Глава 22. Приглашение

Новый, 1995 год наступил тихо, без катарсиса. Бой курантов, звон бокалов, поцелуй родителей в щёку — всё это прошло мимо сознания Ксении, как плохой сон. За окном, в темноте двора, до самого утра маячил силуэт «Мерседеса», а потом, с первыми лучами январского солнца, бесшумно растворился, оставив на снегу лишь тёмные следы от шин. Послание было доставлено. Ожидание вступило в новую фазу — финальный обратный отсчёт. Первые рабочие дни января в банке были сонными. Люди приходили заспанные, потрёпанные праздниками, обсуждали, кто как «отмечал» и сколько денег «спустил». Ксения работала с отстранённой чёткостью автомата. Она больше не вздрагивала при каждом звуке. Она просто ждала. И это ожидание сделало её спокойной — ледяным, опасным спокойствием загнанного зверя, который развернулся и приготовился к последней схватке. 9 января, четверг. День выдался серым, с колючей изморозью. В операционном зале было тихо, только стрекотали принтеры да позвякивали костяшки на счётах Людмилы Петровны. Дверь с улицы открылась, впустив порцию морозного воздуха. Вошёл мужчина. Необычный. Не пенсионер, не торгаш, не нервный предприниматель. Он был лет сорока, в тёмном, но неброском шерстяном пальто, с аккуратной сумкой-портфелем из гладкой кожи. Лицо — спокойное, непроницаемое, без тени спешки или подобострастия. Он не стал изучать табло или искать глазами свободное окошко. Он сразу направился прямо к Ксении, как будто знал, что она здесь и что она — его цель. Он остановился у её стойки. Не поздоровался. Не улыбнулся. Его глаза, серые и внимательные, мельком оценили её, будто сверяя с описанием. — Кравчук Ксения Глебовна? — спросил он. Голос был ровным, тихим, без эмоций. Она почувствовала, как по спине пробежал холодный пот, но её собственный голос прозвучал неожиданно твёрдо: — Да. Чем могу помочь? Мужчина не ответил. Он расстегнул пальто, достал из внутреннего кармана не паспорт и не сберкнижку, а плоский белый конверт из плотной бумаги. Конверт был чистым, без надписей, аккуратно заклеенным. Он положил его на стойку перед ней, на стеклянную поверхность, под которую обычно подкладывали образцы подписей. — Вам, — коротко сказал он. И, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл к выходу. Его шаги по линолеуму были бесшумными. Дверь за ним закрылась, негромко щёлкнув. Вокруг на секунду повисла тишина. Коллеги не заметили ничего странного — человек подошёл, что-то передал, ушёл. Обычное дело. Ксения смотрела на конверт. Он лежал на стойке, как обвинение. Её рука сама потянулась к нему, пальцы коснулись гладкой бумаги. Она взяла его, почувствовав невесомость. Внутри был всего один лист. Она оглянулась. Людмила Петровна была погружена в документы. Галина разговаривала с клиентом. Под предлогом «нужно в архив» Ксения встала и прошла в крошечную подсобку для хранения бланков. Заперла дверь на защёлку. Руки дрожали. Она с силой разорвала конверт по краю. Внутри лежал лист белой офисной бумаги, на котором был напечатан на матричном принтере всего один абзац. Ни логотипа, ни подписи. Только текст, выровненный по центру. Кравчук К.Г. Приглашаем Вас на беседу. Адрес: Деловой центр «Курс Инвест», ул. Павловская, д. 8, 5-й этаж. Дата: 12 января 1995 года. Время: 18:00. Проход: по документу, удостоверяющему личность. Ни «с уважением», ни «будем рады», ни угроз в случае неявки. Чистая, безличная информация. Как служебная записка. Как приказ. Или как вызов. Она прочла текст ещё раз. «Деловой центр «Курс Инвест». «Павловская, 8». Это был юг Москвы. Не ресторан, не заброшенный склад, не сауна. Офис. Легальный, по всем признакам, офис. Это сообщало о многом: о статусе, об уверенности, о том, что им нечего скрывать. А ещё — о том, что разговор будет деловым. 