Глава 10. Званый ужин: свой среди чужих

Несколько дней спустя Эсми всё не могла забыть слова матери. Мысль о Рональде не давала ей покоя — где он сейчас, как живёт, счастлив ли? Она решила, что должна его найти, чего бы это ни стоило. Однажды утром за завтраком Эсми решительно произнесла: — Карлайл, я всё обдумала. Я начну искать Рональда. Должны же быть какие‑то документы, записи в архивах больницы… Карлайл отложил газету и внимательно посмотрел на жену. В его глазах читалась тревога. — Эсми, милая, — мягко начал он, — подумай сама. Рональду уже 28 лет. У него наверняка своя жизнь, семья, работа. Представь, какой это будет шок — узнать, что всё, что он знал о своём прошлом, неправда. Мы можем только навредить ему. — Но он наш сын! — возразила Эсми, её голос дрожал. — Я пропустила все эти годы. Я не видела, как он рос, не была рядом, когда ему было трудно. Я хотя бы должна дать ему возможность решить самому — хочет ли он знать меня. — А если он не захочет? — тихо спросил Карлайл. — Что, если он отвергнет тебя? Это разобьёт тебе сердце, милая. Эсми сжала чашку с остывшим кофе, на мгновение замолчала, а потом твёрдо сказала: — Дорогой, у нас трое детей. Трое! И я ни на минуту об этом не забывала. Да, двое расли рядом со мной — Эдвард и Элис. Но где‑то есть и третий. Мой первенец. Я не могу просто так вычеркнуть его из своей жизни. В этот момент в дверь позвонили. — Это, наверное, Элис, — сказала Эсми, вставая из‑за стола. — Она обещала заглянуть сегодня. Элис вошла в дом с сияющей улыбкой. Она обняла мать и чмокнула отца в щёку. — Мам, пап, как вы? — спросила она, снимая куртку. — Всё хорошо, дорогая, — ответила Эсми. — Расскажи лучше, как дела в студии? Как продвигается новый танец? — О, отлично! — оживилась Элис. — Девочки очень стараются, и я вижу прогресс. Мы уже почти готовы к выступлению на фестивале в следующем месяце. — Рада это слышать, — улыбнулась Эсми. Через пару минут после небольшой паузы она произнесла: — Знаешь, сегодня звонил Эдвард. Сказал, что они с Беллой немного задержатся в Нью‑Йорке — у неё там какие‑то дела по работе. — Да, я знаю, — кивнула Элис. — Мне на днях звонила Белла, мы немного поболтали. Она сказала, что у них всё хорошо. — Вот и славно, — вздохнула Эсми. — Кстати, Элис… Как у тебя обстоят дела с тем парнем? Джаспер, кажется? Элис слегка покраснела и улыбнулась. — С Джаспером всё замечательно, — сказала она. — Мы часто видимся, правда, он сейчас много работает над проектом детского медицинского центра — это будет настоящее чудо. Он так заботится о каждой детали: продумывает освещение, расположение палат, даже игровые зоны. Говорит, что дети должны чувствовать себя комфортно и безопасно, даже когда им страшно. — Звучит впечатляюще, — задумчиво произнесла Эсми. — И он сам разрабатывает весь проект? — Да! — с гордостью ответила Элис. — Он архитектор, и у него настоящий талант. Джаспер умеет видеть то, что другие пропускают. Он говорит, что здание должно не просто стоять, а «дышать», помогать людям. — Интересно было бы взглянуть на него, — улыбнулась Эсми. — На твоего Джаспера. Почему бы вам не прийти к нам на ужин в субботу? Познакомимся поближе. Элис засияла. — О, мам, это отличная идея! Я уверена, Джаспер будет рад. Он наверняка вам очень понравится. — Тогда решено, — кивнула Эсми. — В субботу вечером. Элис, глядя матери в глаза, спросила: — Мам, как ты? Эсми тихо вздохнула, потом выдавила уставшую улыбку и произнесла: — Я в порядке. Элис подошла к матери и обняла её. — Всё будет хорошо, мам. Мы со всем справимся. Вместе. Карлайл, наблюдавший за ними, вздохнул. Он понимал, что не сможет отговорить Эсми от поисков Рональда — её решимость была слишком сильна. Но, глядя на то, как Элис поддерживает мать, он почувствовал проблеск надежды. Возможно, семья и любовь помогут им пройти через всё, что уготовила судьба. — Значит, в субботу ждём Джаспера на ужин, — сказал он, подходя к жене и дочери. — А пока… может, выпьем чаю? У нас ещё много всего, о чём стоит поговорить. Эсми кивнула, чувствуя, как тяжесть на сердце немного отступает. Рядом с ней были её любимые люди — и, возможно, скоро их семья станет ещё больше. Позже в