергамент, ведь вопрос о правах эльфов был, по ее скромному мнению, гораздо важнее. Спустя несколько часов Гермиона потянулась к сумке чтобы достать свою палочку, но что-то внутри обожгло ее руку. Гриффиндорка резко дернулась и осторожно заглянула внутрь. Это был пергамент. Она использовала носовой платок чтобы достать его из сумки, а палочку чтобы открыть. Дорогая Мисс Г, извини что обжег. Теперь ты наконец обратишь на меня внимание? Гермионе стало очень любопытно что же от нее хотят. Г: Как ты это сделал? Что это за заклинание? ?: Я с радостью расскажу тебе как оно работает, Мисс Г, но сначала я бы хотел обозначить несколько правил. Ты можешь задать только один вопрос за раз, а я обязуюсь отвечать честно. Это правило работает в обе стороны. Ты можешь задать следующий вопрос только после того, как я получу ответ на свой, и так далее. Но мы оба можем отказаться от ответа, или попросить задать другой вопрос. Тебя такое устроит? И если твой первый вопрос заключается в работе заклинания, которое я использовал, то я с радостью научу ему тебя. Гермионе понадобилось некоторое время на размышление. Ее такое общение вполне устраивало. Так, она точно сможет узнать, с кем она переписывается. Но все же что-то было не так. Хорошая ли это идея? В памяти всплыло воспоминание о том, как Том Реддл точно так же манипулировал Джинни, чтобы та открыла вход в Тайную комнату. Ей оставалось только надеяться, что она чуть более сообразительна, чем младшая Уизли. Г: Хорошо, научи меня этому заклинанию. ?: Я рад, что ты согласна, Мисс Г. Зачаровать предмет, чтобы он доставлял сообщения, — очень сложное дело, требующее глубоких знаний в области трансфигурации, нумерологии и чар. Но заклинание, заставляющее его нагреваться и, следовательно, «оповещать» о чем-либо другой конец, довольно простое. Просто наведи на пергамент свою палочку и произнеси заклинание «Аттендере». Попробуй. Гермионе не понравился этот ответ, она прям чувствовала некую надменность в написанных словах. Как будто она плохо разбиралась в трансфигурации, нумерологии и чарах. Она попыталась успокоится, ведь теперь она была чуть-чуть ближе к разгадке личности, что писала ей. Ведь не все студенты выбирали для изучения нумерологию. Ей не терпелось попробовать это заклинание. Ее латинский был не так хорош, но она знала примерный перевод этого слова: «обрати внимание», поэтому все же решилась попробовать. Гермиона достала палочку, прикоснулась ей до пергамена и шепотом произнесла: — Аттендере. ?: Молодец, Мисс Г. У тебя получилось. Теперь моя очередь задать вопрос. Что ты делала в библиотеке во время обеда в первый день учебы? Я уже предположил, что ты ужасна некрасива и совсем не имеешь друзей. Или может ты страдаешь расстройством пищевого поведения? Будь любезна, проясни. Гермиона широко улыбнулась, когда поняла что у нее получилось, но радость быстро сошла с ее лица когда она дочитала письмо до конца. Она уже собиралась написать ответ в стиле Рона: использовав нецензурную лексику, но быстро передумала. Он задал не один вопрос, как было оговорено раньше, а сразу несколько. Если она поведется и настрочит ему километровый ответ о своей внешности и друзьях, то он сразу поймет кто она. Г: Проецируешь свои проблемы на меня? Стоит ли мне напомнить что это ТЫ оставил этот пергамент в библиотеке ДО того как я туда зашла? Так что… Какие из выше перечисленных тобою проблем относятся к тебе? Не волнуйся, расстройство пищевого поведения — очень серьезная проблема, но я всегда буду рядом, чтобы выслушать. ?: Очень умно, Мисс Г. Я даже посмеялся. Но ты так и не ответила на мой вопрос. Что ты делала в библиотеке во время обеда в первый день учебы? Г: Если тебе интересно, я искала информацию о правах эльфов. Гермиона прикусила кончик