Часть 1. Пролог.

ПРОЛОГ

А в замке пустом -

Побитым псом

Трясется жених,

Бледен и тих

От стыда.

Смерти грозный двойник,

Встал на башне старик -

Отец... С испугом

Жмутся друг к другу

Земля и вода.

И последний, кем горд

Угасший род.

Ждет проклятье, каких отец

Не шлет

Никогда.

Беглецы/Шелли

Я писала эту главу под Hedwig’s theme🤪

      Он прошел мимо высокой стены осоки к оврагу. В пруду за его спиной цвели кувшинки. Ветер раздувал воду и их отражения танцевали сквозь волны. Он засмотрелся на цветы, пышно цветущие в этом забытом богом месте, пробивающиеся сквозь камни унылых очертаний развалин старой лачуги, стоявшей на отшибе деревни. Здесь давно никто не жил. В камышах что-то свистело. Выше, на горе, он заметил своего ребенка, играющего с летающими листьями. Девочка сама левитировала их, а потом отбегала подальше и смеялась, увлеченная магической игрой. Кажется, он мог пока затеряться в своих мыслях.       Он уже полгода не жил один и это казалось ему… нормальным. Найдя в зарослях травы высокий плоский камень, он с достоинством уселся на него, расправив полы блестящей темно-серой мантии, и извлек из ее многочисленных складок свежую газету.       С первой полосы на него смотрели двое юношей, щуплый и темноволосый, в круглых очках, и высокий рыжий, а также молодая симпатичная девушка, чей взгляд был одновременно и беспокойный, и решительный. «Гарри Поттер побеждает Темного Лорда!» «Магический мир спасен! Самые юные обладатели Ордена Мерлина Первой степени тысячелетия» «Первое интервью с Волшебным трио»       Так и не дойдя до страницы с интервью он продолжил разглядывать девушку на фотографии. Неплохо в восемнадцать лет получить Орден, подумал он. И не за заслуги перед школой. Возможно, найди он себе вовремя цель в виде победы над каким-нибудь достаточно сильным темным волшебником, его жизнь сложилась бы иначе… кроме того, что он сам технически им стал. Он провел рукой по своим густым волосам, в которых уже местами поселилась седина. Время не имело для него значения с некоторых пор. Он раздумывал над тем, насколько то, что он большую часть своей сознательной жизни пытался всеми способами, под влиянием совершенно разных причин обмануть время, повлияло на его внешний вид.       Он бездумно пролистал газету и остановился на третьей странице. Это был Хогвартс. Замок был разрушен. Нахмурившись, он пригляделся: строй высоких башен, обвалившихся частично от взрывов и пожара, выбитые окна Большого зала; двор весь в обломках, кусках дерева и пыли. Кажется, он почувствовал укол стыда. Он вздохнул.       По долине стелился влажный туман. Небо было темным: никакой синевы, видной глазу. Ребенок на секунду исчез из его поля зрения и волшебник встал, выпрямившись во весь свой высокий рост. Он отыскал взглядом девочку. Она смотрела на дом на соседнем холме. Выстроенный в викторианском стиле, тот производил впечатление, выделяясь из всей округи; в бедном поселке больше не было подобных строений.       Дом был обнесен глухим забором по распоряжению богатого владельца. Только с холма был отчетливо виден его фасад и сгоревший флигель, который никто так и не восстановил. Сам дом отсюда не выглядел обветшалым, но можно было догадаться, что он заброшен: каменная кладка на углах почти вся обвалилась, кирпичная облицовка в дырах; окна снизу изнутри заколочены. Он опять нахмурился, оценивая величественность дома и его красоту. Он мог бы расти здесь, любоваться прекрасными видами холмов и долин, не замечая бедных хижин по краям деревни. Прекрасный дом стоял прямо в начале дороги, которая вела в бедный поселок: он даже не бывал бы там, наверное, зачем бы это ему могло понадобиться? Выбираться в церковь по воскресеньям, вести светскую жизнь – сохранил бы он такое в себе свойство, как отчужденность, если бы вырос в богатой семье и получил должное воспитание? Ему не хотелось узнать, хотя он смог бы. Высокий волшебник умел управляться со временем, но знал, что не стоит без нужды вмешиваться в его выверенный ход. Она всё время повторяла это.       Его взгляд проследовал вниз, куда скудный свет пасмурного дня проникал совсем слабо. Лачуга на краю оврага сильно контрастировала с красотой когда-то богатого дома. Вид хижины был мрачен: располагаясь сильно ниже остальных домов в посёлке, она как будто утонула вся в зелени разросшейся травы. Остаток пустых ее стен, не поросших мхом и кустарником, был весь исписан непристойностями. Очевидно, что некоторая часть волшебного сообщества догадалась о происхождении Темного Лорда раньше, чем он решился добраться сюда.       