тот же день Элис и Джаспер сидели в небольшом уютном кафе с большими окнами, за которыми медленно сгущались сумерки. На столе перед ними дымились чашки с горячим шоколадом — их любимый выбор в прохладную погоду. Элис нервно крутила кольцо на пальце, но в глазах светилась радость. — Джаспер, — начала она, поднимая взгляд, — у меня для тебя новость. Мои родители приглашают тебя на ужин в субботу. Мама сама предложила. Джаспер замер с чашкой в руке, потом осторожно поставил её на блюдце. На его лице отразилось искреннее удивление, быстро сменившееся тёплой улыбкой. — Знакомство с родителями? Звучит интригующе, — произнёс он. Но почти сразу его взгляд стал более серьёзным, а брови слегка сдвинулись. Он наклонился чуть ближе и тихо спросил: — Элис, а это точно удобно… сейчас? Я понимаю, что у вас в семье сейчас непростой период: смерть бабушки, эта невероятная история с Рональдом… Не будет ли им сейчас не до гостей? Может, им нужно время, чтобы прийти в себя? Элис вздохнула, на мгновение опустила глаза, потом снова посмотрела на Джаспера — твёрдо и уверенно. — Именно поэтому это и важно, — сказала она. — Мама сейчас на распутье: с одной стороны, она потеряла бабушку, с другой — узнала, что её сын жив. Она мечется между горем и надеждой. И я вижу, что ей становится легче, когда мы просто живём обычной жизнью. Когда делаем обычные вещи: ужинаем вместе, общаемся, знакомим друг друга с близкими людьми. Она потянулась через стол и взяла его за руку. — Этот ужин — не какое‑то официальное мероприятие, не испытание. Просто вечер в кругу семьи. Мама хочет познакомиться с тобой по‑настоящему, узнать, какой ты человек. И я думаю, твоя искренность, твоя доброта… они помогут ей отвлечься хоть ненадолго от тяжёлых мыслей. Джаспер задумчиво провёл большим пальцем по её ладони, потом мягко сжал пальцы. — Ты правда так считаешь? — уточнил он. — Не хочу оказаться там некстати. Не хочу, чтобы кто‑то чувствовал себя обязанным развлекать меня, когда на душе и так тяжело. — Я уверена, — твёрдо ответила Элис. — Ты не будешь «гостем по обязанности». Ты — часть моей жизни, а значит, часть нашей семьи. И мама это понимает. Она сама предложила этот ужин — без моего намёка или просьбы. Она улыбнулась, и её глаза засветились теплом и уверенностью. — К тому же, — добавила она чуть веселее, — ты ведь умеешь располагать к себе людей. Один твой рассказ о проекте медицинского центра — и папа уже будет считать тебя гением архитектуры, а мама — самым чутким человеком на свете. Джаспер рассмеялся, и напряжение окончательно покинуло его лицо. На мгновение он замолчал, глядя Элис прямо в глаза, а затем мягко добавил с лёгкой улыбкой: — Знаешь, до этого я только один раз знакомился с родителями девушки. Это были родители моей будущей жены, — он сделал небольшую паузу, его взгляд стал теплее. — Улавливаешь связь? Элис на секунду замерла, впитывая смысл его слов, а потом её лицо озарилось счастливой улыбкой. Она сжала его руку чуть сильнее. — Да, — тихо ответила она. — Улавливаю. И мне это очень нравится. — Ну, если ты так говоришь… — снова улыбнулся Джаспер. — Тогда я с радостью приду. И постараюсь не только не испортить вечер, но и сделать его чуть светлее для всех. — Ты его точно сделаешь светлее, — заверила его Элис. — Вот увидишь, всё пройдёт замечательно. Мы просто поужинаем, поболтаем, посмеёмся… Может, даже мама впервые за долгое время расслабится и улыбнётся по‑настоящему. Ей сейчас как никогда нужна наша поддержка — и твоя тоже. Джаспер кивнул, теперь уже полностью успокоившись. — Хорошо, — сказал он. — В субботу вечером я буду у ваших дверей. Принесу какой‑нибудь десерт — может, шоколадный торт, который ты так любишь? И постараюсь быть самим собой. — Это самое главное, — улыбнулась Элис. — Будь самим собой. Этого будет достаточно. Они улыбнулись друг другу, и на мгновение все тревоги отступили, оставив место тёплому ощущению близости и поддержки. За окном пошёл мелкий дождь, капли стекали по стеклу, а в кафе было тепло и уютно — как и в их сердцах в этот момент. *** Суббота выдалась ясной и прохладной. Элис и Джаспер подъехали к дому Калленов ближе к семи вечера. Джаспер держал в