Часть 11

Я развернула листок почти машинально, еще не осознавая, что держу в руках приговор собственному будущему. Бумага была плотной, официальной, пугающе «настоящей». Стоило глазам пробежать по первым строчкам, как мир вокруг подернулся дымкой. Это был мой почерк… Тот самый наклон, те же уверенные росчерки, которыми я подписывала документы на фабрике. Но смысл… смысл был ядовитым, будто кто-то украл мою личность и заставил ее служить злу. Это не было запиской. Это был «Меморандум о передаче прав» – холодный, юридически выверенный документ. Каждое слово било наотмашь: «использование доверительного положения», «обеспечение доступа к кофру». Но когда я дошла до цифр, земля ушла из-под ног. Пятьдесят тысяч фунтов стерлингов… Сумма была выведена четко, без тени сомнения. Она висела перед глазами как ценник на моей совести. Это не походило на чью-то небрежную подделку: это был мастерски сконструированный капкан, где мне отвели роль расчетливой предательницы. И внизу – подпись. Моя… Безупречная… Я смотрела на нее, ища хоть малейший изъян, лишний завиток, дрожь руки… но там была только пугающая правда фальшивки. Гул праздничного зала мгновенно стих, превратившись в вакуум. Смех гостей и звон хрусталя доносились словно из-под толщи воды. В голове набатом пульсировала фамилия: Девир. Теперь все встало на свои места с математической точностью, и от этой логики по спине пробежал ледяной пот. Листок выпал, когда я потянулась за телефоном. Мистер Вонка стоял сзади. Он поднял его… Он успел прочитать… Горло перехватило спазмом. Я вспомнила ту секунду: я стою с телефоном, вслушиваясь в мертвую тишину вызова, а он в это время стоит в шаге от меня, впитывая глазами каждую строчку этого документа. Каждое слово о «передаче», каждую цифру моей «цены». Я резко обернулась, надеясь, что это морок, что он все еще там и я смогу все объяснить… но реальность оказалась беспощадной. Кофра не было. Пустота на том месте. Я не видела, как его вынесли, не слышала шагов, но это больше не имело значения. Вакуум на месте механизма был финальной точкой. Сделка закрыта… Для мистера Вонки пазл сложился идеально. Документ с моей подписью и мгновенно исчезнувший кофр – у него не осталось пространства для сомнений. Я почти кожей чувствовала, как в его гениальном мозгу выстраивается эта цепочка, как холодное разочарование вытесняет все остальное. Он ушел не потому, что занят, а потому, что только что увидел, как его доверие продали за пачку банкнот. Я предала его. В его глазах – окончательно и бесповоротно. Я сжала листок в кулаке, чувствуя, как острые края бумаги впиваются в ладонь, но эта боль была ничем по сравнению с той, что разрасталась в груди. Нужно бежать за ним, кричать, доказывать, что это инсценировка, что подпись – искусная ложь… Но голос разума шептал: у тебя нет ничего, кроме слов. А против слов у него была бумага, подписанная «моей рукой». И этот факт делал меня абсолютно беззащитной перед его гневом. Я все еще стояла, глядя на этот проклятый листок, но уже почти не видела букв. Мысли путались, накладывались друг на друга, и в какой-то момент шум зала будто отдалился, превратившись в глухой фон. Я даже не заметила, как осталась одна – или, может, просто перестала замечать все вокруг. — Кайрис! Голос Джесс прозвучал так резко и близко, что я вздрогнула всем телом. Он буквально вырвал меня из этого оцепенения, как если бы меня резко дернули обратно в реальность. Я не успела среагировать, как она уже оказалась рядом. Ее руки легли мне на плечи – крепко, почти болезненно – и она слегка встряхнула меня, пытаясь привести в чувство. — Эй, ты меня вообще слышишь? Что происходит? — я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Передо мной было ее лицо – обеспокоенное, напряженное, слишком живое на фоне той пустоты, в которой я только что находилась. Мир словно резко вернулся на место, но вместе с этим вернулась и тяжесть в груди. — Кайрис… — подруга чуть ослабила хватку, но не отступила. — Посмотри на меня. Я с усилием перевела на нее взгляд, все еще чувствуя, как внутри поднимается тревога. Бумага в моей руке казалась не просто листком – чем-то гораздо более тяжелым, почти опасным. В этот момент к нам подошел Лиам. Он ничего не спросил сразу – просто остановился рядом, и его взгляд мгновенно зацепился за смятый лист в моей руке. В отличие от Джесс, в нем не было резких эмоций – только внимательность и настороженность. Он аккуратно разжал мои пальцы, забирая бумагу. Я отдала его без борьбы – у меня просто не осталось сил что то скрывать. И пока Джесс переводила взгляд с меня на него, явно не понимая, что происходит, Лиам развернул лист и начал читать. Я смотрела на него, почти не дыша. Каждое движение его лица казалось слишком важным. Я видела, как его брови сошлись не переносице. Видела как напряглись желваки на его скулах, когда он дошел до пункта об оплате. А когда его взгляд замер на моей подписи, бумага в его руках жалобно хрустнула. Лиам не взорвался. Он дочитал до конца, затем еще раз пробежался по строчкам, словно анализируя структуру яда, которым был пропитан этот текст. Когда он наконец поднял на меня глаза, в них застыл шок – тихий, глубинный, лишенный всякой театральности. Но уже через мгновение это выражение сменилось другим. Тяжелым, свинцовым пониманием. Его челюсть сжалась, и в глазах вспыхнуло ярое, направленное куда-то в пустоту раздражение. Он понял… Понял, чья эта робота и насколько безупречно расставлен капкан Лиззи. Но это понимание не приносило облегчения… — Это… не я, — мой голос прозвучал так тонко и жалко, что мне самой стало страшно. — Я этого не писала. Я смотрела на Лиама, цепляясь за его взгляд, как за единственное, что еще удерживало меня на месте. Но внутри все равно нарастал холодный, липкий страх. Моих слов было слишком мало. Они казались ничтожными рядом с этим идеально выверенным документом, где каждая строчка кричала о моей «вине». На секунду парень замер, сжав челюсть так, будто он сдерживал что-то более резкое. А затем он шагнул ко мне ближе… Его взгляд, еще мгновение назад полный шока, вдруг стал ясным и жестким, словно он окончательно сложил для себя всю картину. — Я знаю, Кайс, — сказала он коротко и твердо. — Я знаю, что это не ты. Это Лиззи… Она все подстроила: подделка, кража, ты – как прикрытие. Идеальный ход, если хочешь остаться в стороне и при этом все провернуть. Джесс