Глава 19

Он ушёл. Мысль была глупой. Конечно, ушёл. Но он всегда возвращался. Даже после самых страшных ссор, даже когда она специально доводила его до грани, проверяя, сколько выдержит эта тонкая красная нить между ними. Но сейчас было по-другому. Сейчас он знал всё. Она опустилась на диван, поджав ноги, и обхватила колени руками. Смотрела на угли и прокручивала в голове последние часы, его лицо, его голос, его взгляд… Горькая усмешка тронула губы. Только Малфой способен на такое. Узнать, что любимая женщина — расчётливая манипуляторша и убийца, и всё равно пойти решать её проблемы. Она думала о нём. О них. Долгое время она воспринимала его как должное. Как билетик на свободу. Как отличный секс. Как удобный инструмент для достижения целей — его деньги, его связи, его преданность, которую она так искусно использовала. Он был функцией. Средством. Частью плана. А потом, она сама не заметила, как это случилось, но он перестал быть лишь средством. И стал чем-то другим. Она ловила себя на том, что ждёт его вечером. Что рассказывает ему о своих переживаниях, и не потому что нужно поддерживать образ, а потому что хочется разделить это с ним. Что злится, когда он поздно приходит. Что ревнует, когда какая-нибудь дура на мероприятиях слишком долго с ним заговаривает. Это бесило. Это было нелогично. Это мешало. Три недели, когда они не разговаривали после той ссоры стали для неё большим открытием. За это время она поняла одну важную вещь. Без него ей было пусто. Физически, осязаемо пусто. Как будто изнутри вынули что-то важное, без чего тело работает, но не живёт полноценно. Она просыпалась утром, и не хотела вставать. Она пила кофе, и не чувствовала вкуса. Она работала, встречалась с людьми, но всё это было серым и плоским. Потому что его не было рядом. Тогда она впервые испугалась. Не за карьеру, не за планы, не за будущее. А за себя. За ту часть себя, которая без него переставала существовать. И когда он ворвался в её дом в тот вечер, когда они помирились на полу в прихожей, она поняла, что он каким-то образом пробрался туда, где, как она считала, зияет чёрная дыра, отыскал что-то похожее на сердце и поселился там основательно, не планируя съезжать. Она никогда не полюбит его в том смысле, в каком любят обычные люди. Она слишком хорошо себя знала для таких иллюзий. Её чувства — это не тот трепетный роман из книжек. Это что-то другое, тёмное, собственническое, жадное. Но если что-то из её искренних чувств и можно назвать любовью, это будет про него. Чем бы оно на самом деле ни было. Потому что ради него она готова была на то, на что не готова ни ради кого другого. Она нуждалась в нём. Не в его деньгах, не в связях, не в том, что он может дать для кампании. В нём самом. В его голосе по утрам. В его руках на своей талии. В его смехе, когда она говорила какую-нибудь глупость. В его взгляде, которым он смотрел на неё, когда думал, что она не видит. И сейчас, глядя на пустой камин, она вдруг поняла: он может не вернуться.  Вернее, раз он сказал, что решит проблему, то он точно её решит, но после этого… она может потерять его навсегда.  Эта мысль ударила под дых. Неожиданно, совершенно несвойственно ей, без подготовки, без защиты, в самое уязвимое место. Глубокая, тупая боль, от которой перехватило дыхание и защипало в глазах. Она зажмурилась. Прижала ладонь к груди, туда, где под рёбрами что-то сжималось в тугой болезненный комок. Впервые в жизни она по-настоящему чего-то боялась. Боялась, что он не вернётся. Что она останется одна. С победой, с креслом, с властью, но без него. Что все эти годы, все эти чувства, вся эта странная, неправильная, но такая важная связь просто исчезнет. — Вернись ко мне, мать твою, — прошептала она в пустоту. — Ты обязан вернуться.  Голос дрожал. Она ненавидела эту слабость. Эту потребность в ком-то, кроме себя. Но ничего не могла с этим поделать. Просто сидела, смотрела на угли и ждала.