руках коробку с шоколадным тортом и красивый букет кремовых роз. Элис была в элегантном красном платье, которое подчёркивало её стройную фигуру и придавало образу особую торжественность. Она слегка поправила подол, когда они поднимались по ступенькам к входной двери. — Ты волнуешься? — тихо спросила она, бросив взгляд на Джаспера. Он слегка улыбнулся: — Немного. Но с тобой рядом мне уже не так тревожно. Элис на мгновение сжала его руку, потом постучала в дверь. Их встретила Эсми — в простом, но элегантном платье, с тёплой улыбкой на лице. Её взгляд невольно задержался на дочери: красное платье очень шло Элис, делая её ещё более яркой и живой. — Элис, дорогая! Джаспер, очень рада видеть вас, — она приняла букет. — Какие красивые розы… Спасибо, это так мило с твоей стороны. — Это вам, — слегка поклонился Джаспер. — И торт к чаю — шоколадный, как сказала Элис. — Проходите, проходите, — пригласил Карлайл, появляясь из гостиной. — Ужин почти готов. За столом атмосфера поначалу была немного напряжённой, но постепенно разговор потёк свободно и непринуждённо. Эсми с искренним интересом расспрашивала Джаспера: — Так чем вы занимаетесь, Джаспер? Элис рассказывала что‑то про архитектуру, но хотелось бы узнать подробнее. — Я архитектор, — ответил Джаспер, благодарно кивнув Элис, которая налила ему воды. — Сейчас работаю над проектом детского медицинского центра в Сиэтле. В город я приехал как раз из‑за этого проекта — фирма выиграла тендер и привлекла меня специально для разработки концепции. — Впечатляет, — кивнул Карлайл. — А ваши родители? Чем они занимаются? — Мой отец — военный полковник, — продолжил Джаспер, слегка улыбнувшись. — Он всегда старался держать меня в строгой дисциплине: режим дня, чёткие правила, ответственность за каждое решение. В каком‑то смысле это сформировало мой характер — научило планировать, продумывать всё до мелочей. А мама — художник‑реставратор, работает в музее искусств. Они оба очень увлечены своим делом. — Должно быть, интересное сочетание — военная дисциплина и творческая натура, — заметила Эсми. — Вы, наверное, взяли что‑то от обоих? — Пожалуй, да, хоть я и приёмный ребёнок, — спокойно произнёс Джаспер. — Но, несмотря на это, я не могу представить себе более любящих и заботливых родителей. Они никогда не давали мне почувствовать разницу между мной и сестрой — воспитывали нас одинаково, поддерживали, вкладывали в нас всё, что могли. Я бесконечно благодарен им за это и очень их люблю. — улыбнулся Джаспер. — Хотя моя карьера могла сложиться совсем иначе. Когда‑то я всерьёз думал о профессии военного хирурга. Даже подавал документы в медицинский институт. Карлайл заинтересованно поднял брови: — Вот как? И что же изменилось? Джаспер бросил взгляд на Элис, и та улыбнулась, догадываясь, что будет дальше. — В тот год я познакомился с девушкой, — начал он. — Очень сильно влюбился, она поступала в архитектурный институт, и я пошёл за ней. Я вдруг увидел, как архитектура может менять мир, и решил, что хочу заниматься этим. — Позже мы поженились, но, увы, брак продлился недолго. Мы поняли, что наши пути расходятся, и приняли решение расстаться. Но к тому моменту я уже по‑настоящему увлёкся архитектурой. Она стала не просто поводом быть рядом с кем‑то, а моей настоящей страстью. Элис слегка сжала его руку под столом, молча поддерживая. — Значит, судьба всё расставила по своим местам, — мягко сказала Эсми. — И теперь вы создаёте места, где детям будет легче выздоравливать. Это ведь тоже своего рода исцеление. — Именно так я и стараюсь думать, — кивнул Джаспер. — Когда проектируешь больницу, понимаешь: от того, как здесь всё устроено, зависит и настроение пациентов, и их выздоровление. Свет, цвет, планировка — всё имеет значение. Карлайл внимательно слушал, потом одобрительно кивнул: — Мудрое отношение. Медицина — это не только скальпели и лекарства. Окружающая среда, атмосфера — всё это часть лечения. Рад, что есть люди, которые это понимают. Пока мужчины увлечённо обсуждали вопросы проектирования медицинских учреждений, Эсми внимательно разглядывала Джаспера. Её взгляд задержался на его лице: те же зелёные глаза, что и у Карлайла, только