резко вдохнула, переводя взгляд с него на меня, но в ее глазах не было сомнений – только быстрое, напряженное осознание. — Это в ее стиле, — тихо, но уверенно сказала подруга, словно собирая в голове все детали. — Слишком чисто, слишком продуманно… Она бы не стала рисковать без запасного плана. Я почувствовала, как внутри что-то чуть ослабло от этих слов, но страх все равно никуда не делся. — Но подпись… — блондинка нахмурилась, глядя на листок. — Черт, она даже это подделала. — Сейчас не время разбирать, как именно, — перебил Лиам, его голос стал резким и собранным. — Важно, что кофра уже нет. А значит, она уже уходит… Если мы ее не остановим сейчас – мы ее больше не догоним. — Мне нужно найти мистера Вонку! — я схватила Лиама за рукав, почти не чувствуя собственных пальцев. — Я должна объяснить ему все. Он видел это… он прочитал… Я обернулась в сторону зала, почти бессмысленно, словно надеясь увидеть его там, где его уже не было. И от его отсутствия внутри становилось только хуже. — Кайс, послушай, — Джесс шагнула ближе, ее голос был мягким. — Мы разберемся с мистером Вонкой. Обязательно. Но сейчас главное – поймать Лиззи. Иначе она выйдет сухой из воды, а тебе уже никто ничего не даст объяснить. Лиам коротко кивнул, подтверждая ее слова. — Сначала кофр, — добавил он. — Потом все остальное. У нас есть шанс все исправить, но только если мы не упустим ее сейчас. Он первым сорвался с места, и мы с Джесс, не сговариваясь, бросились за ним. Мы буквально вылетели из праздничного зала, оставляя за спиной свет сотен люстр, музыку и чужой смех, который теперь казался далеким и ненастоящим. Мы неслись по длинным коридорам особняка почти вслепую, держась только за адреналин и отчаянное желание успеть раньше, чем все окончательно рухнет. Под ногами мягко пружинили дорогие ковры, приглушая шаги, но собственное дыхание все равно казалось невыносимо громким в этой давящей тишине закрытых но гостевых крыльев. Где-то далеко, за толстыми стенами, еще продолжала играть музыка – приглушенная, искаженная расстоянием, словно праздник существовал в совершенно другом мире, который больше не имел к нам никакого отношения. Здесь все же было пропитано ощущением тревоги. Полутемные коридоры тянулись бесконечно, стены терялись в тенях, тяжелые картины в позолоченных рамах будто следили за каждым нашим движением, в высокие окна впускали внутрь бледный, дождливый свет Лондона. От него мраморные полы казались еще холоднее, а сам особняк – живым. Наблюдающим. Ждущим. Мы несколько раз резко останавливались, прислушивались. Каждый скрип старого дерева, каждый шорох портьер заставлял сердце болезненно сжиматься. Джесс все чаще оглядывалась назад, словно ожидала, что за нами уже идут, а Лиам наоборот, только ускорял шаг, будто боялся, что каждая лишняя секунда окончательно лишит нас шанса все исправить. На очередной развилке мы почти одновременно затормозили. Коридор расходился в две стороны – одинаково пустые, одинаково тихие. Лиам уже открыл рот, собираясь что-то сказать, как вдруг я заметила движение. Быстрое. Почти неуловимое… Тень скользнула в боковом проходе возле узкой технической лестницы и исчезала так резко, словно тот, кто там был, понял, что его заметили. — Туда! — выдохнула я прежде, чем успела подумать. Я бросилась в погоню, не дожидаясь, пока осознание догонит моих друзей. Лестница оказалась крутой и неудобной. Каблуки с глухим стуком били по металлическим ступеням, платье путалось в ногах, цеплялось за колени, мешая двигаться быстрее. Холодный воздух, проникающий через узкие окна, обжигал легкие при каждом вдохе. Я хваталась за ледяные перила и почти взлетела вверх, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Первый пролет, второй, третий… Где-то наверху хлопала дверь, и этот звук только подгонял меня сильнее. Когда впереди показался слабый свет, я уже почти не чувствовала ног. Деревянная дверь наверху была приоткрыта, и ветер снаружи с силой бил ее о стену. На мгновение мне стоило остановиться. Подумать в конце концов… Дождаться остальных. Но внутри все уже захлестнула паника. Я рванула вперед и буквально вылетела на крышу. Холод ударил мне в лицо мгновенно. Воздух был мокрым, резким, пронизывающим до костей. Ветер с воем гулял между дымоходами, трепал волосы, дергал ткань платья, заставляя едва удерживать равновесие. Передо мной раскинулся ночной Лондон – бесконечное море огней, расплывающееся в дождливой дымке. Обычно такой вид казался бы красивым. Почти волшебным. Но сейчас город выглядел чужим. Я тяжело дышала, лихорадочно оглядывая крышу. Сердце все еще бешено колотилось после бега, отдаваясь в висках тупой болью. Пусто. — Лиззи?… — сорвалось у меня почти шепотом. И в ту же секунду за спиной с оглушительным грохотом захлопнулась дверь. Я резко обернулась. Звук ударил по нервам так сильно, что внутри все мгновенно похолодело. На секунду даже показалось, будто вместе с этим ударом захлопнулось что-то еще – последняя возможность все исправить. Ветер взметнул полы моего платья, пока я медленно отступала назад, чувствуя, как по позвоночнику расползается ледяной холод. Сначала я увидела только силуэт. Высокая фигура неподвижно стояла возле одной и труб, почти растворяясь в темноте. Человек не двигался, и от этого становилось только страшнее. Будто ждал именно меня… Он знал, что я приду именно сюда. Он медленно сделал шаг вперед, выходя из густого мрака под бледный, болезненный цвет луны. И в этот миг реальность вокруг меня рассыпалась в прах. Передо мной стоял тот, чье присутствие в моменте вечера было моим единственным якорем. Тот, чье спокойствие я приняла за надежность, а мягкий взгляд – за искренность. Первый человек, которому я доверилась без оглядки, ища спасения. — Флинн? — мой голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот, который тут же растворился в холодном ветре. Я шагнула к нему почти машинально, судорожно прижимая ладонь к груди, будто это могло успокоить сердце, колотившееся так сильно, что становилось больно дышать. Пальцы дрожали, ноги все еще подкашивались после бешеного бега по лестнице, но вместе с паникой внутри вдруг вспыхнуло другое чувство – настолько сильное облегчение, что на глазах едва не навернулись слезы. — Слава богу, это ты… — выдохнула я с нервным смешком, больше похожим на попытку не расплакаться. — Флинн, ты даже не представляешь, что происходит… Там