Глава 20

Его не было двое суток. Сорок восемь часов, которые растянулись в вечность. Она не спала. Не ела. Только сидела у камина, вглядываясь в зелёное пламя, которое должно было принести его, но не приносило. На её искусанных губах уже не осталось живого места, а все пальцы были в кровавых заусенцах. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось внутри. Конференцию Яксли отменили. Утром первого дня пришла сова. Её человек в прессе сообщал, что выступление экстренно снято, причины неизвестны. Гермиона должна была прыгать от радости. Но вместо этого она смотрела на камин и ждала. Он не вернулся. Ни в первый день. Ни во второй. К исходу вторых суток организм сдался. Она провалилась в беспокойный сон прямо на диване, скорчившись в позе эмбриона. Он появился глубокой ночью. Зелёная вспышка, и Драко Малфой шагнул из камина в гостиную. На нём не было лица. Бледный, с глубокими тенями под глазами, с осунувшимися щеками. Руки были спрятаны глубоко в карманах.  Он устало рухнул на диван. Пружины скрипнули, принимая вес, и Гермиона подскочила мгновенно, как от удара. — Что… — голос сорвался, пришлось прокашляться. — Что случилось? Где ты был? Она впилась в него взглядом, изучая каждую черту. Вымотан. Измучен. Словно через мясорубку пропустили. Драко глубоко вздохнул. Откинул голову на спинку дивана, прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями. Тишина длилась бесконечно. Потом он поднял голову и посмотрел на неё. — Яксли копал на тебя очень долго, — сказал он ровно. — Годами. Огромные деньги, огромные связи. И кое-что он всё же нарыл. Она замерла. — Несостыковки. Мелкие, но их много. О вашей связи с Роуквудом, об артефактах, даже обо мне, как о твоём лечащем враче. — Он говорил спокойно, без эмоций. — Я почистил всё. Абсолютно всё, до чего только мог добраться. Стирал записи, менял воспоминания, уничтожал документы. Она слушала, боясь дышать. — Но с Яксли… — он сделал паузу. — С ним оказалось сложнее. Он бы не отстал от тебя. А если бы резко отстал, это было бы слишком подозрительно. Мы разговаривали. Долго. В какой-то момент я просто встал перед выбором и… и сделал то, что сделал. Он горько усмехнулся. — Сам поражаюсь, как легко мне этот выбор дался. — О чём ты? — прошептала она.  Он резко сменил тему. Заговорил другим тоном. Тихим, отстранённым, будто исповедовался. — Знаешь, Грейнджер… — Он смотрел куда-то в бок. — Я боготворил тебя. Возносил до небес. Считал ангелом во плоти. Я готов был молиться на тебя, как на икону. Она молчала. — А когда начал узнавать тебя настоящую… когда ты начала открываться, и сейчас, когда я знаю всю историю… — Он покачал головой. — Я знаю, кто ты на самом деле. Настоящий демон во плоти. Чёртов монстр. Его голос не дрожал. — Но, дело в том, — он подался вперёд, наконец заглядывая ей в глаза, — что я тоже. И моя ебаная одержимость, несмотря на то, что я увидел, никуда не уходит. А будто только обретает новую силу. Я поклонялся тебе как божеству. А теперь поклоняюсь как дьяволу. Пауза. Тяжёлая и густая.  — И вот тебе первое подношение. Он вынул руку из кармана. Она была вся в крови. Запёкшейся, тёмной, почти чёрной в полумраке. В пальцах он сжимал что-то бордовое, тяжёлое, влажное.   Он бросил это к её ногам. Оно упало на ковёр глухим мокрым стуком и прокатилось вперёд.  Сердце. Настоящее человеческое сердце. Гермиона обомлела. Она смотрела на этот кусок плоти, ещё хранящий тепло, ещё не остывший до конца. Потом перевела взгляд на Драко. — Что это? — выдохнула она, хотя уже знала ответ. — Яксли передаёт привет, — просто ответил он.  Она переводила взгляд то на сердце, то снова на него. Внутри поднималась волна чего-то совершенно дикого. Она медленно подошла к нему, словно в трансе, не чувствуя ног. Остановилась в шаге, посмотрела в его тёмные, бездонные глаза, полные того же безумия, что горело сейчас в ней самой. Пальцы легли на пояс халата. Одно движение, и ткань соскользнула с плеч, упав к ногам, обнажая тело. Она села к нему на колени. В её глазах он увидел такое первобытное желание, что даже его истощённое тело отреагировало мгновенно. Член дёрнулся, наливаясь кровью. Она прижалась к нему всем телом, а он обхватил её бёдра обеими руками, пачкая её кровью Яксли. Они оба замерли, глядя, как красное растекается по фарфоровой белизне её кожи. Это походило на абсолютно новый вид наркотического кайфа. Новый вид их персонального сумасшествия.  Она взяла его окровавленную руку в свою и медленно, не отводя от него взгляда, поднесла указательный палец к губам, всасывая две фаланги. Слизывая кровь их врага. Пробуя её на вкус. И находя его сладким. Они синхронно выдохнули. Его твёрдый стояк упирался ей в промежность. Вторая рука вцепилась в её кудри и сжала, резко притягивая лицо вплотную к своему. Он проговорил ей прямо в губы: — Покажи, как ты нуждаешься во мне, детка. И она показала. Долго. Страстно. Грязно. Кроваво. Безумно. Так, как они оба любили больше всего. — Какой торт выбираете? Голос продавщицы вырвал его из омута воспоминаний. Драко моргнул, прогоняя наваждение. Он стоял перед витриной кондитерской «Сладкая фея» в Косом переулке. Утреннее солнце золотило витрину, отражаясь в кремовых розочках, шоколадных узорах и марципановых фигурках. За стеклом теснились торты всех форм и размеров. — Вот этот, — сказал он ровно, указывая на один из них. Продавщица ловко упаковала сладость в белую коробку и перевязала алой лентой с элегантным бантом. — Для вашей девушки? — спросила она с вежливой улыбкой. — Для моей жены, — ответил Драко и, расплатившись, вышел из кондитерской, направляясь к ним домой. Он выбрал торт в виде красного сердца.