пера. Наверно стоит ответить честно, не вдаваясь в подробности. Он вряд ли предложит ей помощь, но его ответ может помочь ей понять кто он. Но время шло, а ответа так и не было. — Аттендере, — у Гермионы кончалось терпение. ?: Осторожней, Мисс Г. Я был удивлен твоим ответом. Но я все еще здесь. Г: Почему удивлен? ?: Это твой следующий вопрос? Гермионе нужно было узнать кто с ней переписывается. Ей не стоит разбрасываться вопросами просто так. Но, поразмыслив немного, она поняла, что вопрос о правах домашних эльфов поможет ей узнать, не был ли человек с которым она переписывается чистокровным слизеринцем. Г: Да. ?: Что ж… Я бы никогда и не подумал, что кто-то будет проводить свой первый день обратно в Хогвартсе, ища информацию о правах эльфов. Поэтому я сначала подумал что ты лжешь. Но затем, немного поразмыслив, я понял, что никто не будет использовать такую отмазку. Это был бы полный абсурд. Так что, смею предположить, что ты говоришь правду. Именно поэтому я был удивлен. Теперь, Мисс Г, мой следующий вопрос: зачем ты ищешь информацию о правах эльфов? Г: Потому что у них их нет. И я не думаю что это честно. Теперь МОЙ следующий вопрос: с какого ты факультета? ?: Я уже подумал что мы начнем серьезный политический разговор о правах домашних эльфов. Уважаемая Мисс Г, я буду первым из нас, кто откажется отвечать на вопрос. Было бы слишком просто, если бы я рассказал тебе о моем факультете… Это предполагая, что он у меня вообще есть. Гермиона еще несколько минут смотрела на пергамент после того, как последнее слово, написанное красными чернилами, исчезло. Предполагая? Предполагая что у него есть факультет? Что? Это кто-то из профессоров? Нет, профессор бы изначально потребовал этот пергамент назад. Может это кто-то из приезжих учеников? Если это так, то разузнать личность того, кто с ней переписывается было бы легко. Только ученики седьмого курса приехали в Хогвартс, и их не так уж и много. Ей нужно задать правильный вопрос. Он бы вряд ли рассказал ей, если бы был одним из учеников Дурмстранга. Что ж, она даже не уверена что это «он». Гермиона никогда не спрашивала, просто предполагала. Г: Хорошо, тогда я задам другой вопрос: Ты мальчик? ?: Ну… кроме моей матери никто так больше меня не называет. Я предпочитаю «парень», все же я не настолько молод. А ты, моя дорогая Мисс Г, сколько тебе лет? Стоит ли мне называть тебя «девочкой» или «девушкой»? Гермиона поняла, что этот молодой человек был очень умен. И она не могла с уверенностью сказать, что заставило ее отказаться отвечать — мелочность или просто боязнь открыться слишком сильно. Г: Я не буду отвечать на этот вопрос. ?: Ну же, Мисс Г, я все же хочу быть джентльменом и случайно не сказать что-то непотребное первокурснице. Г: Возможно, тебе не стоит говорить что-то непотребное вообще. ?: Возможно… но в чем тогда веселье? Скажи мне, что тебе хотя бы есть пятнадцать? Гермионе исполнится пятнадцать через семнадцать дней. Поэтому она без зазрения совести впервые в переписке с ним соврала. Г: Да. ?: Хорошо. Каков твой следующий вопрос? Г: Какой твой любимый предмет? ?: Я не буду на это отвечать. Г: Почему? ?: Я не думаю, что у меня есть ответ. В один день я скажу, что это Защита от Темных Искусств, в другой — что-то другое. Но я могу сказать, что получается у меня лучше всего. Зачем он поменял тему? Г: Тогда скажи. ?: Зельеварение, а у тебя? Г: Трансфигурация. Ответа она так и не получила. Мадам Пинс попросила Гермиону вернуть на место все книги, ведь библиотека уже закрывалась. 