настоящий кошмар. Господи… кофр исчез. Прямо с вечера. Из под-носа у мистера Вонки…. Слова вылетали слишком быстро, путались, ломались одна о другую. Я задыхалась от ветра, от страха, от напряжения этого бесконечного вечера, который словно не собирался заканчиваться. Но рядом с Флинном говорить почему-то становилось легче. Будто одно его присутствие уже означало, что все можно наладить. И только спустя несколько секунд я заметила, что он почти не двигался. Парень стоял напротив меня, и даже этот пронизывающий ветер будто не мог нарушить его спокойствия. На его лице сохранялось то самое мягкое, внимательное выражение, которому я доверилась ещё пару часов назад. И именно поэтому мне стало страшнее от мысли, что я могла потерять контроль окончательно. — Успокойся, — произнёс он тихо, чуть склонив голову, и его голос прозвучал удивительно ровно среди завываний ветра. — Ты вся дрожишь. Тебе не стоило выбегать сюда одной. Я нервно выдохнула и сделала ещё шаг к нему, даже не замечая, как он плавно смещается так, что между мной и дверью почти не остаётся свободного пространства. — Ты не понимаешь… если мистер Вонка решит, что это я, все конечно. Одна из нашей «команды» подделала документы моим почерком, будто я собиралась продать кофр… — Я видел, как вы выбежали из зала. Вы выглядели так, будто произошло что-то серьезное, поэтому я пошел за вами. Хотел помочь, если смогу. На секунду мне показалось, что я сейчас просто упаду от облегчения. После этого безумия, полного ужаса внутри, после страха, что кондитер больше не поверит мне…эти слова звучали спасением. Я смотрела на Флинна и отчаянно цеплялась за мысль, что еще один человек сейчас на моей стороне. — Когда я поднимался по технической лестнице, — продолжил он уже серьезнее, не сводя с меня взгляда, — я заметил девушку. Она спешила сюда, на крышу, и несла с собой какую-то технологию. Тогда я понял, что речь, скорее всего, идет о кофре мистера Вонки…и решил остановить ее раньше, чем она исчезнет. Я замерла. Сердце ударило о ребра так сильно, что на мгновение все вокруг будто стало тише. — Ты… забрал его?… — выдохнула я почти неслышно, чувствуя, как внутри вспыхивает безумная, отчаянная надежда. — Флинн, если это правда… ты даже не представляешь, что сейчас сделал. Ты спас не только меня. Ты спас все! Наверное, именно в этот момент я окончательно перестала замечать странности. То, каким неподвижным он был, как внимательно следил за каждым моим движением. Как спокойно стоял здесь, на ледяной крыше, пока меня буквально трясло от страха. Я просто хотела поверить хоть кому-то. И он это понимал. Не отводя от меня взгляда, он медленно отвел руку в сторону, и лунный свет тут же скользнул по металлической окантовке чёрного кофра. На секунду у меня перехватило дыхание. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри все затапливает облегчением – таким сильным, что от него почти кружилась голова. После этого бесконечного ужаса, после мыслей о том, что всё потеряно, увидеть кофр здесь казалось чудом. Он успел… И я еще не понимала, почему от его взгляда по спине все равно медленно расползается холод. Почему внутри, под этим облегчение, внезапно начинает шевелится что-то тяжелое и необъяснимое. Будто самая страшная часть этой ночи только начиналась. Я смотрела на черную поверхность кофра, на холодный блеск металлических замков, и в голове пульсировала только одна мысль – «мы спасены» Ветер с силой ударил в лицо, растрепав волосы, и я сделала шаг к нему, едва удерживая равновесие на камне крыши. — Флинн… пожалуйста, отдай его мне, — выдохнула я, чувствуя, как голос дрожит от нахлынувшего облегчения. — Мне нужно немедленно вернуться вниз. Если я успею рассказать мистеру Вонке, что произошло… он поймет. Я подняла на него взгляд, почти отчаянно ожидая увидеть ту же спокойную поддержку, которую чувствовала рядом. Пусть мы были знакомы всего несколько часов, но рядом с ним почему-то становилось легче дышать. Его уверенность, мягкие интонации, внимательный взгляд – все казалось таким настоящим, что я даже не заметила, в какой момент начала ему доверять больше, чем следовало. Но сейчас что-то изменилось. Он не двинулся с места. Он продолжал крепко держал кофр за рукоятку, и в его неподвижности было что-то неправильное. Ветер трепал полы моего платья, холод пробирался под кожу, а он стоял слишком спокойно, словно происходящее совсем его не тревожило. — Кайрис, — произнес он негромко, и в его голосе появилась странная, тягучая нотка, от которой внутри все напряглось. — Ты удивительная. Такая искренняя. С таким отчаянием защищаешь человека, который, возможно, уже готов поверить в твою вину. Я снова застыла. Облегчение внутри медленно дрогнуло и начало оседать тяжёлым, липким беспокойством. — О чем ты?… — тихо спросила я, нахмурившись. Он отвел взгляд куда-то в сторону ночного Лондона. Огни города дрожали за его спиной, а ветер перебирал темные пряди его волос, делая этот момент почти нереальным. — Посмотри вокруг, — мягко произнес он. — С этой высоты все кажется таким маленьким. Люди, принципы, обещания… Даже гении. Он слегка качнул кофр в руке. — Мистер Вонка действительно талантлив. Но талантливые люди часто совершают одну и ту же ошибку – думают, что могут удержать сокровища только для себя. Хотя всегда найдется кто-то, готовый заплатить за них гораздо больше, чем они стоят. От его слов холод вдруг стал ощущаться острее. Ветер ударил особенно сильно, и я невольно обхватила себя руками, чувствуя, как по спине медленно ползут мурашки. — Отдай мне кофр, Флинн, — повторила я уже тише. — Пожалуйста. Это не твое. — Конечно, не мое, — спокойно согласился он и сделал шаг ближе. — Но оно могло бы стать твоим шансом. Представь, Энвер… жизнь, в которой тебе больше не прийдется ничего доказывать. Где суммы вроде пятидесяти тысяч фунтов стерлингов вызывают разве улыбку. Мир вокруг качнулся. Я смотрела ему в глаза, чувствуя, как внутри все начинает холодеть уже совсем по другому. — Откуда ты знаешь про сумму?… — прошептала я. Ветер почти унес мои слова. — Я не называла ее. На его губах появилась едва заметная улыбка. Не теплая, не успокаивающая. Теперь я впервые увидела в ней что-то чужое. — Ты правда ничего не заметила? — тихо произнес парень, подходя еще ближе. — Тогда, на террасе… пока ты рассказывала мне о себе, пока доверяла мне так легко, словно знала всю жизнь… я уже решал, как именно тебя уничтожить. У меня внутри все оборвалось. Перед глазами вспыхнули обрывки воспоминаний: его рука рядом, случайные прикосновения, спокойный голос, внимательный взгляд, от которого становилось легче. Все это время, пока я сама искала в нем поддержку, он методично загонял меня в ловушку. Я резко отшатнулась назад. — Это был ты?