Глава 37. Новый уровень

Следующие несколько недель пролетели в ритме, который стал для них обоих привычным. Работа, вечера у Вити, иногда совместные поездки к её родителям на воскресный обед. Мама пекла пироги, отец обсуждал с Витей машины, и постепенно, без лишних слов, он стал частью их семейного круга. Но работа в «Курс-Инвесте» не стояла на месте. Как-то в середине октября Саша Белый вызвал к себе и Виктора, и Ксению. Кабинет Саши был, как всегда, аскетичным. Он сидел за столом, перед ним лежала папка с грифом «Конфиденциально». — Садитесь, — кивнул он, когда они вошли. — Есть задача. Не из простых. Он открыл папку, достал несколько листов. — Частная клиника «Эскулап». Наши люди там уже полгода крутятся. Но сейчас появилась возможность… легализовать своё присутствие. Полностью. Витя, сидевший рядом с Ксенией, слегка наклонился вперёд. — Какая схема? — Приватизация через трудовой коллектив, — сказал Саша. — Директор — наш человек. Большая часть акций уже распределена между подставными лицами. Но осталось двадцать процентов — их держит старая заслуженная врач, Елена Петровна Сидорова. Она не продаёт. Ни за какие деньги. Ксения слушала, её аналитический ум уже начал просчитывать варианты. — Почему? — спросила она. — Принципы, — Саша усмехнулся беззвучно. — Она считает клинику своим детищем. Боится, что новые владельцы превратят её в конвейер по выкачиванию денег. И… она не без оснований. — Что нужно? — спросил Витя. — Нужно, чтобы она добровольно продала акции. Без давления. Без угроз. Чтобы она сама захотела. — Саша посмотрел на Ксению. — Здесь нужен не финансовый, а психологический расчёт. Понимание людей. Ты справишься? Ксения почувствовала, как внутри всё сжалось. Это был новый уровень доверия. И новая ответственность. — Что мы знаем о ней? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Саша передал ей лист с досье. Елена Петровна, 68 лет, кардиолог, вдова, детей нет. Живёт в старом доме возле клиники. Увлечения — садоводство, классическая музыка. — Она — последний моральный ориентир в том коллективе, — добавил Витя тихо, просматривая документы. — Если она уйдёт или продаст — сопротивление остальных спадёт. Клиника станет полностью нашей. — И что я должна сделать? — уточнила Ксения. — Познакомиться, — сказал Саша. — Как потенциальный благотворитель. Или как человек, которого волнует судьба медицины. Придумай сама. Узнай её. Пойми, что ей важно. И найди способ… договориться. Когда они вышли из кабинета, Ксения чувствовала смесь волнения и азарта. — Ты справишься, — сказал Витя, когда они остались одни в коридоре. — Ты уверен? Я же не переговорщик. Я аналитик. — Ты — человек, который умеет слушать и понимать, — он посмотрел на неё. — Именно это сейчас и нужно. Я буду рядом. На каждом этапе. В течение следующих дней Ксения погрузилась в изучение не цифр, а человека. Она читала медицинские статьи Елены Петровны, узнала, что та в молодости пела в академическом хоре, что её муж погиб на стройке в конце восьмидесятых… Витя помогал систематизировать информацию, но в основном молча наблюдал, как она работает. Иногда задавал наводящие вопросы: — Что для неё важнее: принципы или дело? — Думаю, дело, — отвечала Ксения. — Но она верит, что принципы — это часть дела. — Тогда нужно показать, что наши принципы не противоречат её делу. Через неделю Ксения позвонила в клинику и записалась на приём к Елене Петровне — якобы для консультации по поводу сердца. Витя отвёз её туда, ждал в машине. — Удачи, — сказал он, когда она выходила. — Просто слушай. Приём длился сорок минут. Елена Петровна оказалась строгой, но внимательной женщиной с умными, усталыми глазами. Ксения, разумеется, не жаловалась на сердце — она рассказала, что работает в инвестиционной компании, которая рассматривает возможность поддержки медицинских учреждений. — Деньги без души — яд, — сказала Елена Петровна, закрывая карту. — У нас тут и так уже коммерсанты крутятся. Хотят всё превратить в бизнес. — А разве