15 Сентября Гермиона две недели проводила все свое свободное время в библиотеке, чтобы разузнать побольше информации об эльфах и разработать организацию по защите прав домашних эльфов. По крайней мере, ей в это хотелось верить. На самом деле, она больше времени провела в переписке с незнакомцем. Конечно, ей все еще очень сильно хотелось разузнать его настоящую личность. Ей нравились загадки. Еще больше она любила их разгадывать. Этот парень был умен, и никогда не давал ей подсказок, скорее наоборот — запутывал ее еще сильнее. Но Гермионе это нравилось. С каждым днем она узнавала что-то новое о нем: он разговаривал на семи языках (включая Французский, Болгарский и Норвежский, поэтому она так и не могла определить с какой он школы), он любил сладкое, обожал квиддич и понимал все литературные отсылки которые она использовала. Но она по прежнему даже не догадывалась кем он был. Грейнджер правда любит своих друзей: Гарри и Рона. Но она, по правде, не испытывала большого удовольствия, разговаривая с ними. Они никогда не читали те же книги, что читала она, они не понимали о чем она говорит в половине случаев и никогда не старались поддерживать ее начинания. Они скорее были для нее как братья. Гермиона любила их просто… Просто потому. Они никогда не давали ее в обиду, они бы сделали все ради нее. Гермиона бы поступила также. Они были как семья, а семью, как говорят, не выбирают. Как будто она бы выбрала их по своей воле. Это даже смешно. Гермиона никогда не считала, а тем более не называла себя «не такой, как другие девушки», это было бы очень антифеминистично. Но это в какой-то степени было правдой. Она всегда отличалась от других девочек в Гриффиндоре. Лаванду и Парвати интересовали только гадания и мальчишки. Салли Смит и Элис Ранкорн волновались только о своей внешности и парнях. Джинни тоже отличалась, та была огромной поклонницей квиддича и, опять же, интересовалась парнями. Гермиона не видит себя влюбленной хоть в кого-то только из-за внешности. Поэтому ей не сильно понравилось замечание Рона о Седрике Диггори, который собирался податься в кандидаты на Турнир. Все это произошло после урока защиты от темных искусств с профессором Грюмом — который теперь был ее одним из нелюбимых учителей, после использования всех трех Непростительных заклинаний на уроке. — Он не идиот, Рон. Ты говоришь так, просто потому что Хаффлпафф выиграл у Гриффиндора в прошлом году. Он вполне способный студент, — резко отметила Гермиона. — Он тебе нравится только потому, что красив. — Извини? Я не выбираю, кто мне нравится, а кто нет, смотря на их внешность, — Гермиону очень обидело это замечание. Рон прокашлялся: — Локонс. Гермиона отказывалась разговаривать с ним весь день. Как он мог так подумать? Возможно, он и нравился ей на втором курсе, но это было только из-за его, так называемых, «достижений». Он бы ей никогда не понравился из-за своих золотистых волос и голубых глаз. Гарри и Рон провели весь оставшийся день, размышляя о Турнире. На несколько из вопросов, всплывавших в их разговоре, можно было легко получить ответ, прочитав «Хогвартс: История», но никто из них так и не прочитал ее любимую книгу. Будет лучше сказать: в прошлом любимую книгу, ведь нигде в ней не было упомянуто о рабском труде эльфов. Ее Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов (Г.А.В.Н.Э) вполне себе работала. На некоторых людей пришлось слегка надавить, чтобы те вступили, некоторые были заинтересованы, но слишком боялись вступать, а все остальные… смеялись. Поэтому она побежала в библиотеку, которая была полна людей, чтобы написать своему…уже другу? Г: Как ты думаешь, кто-нибудь был бы рад быть рабом? ?: И тебе доброго вечера, Мисс Г. Нет, я так не думаю. Почему спрашиваешь? Г: Что ж, тогда я не понимаю почему люди думают, что эльфам нравится ими быть. ?: Наконец-то, я ждал, пока ты об этом заговоришь. Ну, стоит заметить несколько аксиом, перед тем, как дать ответ на твой вопрос. 