… — голос дрогнул. — Документ… все это… ты сделал? Парень смотрел на меня спокойно. Даже слишком спокойно для человека, который только что признался в разрушении чужой жизни. — Не один, — мягко ответил он. — Лиззи помогала мне. Хотя, если быть точнее, мы просто работали на одну цель. Он чуть склонил голову набок, будто ему действительно было жаль, что я так поздно все поняла. — Лиззи Девир – моя двоюродная сестра. Семья для нас всегда была важнее случайных привязанностей. А деньги и влияние – гораздо надежнее чувств. Последние слова прозвучали почти ласково, и именно это казалось страшнее всего. Ветер выл между дымоходами, платье билось о ноги, волосы лезли в лицо, но я почти ничего не чувствовала. Только пустоту, которая медленно разрасталась внутри вместе с осознанием. Человек, рядом с которым еще несколько минут мне казалось спокойно…с самого начала смотрел на меня как на удобную жертву. — Зачем? — выдохнула я. — Ради чего всё это? Чтобы украсть технологию Вонки? — Не только технологию, Энвер. А те безграничные возможности, которые она за собой скрывает, — заговорил он, и его голос звучал пугающе спокойно. — Такие вещи не создаются для того, чтобы пылиться на фабрике среди сахара и детских фантазий одного эксцентричного гения. Он сделал небольшую паузу, вглядываясь в очертания города. — Ты правда не понимаешь, что у вас в руках? — продолжил он. — Это система, за которую промышленники готовы платить целые состояния. Мистер Девир понял это мгновенно. В отличие от мистера Вонки, который слишком привязан к своим нелепым принципам. — Не смей говорить о нем в таком тоне, — Флинн лишь едва улыбнулся, и эта улыбка была самой горькой частью его предательства. — Все еще защищаешь его? Даже после того, как он просто ушел оставив тебя, будто ты уже виновата? — эти слова ударили точно под дых. Он заметил, как я дрогнула, и развил свой успех, делая еще один шаг ко мне. Теперь я чувствовала запах дорогого табака, исходящий от его безупречного костюма. — Вот видишь, ты и сама понимаешь, чем всё закончится. Такие люди, как мистер Вонка, никогда не забывают сомнений, особенно когда дело касается того, что им дорого. Ты навсегда останешься для него той, кто мог его предать. — Что тебе нужно от меня?… — мой голос прозвучал гораздо тише, чем мне хотелось бы. — Уйдем отсюда вместе, — спокойно сказала парень. — Без лишних истерик и попыток что-то доказать тем, кто уже готов сделать тебя виноватой. Мистер Девир обеспечит тебе совершенно другую жизнь: деньги, связи, истинную свободу. Я смотрела на него и не узнавала человека, которому еще пару часов назад доверяла свои самые сокровенные страхи. Теперь каждое его слово звучало как яд, аккуратно завернутый в бархат. — А если я откажусь? — спросила я, затаив дыхание. В лице Флинна ничего не изменилось, но в его взгляде впервые промелькнуло нечто по настоящему ледяное, лишенное всякой маски дружелюбия. — Тогда вниз вернется только история о воровке, которая пыталась продать кофр и сбежать. С документами, твоей подписью и четким мотивом. Поверь, после этого тебе уже никто не станет задавать лишних вопросов. У меня перехватило дыхание, и на секунду показалось, будто крыша уходит из-под ног. Они все продумали до мелочей. Каждую ловушку, каждый мой возможный шаг. И самое страшное – часть меня в ужасе признавала, что он может быть прав. Что мистер Вонка, со всей его ранимостью и закрытостью, действительно может больше не поверить. Парень внимательно наблюдал за моей внутренней борьбой, будто видел, как под его напором медленно ломается мое сопротивление. — Ты ведь до сих пор надеешься, что он выберет тебя, а не свое изобретение? — от этого вопроса стало по-настоящему больно. Не из-за угроз Флинна, а потому что где-то в глубоко внутри я уже сама задавала себе этот вопрос. Ветер взметнул волосы мне в лицо, скрывая на мгновение выражение моего лица, и я медленно опустила взгляд, заставляя себя выглядеть растерянной. Сломленной… Хотя внутри все уже лихорадочно пыталось найти выход. Он стоял совсем близко, и теперь я наконец увидела в его взгляде то, что все это время скрывалось за вежливостью, спокойствием и мягкими улыбками. Торжество. Холодное, уверенное торжественно человека, который уже мысленно победил. Ветер рвал волосы из прически, швырял мокрую ткань платья к ногам, а я стояла перед ним и изо всех сил заставляла себя выглядеть растерянной. Хотя внутри уже не осталось ничего, кроме злости и отчаянного желания выбраться отсюда любой ценой. — Умная девочка, — почти заботливо произнес Флинн, и это этих слов появилось отвращение. — Поверь, пройдет совсем немного времени, и ты сама будешь смеяться над тем, как отчаянно пыталась заслужить одобрение этого кондитера. Я медленно посмотрела на него, заставляя себя выглядеть потерянной, а потом чуть заметно кивнула, словно действительно сдавалась. — Дай мне руку, — тихо сказал он. — Нам пора уходить. Я потянулась к нему медленно, почти нерешительно, и в ту секунду, когда между нашими пальцами оставались считанные сантиметры, внутри будто что-то оборвалось окончательно. Страх исчез… Осталась только ярость. Я резко толкнула его обеими руками в грудь, вкладывая в этот толчок весь вес своего тела, всю накопившуюся панику, унижение и злость. Флинн явно не ожидал сопротивления. На мокрой от дождя крыше его ноги тут же поехали назад, и он с глухим вскриком рухнул на камень, тяжело ударившись спиной. Этого мгновения оказалось достаточно. Я рванулась к кофру и вцепилась в ручку так сильно, что кожа ладони болезненно содралась о металл. Тяжелый кейс, почти выскользнул из его пальцев, но я дернула изо всех сил и все таки вырвала его. — Стой! — голос Флинна сорвался на яростный рык, в котором больше не оставалось ни капли прежнего спокойствия. Я бросилась к двери, почти не чувствуя собственного тела. В голове стучала только одна мысль:добраться вниз. До Джесс, Лиама… До мистера Вонки. Главное – успеть. До спасения оставалось буквально несколько шагов, когда что-то резко дернуло меня назад. Флинн успел