Глава 36. Разговор с домом

Вечером того же понедельника, когда они заканчивали работу, Ксения задержалась в кабинете. Витя уже собирал вещи, но, заметив её задумчивый вид, присел на угол стола. — Что-то не так? Она подняла на него глаза, чуть помедлила. — Родители. Они вчера вечером звонили. Я не взяла трубку. И сегодня утром тоже. Мама оставила сообщение на автоответчике… Голос такой встревоженный. Она провела рукой по волосам. — Я им не сказала, что не вернусь в воскресенье. Они думают, что я… Ну, что меня что-то случилось. Витя кивнул, его лицо стало серьёзным. — Надо перезвонить. Сейчас. — Я знаю, — вздохнула она. — Просто… Как сказать? «Мама, папа, я ночевала у своего начальника, с которым у меня теперь отношения»? В её голосе прозвучала горьковатая ирония. Витя молча встал, подошёл к окну, глядя на вечерний город. — Ты хочешь, чтобы я с тобой зашёл? — спросил он неожиданно. — Сегодня. Объясним вместе. Она с удивлением посмотрела на его спину. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — он повернулся к ней. — Ты не просто «ночевала у начальника». Мы не случайность. И твои родители должны это понять. Не из телефонного разговора. В его словах не было пафоса. Была простая, твёрдая логика. Как будто он оценивал риски и принимал решение: лучшая стратегия — встретиться лицом к лицу. — Ты не обязан, — тихо сказала Ксения. — Я знаю, что не обязан, — ответил он. — Я хочу. Если они для тебя важны — они становятся важны и для меня. Он сказал это так просто, как о погоде. Но в этой простоте было больше искренности, чем в сотне красивых фраз. Она почувствовала, как комок в горле рассасывается. Улыбнулась. — Тогда поехали. Пока я не передумала. Дорога до её дома прошла в лёгком, почти комфортном напряжении. Витя вёл машину сосредоточенно, иногда бросая на неё быстрые взгляды. — Боишься? — наконец спросил он, повторяя свой утренний вопрос. — Немного. Не за себя. За них. Они простые люди. Твой мир… он для них как с другой планеты. — Я не буду говорить о своём мире, — сказал он. — Я буду говорить о тебе. О том, как ты работаешь. О том, какая ты. Этого им будет достаточно. Она посмотрела на его профиль, освещённый огнями фонарей. Этот человек, который мог за полчаса развалить чужой бизнес и просчитать риски на десять шагов вперёд, сейчас волновался о том, как произвести хорошее впечатление на её родителей. В этом было что-то невероятно трогательное. Когда они подъехали к дому, Витя заглушил двигатель, но не вышел сразу. — Давай договоримся. Если почувствуешь, что не так — дай знак. Любой. Я возьму всё на себя. — Какой знак? — улыбнулась она. — Не знаю. Почешешь левое ухо. Или скажешь «кстати о погоде». Я пойму. Она рассмеялась, и напряжение немного спало. — Хорошо. Буду чесать ухо. Родители открыли дверь почти сразу, как будто стояли в прихожей. На лицах — облегчение, смешанное с тревогой. — Ксюша, родная! Где ты была? Мы так волновались! — мама сразу обняла её, потом увидела за её спиной Виктора. Её лицо выразило вежливое недоумение. — Виктор Павлович? Проходите… Отец стоял сзади, его взгляд был оценивающим, но не враждебным. — Заходите, — сказал он просто. В прихожей стало тесно. Ксения сняла пальто, Витя последовал её примеру. Манера держаться у него была спокойной, без тени заискивания или, наоборот, высокомерия. — Извините, что без предупреждения, — сказал он, обращаясь к обоим. — И что заставили волноваться. — Давайте пройдём в комнату, — предложила мама, всё ещё немного сбитая с толку. За чаем наступила неловкая пауза. Ксения взяла инициативу в свои руки. — Мам, пап… Я вчера не вернулась, потому что осталась у Вити. У Виктора. Она сделала паузу, давая словам проникнуть. Родители переглянулись. — Вы… работаете вместе, — осторожно сказал отец, глядя на Виктора. — Да, — кивнул Витя. Его голос был ровным, твёрдым. — И не только. Ваша дочь… она важна для меня. Не как сотрудник. Как человек. Я понимаю, что это неожиданно. И вы имеете право на любые вопросы. Он говорил прямо, без увёрток. Такой подход, видимо, произвёл впечатление на Глеба Константиновича. Тот откашлялся. — Вы серьёзно относитесь к моей дочери? — Абсолютно, — ответил Витя, не отводя глаз. — Я не играю в игры. И не использую служебное положение. Мы познакомились на работе, но то, что между нами — вне офиса. И я намерен это сохранить. Ксения слушала, и ей было странно слышать, как он говорит такие вещи вслух. Она видела, как мама слегка размягчилась. — А работа… Она опасная? — спросила мама тихо, обращаясь уже к Ксении. — Нет, мам, — ответила Ксения. — Я занимаюсь тем, чему училась. Анализ, расчёты. Всё легально. — Компания солидная, — добавил Витя. — Мы выходим на новый уровень. И во многом благодаря Ксении. Это была не лесть, а констатация факта. Отец кивнул, будто что-то взвешивая. — Ладно, — наконец сказал он. — Вы оба взрослые люди. Разбирайтесь сами. Но… — он посмотрел прямо на Виктора, — берегите её. Она у нас одна. — Понимаю, — кивнул Витя. — И обещаю. Разговор постепенно перешёл на нейтральные темы. Витя спросил отца про машину, оказалось, что у «шестёрки» снова проблемы с карбюратором. Они поговорили о технике, и Глеб Константинович заметно оживился. Мама тем временем расспрашивала Ксению о работе, о планах, и та отвечала, чувствуя, как лёд постепенно тает. Когда они собирались уходить, мама вдруг взяла Виктора за руку. — Заходите ещё. На обед. Я пирог испеку. — Обязательно, — ответил он, и в его глазах Ксения увидела искреннюю благодарность. На улице уже совсем стемнело. Они сели в машину, и Витя выдохнул так глубоко, словно сдал сложный экзамен. — Всё прошло нормально, — сказала Ксения, кладя руку ему на плечо. — Твой отец — хороший человек. Прямой. Мне это нравится. — А мама тебя уже пирогом кормить собралась. Он завёл двигатель, но не тронулся с места, повернулся к ней. — Спасибо, что позвала. Это было важно. — Для меня тоже. Он наклонился и поцеловал её — нежно, коротко, но в этом поцелуе было больше близости, чем в любых страстных ночах. Это был поцелуй человека, который теперь был частью её жизни не где-то там, в офисе, а здесь, в самом её сердце, в её доме, в её семье. Дорога обратно к нему была тихой. Они ехали по ночной Москве, и Ксения смотрела на огни города, чувствуя странное, глубокое спокойствие. Страхи, сомнения, напряжение — всё это осталось позади. Впереди было просто… жизнь. С ним. И когда он, уже дома, обнял её на пороге, она знала — это не конец истории. Это самое её начало. Настоящее начало.