с чуть более глубоким оттенком. Светлые волосы. Манера держаться, лёгкая улыбка, внимательный взгляд — всё это неуловимо напоминало ей Карлайла в молодости. Но дело было не только в этом. В голове Эсми вдруг всплыла мысль: «А ведь Рональд мог бы выглядеть именно так… Примерно того же возраста, с такой же открытой манерой общения, с этим внутренним достоинством. Те же черты лица — высокие скулы, прямой нос… Если бы Рональд вырос рядом с нами, он мог бы стать похожим на Джаспера — уверенным, чутким, с пониманием, что работа должна приносить пользу людям». Она на мгновение замерла, поражённая этой мыслью. Сердце защемило от тоски и горечи. Сколько лет она жила, считая сына мёртвым, и вот теперь, глядя на Джаспера, вдруг отчётливо представила, каким мог вырасти её первенец. Взгляд невольно скользнул к Элис в её ярком красном платье — такая живая, полная энергии. «Она могла бы быть его сестрой… Они могли бы расти вместе», — мелькнуло в голове у Эсми. Она быстро моргнула, отгоняя непрошеные воспоминания, и вернулась к разговору: — Джаспер, — обратилась она к гостю, — а вы уже успели познакомиться с достопримечательностями Сиэтла? — Пока не очень, — признался Джаспер. — Большую часть времени занимает работа, но Элис обещала показать мне самые красивые места в городе. — Обязательно сходите на набережную, — посоветовал Карлайл. — Особенно на закате. Вид потрясающий. Элис улыбнулась и кивнула: — Да, мы обязательно туда отправимся. После десерта — того самого шоколадного торта, который Джаспер принёс с собой, — Эсми предложила перейти в гостиную с чашкой чая. Вечер продолжался, наполняясь новыми историями и смехом. Когда пришло время прощаться, Эсми тепло обняла Джаспера на прощание: — Спасибо, что пришли. Было очень приятно с вами познакомиться. — И мне, — искренне ответил Джаспер. — Спасибо за тёплый приём. Когда Джаспер и Элис уезжали, Эсми долго смотрела им вслед через окно гостиной. Машина плавно выехала со двора и скрылась за поворотом. Она вздохнула и повернулась к Карлайлу, который стоял рядом, сложив руки на груди. — Знаешь, — тихо сказала Эсми, но в её голосе уже звучала твёрдая уверенность, — я подумала о том, что Джаспер может быть нашим сыном Рональдом. Карлайл удивлённо приподнял брови и слегка покачал головой: — Эсми… это невозможно. Мы знаем историю Рональда — он был записан как отказник, получил другую фамилию. Да, Джаспер сам сказал, что он приёмный ребёнок, но шансы на такое стечение обстоятельств практически равны нулю. Но Эсми упрямо сжала губы и покачала головой: — Нет, Карлайл. Я не могу просто отмахнуться от этого. Слишком много совпадений. Его глаза — такие же зелёные, как и у тебя. Эти светлые волосы. Манера держаться, говорить, даже то, как он обдумывает ответы… Это не просто похожесть — это что‑то глубже. Разве ты этого не заметил? Карлайл вздохнул: — Дорогая, мы не можем строить такие серьёзные предположения на одних ощущениях. Мало ли кто на кого похож. Это может ранить Джаспера, если мы начнём копаться в его прошлом. — Я буду осторожна, — твёрдо ответила Эсми. — Но я должна выяснить правду. Понимаешь? Должна. Если есть хотя бы малейший шанс, что это наш сын… Я не прощу себе, если просто закрою глаза и сделаю вид, что ничего не заметила. Она подошла к окну и снова посмотрела туда, где исчезла машина с Джаспером и Элис. — Но если… если Джаспер всё‑таки окажется нашим сыном, — голос Эсми дрогнул, — тогда ни в коем случае нельзя, чтобы он продолжал встречаться с Элис. Получается, они родные брат и сестра. Я не могу допустить, чтобы они… чтобы между ними было что‑то большее, чем просто знакомство. Это будет катастрофой для них обоих. Карлайл побледнел, осознавая весь ужас этой перспективы. Он на мгновение закрыл глаза, а потом тихо произнёс: — Ты права. Если это правда, мы обязаны предотвратить такую ситуацию. Но представь, какой это будет удар для Элис… Она так счастлива с ним. — Знаю, — прошептала Эсми, и в её глазах заблестели слёзы. — И мне невыносимо думать об этом. Но лучше сейчас, пока всё не зашло слишком далеко, пока их чувства не стали ещё глубже… Лучше сейчас узнать правду, какой бы горькой она ни была. Карлайл