схватить меня за лодыжку. Рывок был таким сильным, что я с криком рухнула прямо на металлический порог. Колени пронзила острая боль, подбородок больно ударился о поверхность двери, перед глазами на секунду вспыхнули искры, но даже падая, я не выпустила кофр. Я прижала его к себе обеими руками так отчаянно, будто это было последнее, что удерживало меня от полного падения. — Куда собралась?! — прошипел парень снизу, подтягивая меня обратно к себе. Его голос больше не был мягким – теперь в нем звучала настоящая ненависть. — Думаешь, сможешь все испортить и убежать? Я обернулась, и от увиденного все похолодело. Его лицо исказилось до неузнаваемости. Красивые черты, которым я еще недавно доверяла, сейчас казались чужими и пугающими. В глазах больше не осталось ничего человеческого – только злость человека, у которого вырвали победу прямо из рук. Он перехватил мою ногу выше, сжимая так сильно, что боль прострелила до самого бедра. — Ты никуда не уйдешь, — процедил он сквозь зубы, подтягивая меня ближе по мокрому камню. — Я тебя здесь оставлю раньше, чем позволю все разрушить… Паника ударила в голову ослепляющей волной. Я понимала только одно:если он сейчас заберет кофр обратно, все закончится. Мистер Вонка никогда не узнает правду. Никто не узнает… Отчаянно извернувшись, я со всей силы ударила его свободной ногой прямо в лицо. Раздался хлесткий, страшный звук. Флинн вскрикнул и мгновенно разжал пальцы. Его голова дернулась назад, а затем он инстинктивно схватился руками за разбитый нос. Между пальцев тут же потекла кровь – темная, почти черная в лунном свете. И я не стала ждать ни секунды… Поднявшись на ноги, почти не чувствуя боли в разбитых коленях, я рванула дверь на себя и вылетела обратно на лестницу. Я неслась так быстро, как никогда в жизни. Каблуки срывались со ступеней, дыхание рвалось из груди болезненными рывками, тяжелый кофр бил по ребрам при каждом шаге, но останавливаться было страшнее, чем упасть. Я почти вылетела на этаж, где оставила Лиама и Джесс, но коридор встретил меня лишь пустотой и тишиной, от которой внутри все неприятно сжалось. Ни голосов, ни шагов, ни знакомых силуэтов – только тусклый свет настенных ламп, длинная дорожка ковра и далекое эхо музыки, доносившееся снизу. Я резко остановилась, пытаясь отдышаться после безумного бега по лестнице. Легкие все еще горели от холодного воздуха крыши, сердце колотилось так сильно, что шум крови отдавался в висках, но уже через секунду я заставила себя двигаться дальше, потому что искать их сейчас казалось бессмысленным. Все внутри уже знало, куда мне нужно идти. Нет, не куда – к кому. Я резко развернулась и почти бегом бросилась обратно внутрь зала, едва не врезавшись в перепуганного лакея с подносом. Тот что-то вскрикнул мне вслед, но я уже не слышала. В ушах шумела кровь, дыхание сбивалось, а пальцы до боли впивались в металическую рукоять кофра, словно стоило мне хоть немного ослабить хватку – все окончательно рухнет. Аккуратная прическа, на которую Джесс потратила почти час, давно рассыпалась. Мокрые пряди липли к щекам и шее, тушь наверняка размазалась, а белый шелк платья, еще недавно безупречный, теперь был испачкан, грязью и чем-то темным, багровым у самого подола. Кровь. Я даже не хотела думать, чья именно. После падения на мокрую крышу колени до сих пор жгло, а в голове все еще стоял звук удара. Но сейчас это казалось чем-то далеким и неважным. Главное – кофр был у меня. Я буквально ворвалась в зал и резко остановилась посреди сияющего пространства, едва удержав равновесие на скользком паркете. Мир вокруг будто издевательски остался прежним. Будто мой мир не трещал по швам. Через мгновение я уже металась по залу, почти не разбирая дороги. Сначала я пыталась держаться спокойно, быстро проходя между гостями и цепляясь взглядом за каждую темную фигуру в надежде увидеть знакомый силуэт, но с каждой секундой внутри все сильнее разрасталась паника. Она поднималась к горлу удушливой волной, лишая способности мыслить трезво. В какой-то момент я уже не заметила, как перешла на бег. Весь этот блестящий, наполненный музыкой и смехом вечер вдруг превратился для меня в бесконечный лабиринт из чужих лиц. — Это ведь одна из людей Вонки?… — донеслось откуда-то сбоку приглушенное шептание. — Господи, посмотрите на её платье… Там кровь… — Что вообще происходит? Голоса сливались в раздражающий гул, будто зал был наполнен роем насекомых. Кто-то отшатывался от меня, кто-то наоборот вытягивал шею, пытаясь лучше рассмотреть происходящее. Но мне было наплевать. Я только крепче сжимала ручку кофра и продолжала двигаться вперед, расталкивая толпу плечами. Гости расступались передо мной. Мой внешний вид говорил за меня лучше любых слов. Люди смотрели так, будто перед ними возникло приведение посреди тщательно выстроенного праздника. Я больше не чувствовала ни боли в ногах, ни жжения в ладонях. Внутри осталась только одна мысль – найти его раньше, чем станет слишком поздно. И именно поэтому я не заметила человека впереди. Все произошло слишком быстро. Сильный удар резко выбил воздух из легких. Я врезалась в кого-то на полном ходу, потеряв равновесие раньше, чем успела понять, что произошло. Пальцы разжались сами собой, и тяжелый кофр с глухим стуком выскользнул из рук, ударившись о паркет. Я почувствовала, как ноги окончательно подкашиваются, а затем холодный пол с силой ударил меня навстречу. Голова болезненно столкнулась с паркетом, и перед глазами вспыхнули яркие искры, мгновенно расплываясь мутными пятнами света. Музыка словно провалилась куда-то далеко под воду. Чужие голоса исказились и стали неразборчивыми. Я слышала быстрее шаги, встревоженные вскрики, звон упавшего бокала, но не могла уловить ни одного слова. Я отчаянно пыталась нащупать рукой кофр. Пальцы дрожали, скользили по холодному паркету, пока наконец не коснулись знакомой металической поверхности. Только после этого внутри на мгновение стало чуть легче. И именно тогда, сквозь гул голосов и шум в ушах, я услышала, как кто-то зовет меня по имени. Голос был знакомым. Настолько знакомым, что сердце болезненно сжалось. Но я уже не могла понять, кому он принадлежит. Сознание стремительно ускользало, звуки становились все тише, свет люстр расплылся перед глазами в золотистые пятна, а тело окончательно переставало слушаться. Последнее, что я почувствовала – чья-то рука на моем плече.