Прочитав некоторые надписи, часть которых составляла не вполне цензурные, он покачал головой рассеянно и удрученно. Несколько долгих минут он разглядывал дом, потом поднял волшебную палочку, и ребенок обернулся к нему с радостным вскриком, полным предвкушения чего-то грандиозного. Так всегда с ней было, когда он колдовал.       Она услышала вдали раскаты грома, но сразу поняла, что это не гром. Роскошный дом на холме сильно затрясся. Мужчина-волшебник продолжил с заклинаниями – он произносил их про себя – и стены дома начали сыпаться, штукатурка слетала, обнажая кирпич; кажется, был потрясен сам фундамент. Земля вокруг мужчины и его дочери затряслась. Девочка засмеялась и захлопала в ладоши; ноги ее, стоящие еще не крепко – ей не было и двух лет – оторвались от земли, и она подлетела в воздух и чуть не врезалась в ветвь стоящего рядом дуба. Мужчина махнул головой в ее сторону, и она повисла вниз головой; как будто невидимая сила за лодыжку держала ее выше ветви. Малышка засмеялась еще громче и стала раскачиваться в стороны, словно играла так уже не в первый раз.       Высокий волшебник не отрывал взгляда от старого дома. Его крыша с грохотом и треском оторвалась от стен и взлетела в воздух, стены затряслись, кирпич начал где-то разрушаться, где-то части его расходились в стороны, раскалываясь. Окна второго этажа, еще целые, разбились, рамы треснули и рассыпались в пыль. Мужчина поднял вторую руку, переведя взор на старую лачугу. Она была выстроена из более грубого камня и ему понадобилось больше сил, чтобы заставить стены прийти в движение; крыша лачуги загорелась зеленым пламенем, без дыма, через секунды обратившись в пепел, который унес порыв ветра. Камни хижины покатились в стороны, стены загрохотали, раздвигаясь и вырастая заново прямо на глаза у мужчины и девочки. Он обернулся и снова посмотрел на шикарный дом, от которого остался один только фундамент: кирпич уже летел в сторону лачуги, на лету снова обретая четкую форму. Он ложился на камни лачуги, которые уже образовали здесь другой фундамент. Всё, что осталось от дома на холме, тоже спускалось на лету вниз, к появлявшемуся по волшебству новому дому: неровно расколотые камни образовали вокруг невысокий, изящный забор. Стены дома, по мере своего воздвижения становились темного, благородного цвета, мужчина колдовал с древесиной старого дуба, вставляя рамы в их темные проемы, а девочка мешала ему, подлетая к ветвям в попытке ухватиться. Всякий раз мужчине хватало магического мастерства, чтобы ветви ловко уворачивались от ребенка. Он колдовал с большой концентрацией, хоть магия, окружавшая их, от разрушения до созидания и даже игры, была сложна и опасна. На лбу у него выступили капельки пота.       Хаос замирал под действием его заклинания. Волшебник старался, чтобы кирпич ложился ровно, готовая крыша уже нетерпеливо тряслась над стенами и окнами, осколки разбитого стекла как будто склеивались между собой, образуя красивой формы окна с витражами, такими, как он видел где-то на картинке. Да и воображения ему было не занимать: дом получился интересной формы и показался мужчине удавшимся, хоть вскоре он понял, что забыл про дымоход.       Он опустил палочку, и крыша буквально свалилась на стены сверху. Малышка смотрела, открыв рот: она уже сидела на большой ветви дуба и опиралась на маленькие веточки, которые обвились вокруг нее, не давая упасть.       Он не хотел, чтобы стены лачуги оскверняли непристойностями. Он также не хотел, чтобы в доме на холме кто-то жил: его старые стены были прокляты, даже его призраки осквернены. В новом доме тоже никто не жил бы, но там хранились, надежно защищенные, его старые книги, мечты, котлы, воспоминания… Дом теперь выглядел так, как всегда выглядел в его воображении, а позже и почти наяву, измененный мощными чарами невидимого расширения. Он просто вытащил на свет то, что так долго прятал в развалинах старой лачуги. Снова подняв палочку, мужчина сделал место неуловимым и ненаносимым. Пусть все думают, что лачугу и дом снесли магглы. С дороги виду откроется холм, поросший высокой травой, пруд с кувшинками в низине и плоский камень, чтобы путешественнику, прибывшему сюда с разными целями, можно было сесть и полюбоваться на место, бывшее свидетелем становления последнего наследника фамилии Гонтов – Тома Марволо Риддла.