1. Домашние эльфы — не люди. Поэтому человеческие ценности и мораль к ним не относятся. Г: Хоть они не люди, у них все равно есть чувства. Эльфы все равно заслуживают человеческого отношения. ?: Подожди, Мисс Г. Позволь мне закончить мысль. Я не говорил, что они не заслуживают человеческого отношения. Я говорю, что у них другие ценности. Подумай: кто не захочет жить в просторном и большом доме. Я прав? Г: Да. ?: Но русалки и кентавры с нами бы не согласились. Для одного идеальный дом — озеро, для другого — лес. Мы все отличаемся. Г: Конечно, но никто из них не готовит и не убирает из-за прихоти волшебников. ?: Согласен. Но нужно спросить у них, что они правда хотят. Г: Но ни один из волшебников ни разу не спросил у эльфов чего они хотят. Вместо этого они заставляют их калечить себя, привязывают их к себе, не дают им даже одежду! ?: Русалки и кентавры тоже не носят одежду. Ты проецируешь человеческие потребности на не человека. Эльфы не думают и не чувствуют так же, как мы, Мисс Г. Скажи мне, пока ты искала информацию о правах домашних эльфов, нашла ли ты вырезки слов самих эльфов. Разговаривала ли ты хоть с одним из них? Знаешь ли ты, что им не нравится готовить и убирать? Г: Нет… Но даже если бы я так и сделала, они вряд ли сказали бы правду. Они ведь необразованные и не знают другой жизни! ?: С твоей стороны очень самонадеянно так говорить и предполагать. Кто-то считает, что маглы и маглорожденные живут свои жизни так, только потому, что они необразованные и не знают другой жизни. Но что-то мне подсказывает, что ты так не думаешь. Я прав? Люди и другие существа предрасположены к определенным мыслям и ценностям, с которыми мы не всегда согласны. Сердце Гермионы пропустило удар. Он что, узнал кто она? Ей не стоило поднимать тему домашних эльфов. Теперь, когда она глава Г.А.В.Н.Э, ее было очень легко разоблачить. Гриффиндорка сделала пару глубоких вздохов перед тем как написать ответ. Г: Почему ты думаешь, что меня волнуют права маглов? ?: Не думаю, что чистокровный волшебник, волновался бы о правах домашних эльфов. Гермиона закрыла пергамент. У нее не было ответа. Она не перестанет разработку Г.А.В.Н.Э, но все же его слова имели смысл. Была ли она самонадеянной? По типу белой женщины, которая старается говорить о правах черных? Или как если бы мужчина говорил о правах женщин? 21 Сентября Г: Как ты думаешь, применимо ли седьмое правило эквивалентности в нумерологии к двойным вычислениям? ?: Конечно нет, в таком случае лучше использовать теорему Дагера. Хочешь я объясню? 25 Сентября ?: Что ты сейчас делаешь? Г: Пытаюсь заснуть. Ты? ?: Делаю звездную карту. Г: Может, звезды помогут тебе понять, кто я. ?: Не смейся надо мной, Мисс Г. Я занимаюсь астрономией. Прорицание — это чепуха. Г: Полностью согласна. 30 Сентября ?: Используй аконитовую жидкость. Г: Но в книге четко написано использовать аконитовый порошок. ?: Если ты продолжишь следовать всем правилам, что написаны в учебнике, у тебя никогда ничего не получится. Попробуй использовать не порошок, тогда зелье станет прозрачным. 4 Октября ?: Ну как? Г: Ты был прав. ?: Как всегда. 10 Октября ?: Какая твоя любимая художественная книга? Г: Гордость и Предубеждение. Это магловский роман. ?: Я бы назвал это романом сквибов. Г: Ты знаешь эту книгу? Ты ее читал? Тебе понравилось? ?: Я слишком много стал тебе позволять, Мисс Г. Ты совсем забыла о правилах. Но я все же отвечу. Я знаю эту книгу. Я ее читал. И хоть эта книга хорошо написана, она действовала мне на нервы. Г: Почему? ?: Персонажи невозможно глупы. Мне хотелось разбить голову об стену. Г: Ха-ха, Мистер Дарси или Элизабет? ?: Оба, но Дарси гораздо хуже. Ему стоит начать вести себя как мужчина. Он делает все для нее, но никак не может рассказать ей о своих чувствах? Г: Говорит тот, кто не рассказал мне даже своего имени. ?:Мисс Г, ты заставляешь меня краснеть. Мы что, герои романтической книги? 