***

Темнота перетекала в тусклый, желтоватый, дрожащий свет ламп мастерской. Мне снова было восемь. Может, девять. Совершенно беззащитный ребенок, запертый в пространстве, где каждый звук казался угрозой. Я сразу, с первого же вдоха узнала это место: высокие металические стеллажи, до самого верха заваленные тяжелыми деталями, удушливый запах машинного масла, железа и нагретой меди. За окнами бушевала гроза, и каждый раскат грома отзывался болезненной дрожью в оконных стеклах. Отец работал за длинным верстаком – уставший, раздраженный, взвинченный до предела. Он почти не замечал моего присутствия. Я тихо сидела в углу на старом, жестком табурете и испуганно рисовала что-то в потрепанном блокноте, стараясь сжаться, раствориться, стать невидимой. Я всегда, сколько себя помнила, старалась быть тихой рядом с ним. Будто мое право находится в одной комнате с отцом нужно было заслуживать абсолютным молчанием. А еще – не мозолить ему глаза своим видом. Отец не мог терпеть мои волосы. Глубокий темный оттенок красного – вызывал у него глухое, ядовитое раздражение. Он, чистокровный брюнет, и мама, хрупкая блондинка, никак не могли родить такого ребенка. Отец не понимал, откуда взялась эта генетическая шутка, это кричащий цвет, и каждый раз, глядя на мою голову, кривился, словно видео перед собой живое доказательство какой-то ошибки или чужого обмана. В какой-то момент он резко сквозь зубы выругался. Что-то пошло не так. Один из сложных часовых механизмов буквально развалился у него в руках, с противным скрежетом рассыпав по столу острые металические шестеренки и пружины. Он был на грани срыва. Я чувствовала эту тяжелую, удушливую волну его злости даже на расстоянии. Мне было страшно, но детская, глупая наивность перевесила инстинкт самосохранения. Я совершила ошибку. Я встала со своего места. Мне так отчаянно хотелось, чтобы он улыбнулся. Хотелось стать полезной, нужной, доказать, что я здесь не просто так. Я осторожно, едва дыша, подошла ближе и подняла с пола тяжелую отвертку, которая с металлическим звоном откатилась прямо к моим ногам. — Пап… — мой голос прозвучал совсем тонко, потерявшись в раскате грома за окном. Он обернулся слишком резко. Рывком. Я до сих пор, даже спустя годы, помнила это выражения его лица. Дикое раздражение. Слепая, неконтролируемая ярость взрослого человека, который вымещает свое бессилие на ребенке. — Я же сказал – не путайся под ногами! — его крик ударил по барабанным перепонкам так громко, что у меня перехватило дыхание. А в следующую секунду его ладонь грубо и больно вцепилась прямо в мои волосы. Он дернул меня за них, отшвыривая в сторону – резко, с силой, совершенно не контролируя свой гнев. Всё произошло за долю секунды, но в моей памяти этот момент застыл вечным, покадровым кошмаром. Кожа на затылке вспыхнула огнем, а тело по инерции полетело назад. Нога в ботинке соскользнула на замасленном полу. Я потеряла равновесие и плашмя полетела назад – прямо на низкий металический столик, где рядами лежали тяжелые инструменты и длинные, заостренные стальные штыри разобранного механизма. Я помнила только ужас. Тот самый первобытным, ледяной страх ребенка, который падает навзничь и понимает: сейчас случится что-то непоправимое. Сейчас будет больно. Очень… Перед глазами зловеще блеснуло лезвие металла. Я инстинктивно, в смертельной испуге зажмурилась, готовая к удару, который должен был закончить все. И в ту же секунду чьи-то сильные руки на лету перехватили мое обмякшее тело. Резкий, спасательный рывок назад, прочь от острых штырей. Чужой, напуганный голос над головой. — Ты с ума сошел?! Она же чуть не напоролась! Она бы себе шею пробила! Один из коллег отца, зашедший в мастерскую, успел поймать меня буквально за мгновение до падения. Я мертвой хваткой вцепилась маленькими дрожащими пальцами в его пиджак, уткнулась носом в чужую ткань и просто не могла сделать вдох. Легкие сковал спазм. Я в абсолютном шоке посмотрела на этот столик. Если бы я упала чуть левее… чуть ближе… это было бы концом. А отец… Отец просто застыл у верстака. Он не бросился ко мне. Не подошел, чтобы проверить, цела ли я. Не обнял, прижимая к сердцу. Он равнодушно посмотрел на перевернутый столик, затем на меня, замершую в чужих руках, а после устало, с глухим вздохом провел ладонью по лицу. — Я же просил ее не мешать. Сплошные проблемы от этих девчонок… Внутри моего детского мира что-то с тихим хрустом сломалось навсегда. Даже будучи ребенком, я вдруг отчетливо, до глубины души поняла: в тот страшный миг отец испугался не за мою жизнь. Он испугался хлопот и проблем, которые свалились бы на него, если бы я покалечилась в его клятой мастерской. Я была для него обузой. Раздражающим фактором.

***

Я резко открыла глаза, будто меня силой выдернули из темноты. Свет, пробивавшийся сквозь окно, болезненно ударил по глазам, и в голове сразу же вспыхнула тяжелая пульсирующая боль. Я тихо застонала, чувствуя резкий запах лекарств вместо сырого воздуха ночного Лондона. Первой, кого я увидела, была Джесс. Она сидела рядом с кроватью, измученная, с темными кругами под глазами. Ее пальцы крепко сжимали мою ладонь. Когда я пошевелилась, она замерла, не веря собственным глазам, а затем резко поддалась вперед. — Кайрис… Боже, ты очнулась! Ее слишком громкий голос тут же ударил в виски. Я невольно отвернулась к подушке, прикрывая глаза, а блондинка уже срывалась с места, выкрикивая в коридор. — Лиам! Лиам, быстрее! Спустя секунды дверь палаты распахнулась. Лиам вошел так быстро, будто дежурил прямо за ней. Осунувшееся лицо, помятая рубашка – он выглядел таким же уставшим как и подруга, но при виде меня в его глазах мелькнуло такое облегчение, что у меня сжалось сердце. Я попыталась приподняться, но тело отозвалось свинцовой слабостью. — Сколько…времени прошло? — хрипло выдавила я. Друзья переглянулись, и радость на их лицах померкла. — Четыре дня, — тихо ответил Лиам, подходя ближе. — Ты была в коме после падения, — внутри все оборвалось. Четыре дня… Слишком много. Я кристально помнила абсолютно все: вечер, крышу, предательство Флинна, тяжелый кофр в руках и свое падение посреди зала. Но что произошло за время моего беспамятства? Где сейчас кофр? Получилось ли поймать Лиззи? Паника ледяной волной покатилась по венам, и белые больничные стены внезапно показались мне страшнее, чем вся та ночь в особняке.