медицина не должна быть хотя бы частично бизнесом? Чтобы развиваться? — осторожно спросила Ксения. — Медицина должна лечить, — твёрдо ответила врач. — А для этого нужны не только деньги. Нужны люди, которые верят в своё дело. Ксения вернулась в машину в задумчивости. — Ну? — спросил Витя. — Она… как скала. Но не из злобы. Из убеждённости. — Значит, нужно найти общее убеждение. Идея пришла через несколько дней, когда Ксения изучала отчёты клиники. Она обнаружила, что там уже несколько лет не обновлялось оборудование в кардиологическом отделении — том самом, где работала Елена Петровна. — Что, если… — сказала она Вите вечером, когда они сидели у него дома, — что если предложить не покупать её акции, а… обменять? Не на деньги, а на конкретную помощь её отделению? Новое оборудование, ремонт, гарантии, что персонал останется? Витя задумался, перебирая в руках карандаш. — Рискованно. Мы вкладываем деньги, а акции получаем потом. Она может передумать. — Но это покажет, что мы не просто коммерсанты. Что нам важно дело. Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты готова взять на себя ответственность за этот план? — Да, — ответила она без колебаний. Через два дня они снова сидели в кабинете у Саши Белого. Ксения изложила свой план. Саша слушал молча, потом перевёл взгляд на Виктора. — Ты поддерживаешь? — Да, — коротко ответил Витя. — Это умный ход. Не силовой. Стратегический. Саша медленно кивнул. — Хорошо. Действуйте. Но помните — ставки высоки. Если провалитесь — клинику можем потерять. И репутацию тоже. Когда они вышли, Витя остановился в коридоре, положил руку ей на плечо. — Ты уверена? Последний шанс отказаться. Я могу взять переговоры на себя. — Нет, — она покачала головой. — Я начала. Я и закончу. В её голосе была та же твёрдость, что когда-то была у него, когда он объяснял ей схемы. Витя улыбнулся — той редкой, настоящей улыбкой, которая меняла всё его лицо. — Тогда вперёд. Я с тобой. На следующей встрече с Еленой Петровной Ксения изложила предложение. Не как ультиматум, а как возможность. Она показала расчёты, сколько стоит новое оборудование, сколько нужно на ремонт, как это улучшит работу отделения. Елена Петровна слушала молча, её лицо было непроницаемым. Когда Ксения закончила, наступила долгая пауза. — Почему? — наконец спросила врач. — Почему вы всё это предлагаете? Что вам от этого? — Мы получаем долю в клинике, — честно сказала Ксения. — Но мы также получаем партнёра, который верит в своё дело. Для нас это важно. Ещё одна пауза. — Дайте мне подумать, — сказала Елена Петровна. Неделю Ксения провела в нервном ожидании. Витя, видя её напряжение, старался отвлечь — водил в кино, готовил ужин, просто сидел рядом в тишине. И когда на восьмой день раздался звонок из клиники, её рука дрогнула. — Я согласна, — сказала Елена Петровна в трубку. Голос её звучал устало, но твёрдо. — Но с условием: я остаюсь консультантом. И наблюдаю за всем, что будет происходить. Ксения опустила трубку, обернулась к Вите, который стоял рядом, не дыша. — Согласилась, — прошептала она. Он не сказал ни слова. Просто обнял её так крепко, как будто боялся отпустить. Вечером того дня Саша Белый вызвал их снова. — Работа сделана чисто, — сказал он, глядя на Ксению. — Теперь ты не просто аналитик. Ты — стратег. Будешь заниматься подобными проектами. Под началом Виктора. Когда они вышли, Витя взял её за руку — прямо в коридоре, на виду у всех. — Горжусь тобой, — сказал он тихо. — Спасибо, — она сжала его пальцы. — Спасибо, что верил. Они шли к своему кабинету, и Ксения понимала: что-то сдвинулось. Не только в работе. В них самих. Она стала ему не просто любимой женщиной. Она стала партнёром. Равным. И он — не просто её мужчина. Он — её союзник, её поддержка, её тыл. А впереди были новые проекты, новые задачи, новые вечера за общим столом — то с родителями, то вдвоём. И эта новая, общая жизнь, которая только набирала обороты. Неспешно, но неотвратимо. Как и всё, что между ними было по-настоящему.