13 Октября ?: Ну, скажи мне хоть что-нибудь. Г: Нет. ?: Цвет волос, глаз или кожи. Хоть что-то. Г: Что-то? Хорошо, но сперва я тоже кое-что попрошу. ?: Все что твоей душе угодно, Мисс Г. Г: Ты называешь меня «Мисс Г». Но я не знаю как называть тебя. Как мне к тебе обращаться? Гермиона чувствовала, как все больше и больше бабочек порхает у нее в животе каждый раз, когда она разговаривала с ним. Теперь они танцевали, делали сальто, прыгали и боролись внутри нее. Она чувствовала головокружение и тошноту, ожидая его ответа. ?: Называй меня Мистер Д. Д? Это первая буква его имени? Это точно не мог быть Дин Томас, он не ходил на уроки древних рун и нумерологии. Может это первая буква его фамилии? Гермиона подумала о Седрике Диггори. Может это название школы? Дурмстранг. Г: Д — это первая буква имени, фамилии или школы? Д: Не-а. Только один вопрос. Но я слегка разочарован что ты не подумала о Мистере Дарси. Г: Или Мистер Придурок. Д: Эй, вот это было обидно. Г: Карие. У меня карие глаза. 23 Октября Г: Библиотека теперь полна людей! Д: Значит ты там? Подожди меня, я скоро туда подымусь. Г: Очень смешно. Гермиона оглянулась. Если он сказал, что ему надо подняться, чтобы дойти до библиотеки, то он точно не был из Гриффиндора. Может Слизерин? Вряд ли, они не могут быть такими джентльменами. Хотя ученики из Дурмстранга живут в подземелье вместе со слизеринцами. Тогда это объяснило бы, почему он назвал себя «Д». Общая комната Хаффлпаффа находилась рядом с кухней, тоже внизу. Но Диггори встречался с Чжоу Чанг. Вроде бы Гарри это упоминал. 26 Октября Г: У тебя есть девушка? Д: Я не буду на это отвечать. Г: Почему? Д: Просто не хочу. Г: Не думаю, что ей бы понравилось то, что ты переписываешься с какой-то другой девушкой. Д: Я не говорил, что она у меня есть. И мы ведь просто разговариваем. Зачем гипотетической «ей» об этом волноваться. В ту ночь Гермиона много плакала. Она сама не знает почему. 30 Октября Д: Ты будешь записываться на Турнир? Г: Нет. И никогда бы не стала. А ты? Д: Конечно буду. Гермиона уже потом поняла, что неправильно задала вопрос. Теперь она не знала собирается ли он это делать, или он уже сделал это. Теперь, он вряд ли ответит честно, ведь это сильно бы ей помогло. 2 Ноября Участники турнира были выбраны: Виктор Крам, Флер Делакур, Седрик Диггори и… Гарри Поттер. Ему было только четырнадцать. Гермиона сильно за него волновалась. Многие сильные волшебники погибали на заданиях. Вдобавок, Малфой и его дружки делали ставки: сколько времени Гарри продержится на первом задании. Ученики Хаффлпаффа ненавидели Поттер за то, что тот забрал все внимание от Седрика. Другие же студенты просто завидовали. И, к сожалению, в их число входил и Рон. Он всегда оставался в тени своих старших братьев. Его лучший друг был самым популярным волшебником в школе, а теперь он еще и участник Турнира Трех Волшебников. Гарри был слишком упрямым, поэтому злился на Рона в ответ. Гермиона разрывалась между ними двумя. 3 Ноября Г: Ну что… Мне стоит поздравить тебя с участием в Турнире? Д: Хорошая попытка, но я не отвечу. Поздравь лучше Поттера. У него как-то получилось провернуть все это. Гермиона знала, что он никогда не признается. Она знала, что это не Гарри и не Флер. Шансы того, что это Крам были очень малы. Седрик бы точно проболтался. А вот комментарий про Гарри, заставил ее задуматься. Большинство учеников школы сказали бы тоже самое, но что-то в написанных словах показалось ей знакомым. Гермиона не могла ничего спросить напрямую, не выдавая того, что Гарри был ее другом. Г: Я не думаю что он рад этому. Гермиона не писала ничего на пергаменте следующие несколько дней.