POV: Вилли Вонка

Мисс Энвер вздрогнула, едва резкий телефонный звонок прорезал шум зала. Звук оказался настолько неожиданным и неуместным, что мгновенно разрушил ту странную близость, которую она позволила себе несколькими секундами ранее. Девушка поспешно отшатнулась и потянулась к сумочке, торопливо перебирая ее содержимое в поисках телефона. Именно тогда полностью поглощенная своей торопливостью, из ее вещей на идеально отполированный паркет мягко скользнул сложенный лист бумаги. Он упал абсолютно бесшумно, а мисс Энвер, даже не взглянула вниз. Поразительное легкомыслие. Я вовсе не собирался рыться в чужих вещах. Более того, обычно меня совершенно не интересовали личные дела окружающих. Большинство человеческих тайн оказывались настолько скучными и предсказуемыми, что не стоило даже минуты внимания. Но в этот раз сработало обычное любопытство. Я наклонился, поднял листок и развернул его, ожидая увидеть какую-то бессмысленную записку, личное письмо или очередную человеческую сентиментальность, но вместо этого передо мной оказался договор. Поначалу я просто скользил взглядом по строчкам, не придавая им особого значения, однако уже через несколько секунд почувствовал, как внутри все начинает неприятно холодеть. Документ касался продажи моего кофра, где был тот самый главный механизм… Сумма, указанная в договоре, была настолько внушительной, что у большинства обычных людей от одного взгляда на нее наверняка закружилась бы голова. Покупатель, впрочем, оставался неизвестным. Имени не было… Лишь условия сделки, обязательства сторон и подпись в самом низу. Подпись мисс Энвер. Несколько секунд я просто смотрел на нее, не испытывая ни удивления, ни желания перечитать документ снова. Я знал ее почерк достаточно хорошо, чтобы сомневаться. Ошибки быть не могло. Я разжал пальцы, позволяя бумаге опустится обратно на паркет, и отвернулся. Смотреть на мисс Энвер больше не было никакого желания. Этот проект в Лондоне выглядел все более сомнительной затеей, зачем я вообще на это согласился. Поднимаясь по широкой мраморной лестнице не верхний ярус галереи, я постепенно возвращал себе привычную собранность. В конце концов, кондитерская империя Вонки не рухнет из-за одной девчонки. Существовали юристы, аналитики, система. Все это можно исправить, перераспределить и привести в порядок. На закрытом балконе было значительно тише. За высокими окнами капал небольшой дождь, капли разбивались о стекло и медленно стекали вниз прозрачными дорожками. Некоторое время я просто стоял у окна, позволяя мыслям вернуться в привычное русло, однако спокойствие оказалось недолгим. Откуда-то сверху донесся странный скрежет, за который последовал глухой удар, а затем другой. После этого послышалась какая-то возня, слишком шумная и хаотичная, чтобы ее можно было списать на работу здания или капризы погоды. Я нахмурился. Этот вечер и без того успел превратиться в бесконечную череду раздражающий событий, а теперь кто-то еще решил устроить представление на крыше. Решив проверить, в чем дело, и прекратить этот балаган, я сделал шаг по направлению к лестнице, но так и не дошел. Из густой тени колонн, прямо у меня за спиной, раздался легкий шорох дорогого шелка, а затем – нарочито непринужденный голос. — Все так же прячешься от людей, Вильям? Внутри все на мгновение остановилось, словно что-то заклинило. Однако внешне я никак этого не показал. Лицо мгновенно приобрело привычное холодное выражение, а когда я медленно повернул голову, то увидел именно того человека, которого меньше всего ожидал встретить этим вечером. Мелисса стояла в нескольких шагах от меня, чуть склонив голову набок, и нагло, уверенно улыбалась, будто между нами никогда не было той уродливой катастрофы, уничтожавшей мое доверие много лет назад. Ее появления здесь выглядело настолько нелепым и одновременно закономерным, что мне даже не пришлось долго размышлять над этим совпадением. Вечер стремительно превращался в плохой поставленный спектакль. — Вам на следовало здесь появляться, — процедил я сквозь зубы, даже не скрывая ледяного тона, и сделал попытку пройти мимо. Но брюнетка даже не подумала отойти. Она легко преградила мне путь, плавно переступив с ноги на ногу, и заглянула мне прямо в глаза с фальшивым, приторным интересом, словно имела на это полное право. — О, брось, Вильям. Мы ведь цивилизованные люди, к чему этот холод? — она небрежно взмахнула ладонью. — Я слышала, ты наконец-то вылез из своей крепости и привез в Лондон наш проект. Как продвигается работа? Как твоя жизнь? Надеюсь, ты не стал совсем затворником? Я молчал. Я просто смотрел сквозь нее, крепче сжимая набалдашник своей трости и ощущая, как ее голос, бесцеремонно вторгается в мое закрытое пространство. — Хотя, признаться, твоя свита меня сегодня искренне позабавила, — Мелисса тихо, нагло рассмеялась, делая полшага вперед. — Я видела твоих сотрудников. Что за малыши работают у тебя в проекте, Вильям? С каких пор великий Вилли Вонка нанимает на работу суетливых детей, которые даже не умеют держать себя в приличном обществе? Та девчонка, которую ты оставил… миленькая, но до ужаса нелепая. Где ты вообще ее откопал? — Мой персонал не нуждается в оценке со стороны, — сухо и резко оборвал я ее, отрезая каждую фразу. — Позвольте мне пройти. У меня много дел, которые гораздо важнее пустых разговоров. — О, все такой же непредсказуемый и колючий, — Мелисса лишь прищурилась, продолжая стоять на месте и нагло игнорировать мою ярость. — Я просто пытаюсь проявить дружеское участие… Каждое ее слово раздражало меня сильнее, чем скрип несмазанных механизмов. Она упрямо блокировала единственный проход, ведя себя так, словно владела этим моментом. Я хотел как можно скорее закончить этот бессмысленный разговор, и просто обойти ее силой, когда дверь балкона внезапно распахнулась с таким грохотом, что даже брюнетка вздрогнула. На пороге появилась мисс Миллз. Вернее, почти ввалилась внутрь. Девушка выглядела так, словно только что пробежала половину особняка. Волосы растрепались, лицо побледнело до болезненной белизны, а дыхание было настолько тяжелым, что она буквально задыхалась. Ее взгляд лихорадочно заметался по балкону, пока наконец не остановился на мне. — Мистер Вонка! — в голосе звучала паника, что я на