12 января. Через три дня. Она медленно сложила лист, сунула его обратно в конверт и спрятала во внутренний карман своего пиджака. Бумага жгла кожу через ткань. Остаток дня прошёл в тумане. Она действовала на автопилоте, но внутри всё кипело. Её ум, долго находившийся в спячке, проснулся и с лихорадочной скоростью начал строить планы, анализировать, прогнозировать. Цель встречи? Варианты: 1) Предложение работы (наиболее вероятно, исходя из слов Пчёлы). 2) Предупреждение «не лезть» (маловероятно, она и так не лезет). 3) Использование как свидетеля или пешки против остатков «Союза». Риски? Высокие. Но не физические. Скорее, риск навсегда связать себя с ними. Альтернативы? Не явиться. Но тогда… что? Они просто продолжат своё «фоновое» давление? Или перейдут к более жёстким методам? Конверт, переданный в банке, означал, что они знают всё о её нынешней жизни. Скрыться теперь было невозможно. Вечером, уходя с работы, она почувствовала на себе взгляд. Охранник Сергей стоял у двери, курил. Его глаза встретились с её. Он ничего не сказал, но медленно, почти незаметно, кивнул. Как будто говорил: «Я знаю. Держись». Даже он, бывший афганец, понимал, какая игра начиналась. Дома она не сказала родителям ни слова. Спрятала конверт на дно коробки с университетскими конспектами. За ужином мама спросила: — Ксюш, что-то ты опять задумчивая. На работе проблемы? — Нет, мам. Просто… думаю о будущем, — ответила Ксения, и это была чистая правда. Ночью она не спала. Лежала в темноте и смотрела на потолок. В ушах стоял тот самый тихий, ровный голос мужчины в банке: «Вам». И голос Пчёлы из прошлого: «Жаль, что вы работаете не на той стороне». Они не спрашивали, хочет ли она встречи. Они её назначали. Они действовали, как хозяева положения. И самое страшное было то, что она, аналитик, понимала — они правы. У них была вся власть. У неё — только страх, любопытство и диплом, который в этом новом мире ничего не стоил без сильной руки, которая бы его поддержала. 11 января. Накануне встречи. На работе Людмила Петровна неожиданно сказала: — Завтра, Кравчук, можете уйти пораньше. С трёх. У нас тут новогодний подарок от «СтанкоИмпорта» — путёвки в санаторий на двоих. Я и Галина едем. Так что закрывайте кассу самостоятельно к трём. Это была не просьба. Это было распоряжение. И Ксения с холодом в душе поняла — это не случайность. Для неё освободили время. Значит, о встрече знали не только те, кто прислал конверт. Значит, их влияние простиралось и сюда, в этот захолустный банк, до самой Людмилы Петровны. Последние сомнения испарились. Она была не игроком, а фигурой на доске. И её только что передвинули. Вечером 11 января она достала из шкафа самое строгое, что у неё было: тёмно-синий шерстяной костюм, простую белую блузку, туфли на невысоком каблуке. Никаких намёков на былую роскошь или на кокетство. Только деловитость. Только готовность к работе. Она положила на стол паспорт, блокнот и ручку. Всё, что может понадобиться на деловой встрече. За окном снова стемнело. Где-то там, на Павловской, 8, в деловом центре «Курс Инвест», завтра в шестнадцать ноль-ноль для неё откроют дверь. А что будет за ней — она не знала. Знало только одно: её старая, тихая, невыносимо скучная жизнь заканчивалась ровно в восемнадцать часов 12 января 1995 года. И, к своему собственному ужасу, она чувствовала не только леденящий страх, но и давно забытое, щемящее чувство — ожидание настоящего дела. Её ум, наконец, просил сложной задачи. И «Бригада», кажется, была готова её дать.