мгновенно забыл о существовании Мелиссы. Блондинка бросилась ко мне, и я успел перехватить ее за плечи прежде, чем она налетела на меня. — Мисс Миллз. Что случилось? — она попыталась ответить, но вместо слов вырвался лишь судорожный вдох. — Мистер Вонка… пожалуйста… — испуганная девушка опустила голову. — Там Кайрис… — Что с мисс Энвер? — я крепче сжал ее за плечи, пытаясь выдавить с блондинки более ясную картину. — Она без сознания… пожалуйста, вам нужно пойти со мной… скорее… Несколько секунд я просто смотрел на девушку, пытаясь осознать ситуацию. Мой разум на мгновение столкнулся с неприятной пустотой. Как это могло произойти за столь короткое время? Что вообще было способно довести человека до такого состояния посреди светского мероприятия, которое еще совсем недавно казалось обычным скучным сборищем богатых бездельников? Вопросов возникало слишком много, а ответов не было ни одного. Однако замешательство длилось недолго. Какими бы не были обстоятельства, сейчас было совершенно не время стоять на месте и строить догадки. Если что-то произошло с одним из сотрудников моей фабрики, разбираться с этим предстояло мне. Это правило никогда не подвергалось пересмотру и не зависело от личный симпатий, ошибок или разочарований. Пока человек работает на меня, ответственность за него лежит прежде всего на моих плечах. Я отпустил плечи мисс Миллз и сразу направился к выходу. Кажется, Мелисса попыталась что-то сказать мне вслед, но я даже не повернул головы. В данный момент ее существование потеряло всякое значение. Все мое внимание было сосредоточено на словах девушки и на том тревожном выражении, которое никак не исчезало с ее лица. Мы быстро покинули балкон и направились обратно к главному залу. Блондинка торопилась следом за мной, стараясь не отставать, а я чувствовал, как внутри постепенно растет неприятное напряжение. С каждой минутой происходящее нравилось мне все меньше. Еще не дойдя до лестницы, я заметил, что атмосфера здесь изменилась. Привычный гул разговор приобрел иной оттенок. Люди больше не смеялись. Вместо этого по залу прокатывались встревоженные шепотки, а взгляды гостей было направлены в одну точку. В самом центре помещения уже успела собраться плотная толпа, напоминавшая растревоженный улей. Не замедляя шаг, я начал пробираться вперед. Вежливость в данный момент интересовала меня меньше всего. Люди неохотно расступались, кто-то пытался что-то спросить, кто-то недовольно оборачивался, однако одного взгляда обычно хватало, чтобы они поспешно освобождали дорогу. Шум голосов постепенно становился громче, а затем так внезапно начал стихать по мере того, как я приближался к центру этой странной живой массы. Наконец толпа расступилась окончательно. И именно тогда я увидел происходящее. Посреди сияющего паркета на коленях сидел мистер Ксант. Обычно энергичный и собранный, сейчас он выглядел человеком, который отчаянно пытается сохранить контроль над ситуацией и при этом прекрасно понимает, что у него ничего не получается. Его лицо приобрело сероватый оттенок, руки заметно дрожали, пока он придерживал голову мисс Энвер и старался удерживать ее в неподвижном положении. Сама мисс Энвер выглядела так, что на долю секунды я просто перестал понимать происходящее… Ее обычно живое лицо, на котором почти всегда отражалась какая-нибудь эмоция – раздражение, упрямство, любопытство или желание спорить со мной – сейчас выглядело непривычно неподвижным и бледным. Несколько тонких царапин пересекали кожу на виске и щеке, волосы растрепались и спутались, а светлое платье было испачкано грязью, дождевой водой и темными пятнами крови, которые слишком резко выделялись на белой ткани. Я замер. Мысли, еще недавно казавшиеся логичными и выстроенными в безупречную цепочку, внезапно начали давать сбой. Все, что я успел решить относительно мисс Энвер после прочтения того договора, неожиданно столкнулось с реальностью, лежащей прямо передо мной на полу бального зала… Что-то здесь не сходилось. Совершенно не сходилось… В несколько быстрых шагов я оказался рядом с мистером Ксантом и опустился на колени возле девушки, совершенно не обращая внимания на мокрый паркет и испачканную обувь. — Что произошло? — резко потребовал я, переводя взгляд на парня. — Немедленно! Кто-нибудь объяснит мне, что здесь случилось? — Мистер Вонка, мы сами не понимаем… — Тогда начните понимать быстрее! — отрезал я, — Когда вы нашли ее? — Несколько минут назад. Мы с Джессикой возвращались в зал… Потом увидели ее… уже такой, — он нервно сглотнул и провел ладонью по лицу. — Как нам сказали, она на кого-то налетела в толпе и просто упала. Джессика сразу побежала искать вас, а я остался здесь. Пока он говорил, я уже осторожно проверял состояние девушки. Пульс прощупывался. Слабый, но ровный. Дыхание тоже было. Несколько царапин на лице выглядели неприятно, а кровь слившаяся с волосами явно говорила об ударе головой по паркету, однако самое главное было очевидно – она была жива. В этот момент из толпы послышались встревоженные голоса: «Да, все так и было!» «Она бежала через зал» «А эту металическую штуку вообще едва удерживала!» Мой взгляд машинально скользнул в сторону и почти сразу наткнулся на знакомую вещь, лежавшую в нескольких метрах от мисс Энвер. Я смотрел на кофр не больше мгновения, но этого оказалось достаточно. Если она действительно собиралась продать его за моей спиной, она не стала бы нести его через все здание, на глазах у сотен людей. Не стала бы доводить себя до такого состояния ради того, чтобы сохранить этот проклятый кофр. Я ошибся. Поднявшись на ноги, я перевел взгляд на «близнецов» — Заберите кофр и возвращайтесь в отель, — приказал я коротко. — И проследите, чтобы с ним ничего не случилось. Не дожидаясь ответа, я осторожно подхватил мисс Энвер на руки. Она оказалась пугающе легкой, а холодная влажная ткань ее платья мгновенно пропитала мою одежду. Я крепче прижал девушку к себе, и даже не взглянув на окружающих гостей, быстрым шагом направился к выходу. Толпа сама расступалась передо мной, провожая происходящее встревоженным шепотом, но сейчас мне было совершенно безразлично, что они подумают, и какие новости будут крутить завтра утром. Единственное, что имело значение – как можно быстрее доставить мисс Энвер в больницу.