помолчал, внимательно глядя на жену. Он видел, как сильно она верит в свою догадку, как эта мысль захватила её целиком. — Хорошо, — наконец произнёс он. — Если ты так уверена, я не стану тебе мешать. Но прошу: будь предельно осторожна. Не торопись, не делай резких шагов. И прежде чем что‑то предпринимать, давай обсудим план. И главное — давай сначала убедимся наверняка. Никаких предположений, только факты. Эсми повернулась к нему и впервые за долгое время искренне улыбнулась: — Спасибо, дорогой. Спасибо, что не пытаешься остановить меня совсем. Я буду осторожна. Обещаю. Но я должна это сделать. Ради нас. Ради Рональда. И ради Элис — чтобы уберечь её от ещё большей боли в будущем. Карлайл обнял её за плечи: — Давай действовать разумно. Шаг за шагом. Сначала — проверка фактов. Никаких поспешных выводов. И только когда у нас будут неопровержимые доказательства, мы будем думать, как поступить дальше. И как сообщить об этом Элис и Джасперу — если худшие опасения подтвердятся. — Да, — кивнула Эсми, прижимаясь к мужу. — Шаг за шагом. Но я должна знать правду. Ради всех нас. Они стояли у окна, молча глядя в темноту. В душе Эсми бушевали противоречивые чувства — надежда, страх, тревога и неугасимая решимость. Где‑то вдалеке мерцали огни города, а в доме Калленов зарождалось новое движение: путь к разгадке тайны, которая могла либо воссоединить семью, либо навсегда изменить её судьбу. *** Джаспер вёл машину, а Элис сидела рядом, задумчиво глядя в окно. Улицы Сиэтла мерцали огнями вечернего города — фонари, вывески, фары встречных машин создавали пёструю мозаику света. Элис повернулась к Джасперу и улыбнулась. Он ответил ей взглядом, полным нежности, и на мгновение их глаза встретились. Одной рукой он продолжал держать руль, а второй осторожно накрыл ладонь Элис, лежащую на коленях. — Не хочу с тобой расставаться сейчас, — тихо сказал он. — Может, заедешь ко мне? Просто… ещё немного побыть вместе. Элис сжала его пальцы в ответ: — Да, — просто ответила она. — Я тоже не хочу прощаться. Джаспер слегка улыбнулся и крепче сжал её руку. Остаток пути они ехали молча, но тишина не была неловкой — она была наполнена теплом и близостью, которую они оба ощущали. Через двадцать минут Джаспер припарковался у своего дома. Они поднялись на нужный этаж, и он открыл дверь в свою квартиру. Как только дверь за ними закрылась, Джаспер обнял Элис. Его руки скользнули по её спине, притягивая ближе. Он на мгновение замер, глядя ей в глаза, а затем нежно поцеловал. — Я люблю тебя, — прошептал он, отстранившись на миг. — Больше, чем мог себе представить. Элис улыбнулась, её глаза заблестели от счастья. Она подняла руки и коснулась его лица. — И я тебя люблю, — ответила она. Джаспер смотрел Элис в глаза затем, его взгляд задержался на алом шёлке её платья — оно подчёркивало каждый изгиб фигуры, переливалось в свете приглушённого освещения квартиры. Он сделал шаг ближе, и Элис замерла, чувствуя, как участилось дыхание. Он поднял руки и осторожно провёл пальцами вдоль её плеч, едва касаясь кожи. Затем, не отрывая взгляда от её глаз, мягко коснулся застёжки платья на спине. Элис слегка вздрогнула от этого прикосновения — оно было одновременно нежным и уверенным. — Ты прекрасна, — тихо произнёс Джаспер. Его пальцы медленно расстегнули молнию, и алая ткань скользнула вниз, собравшись у ног Элис. Она стояла перед ним в тонком кружевном белье, и в его глазах она увидела восхищение, смешанное с глубокой нежностью. Джаспер на мгновение замер, словно впитывая этот образ — её сияющие глаза, слегка растрепавшиеся локоны, лёгкую улыбку на губах. Затем он медленно наклонился и коснулся губами её лба, потом — виска, щеки… Его губы нашли её губы в нежном, почти невесомом поцелуе, который постепенно становился всё более страстным. Руки Джаспера скользили по её спине, плечам, рукам — каждое прикосновение было наполнено трепетом и заботой. Он словно изучал её заново, запоминая каждую деталь, каждое мгновение. Элис отвечала ему тем же — её пальцы легко касались его лица, шеи, зарывались в волосы. Они целовались, медленно двигаясь вглубь комнаты, пока не оказались у кровати. Джаспер осторожно опустил Элис на мягкие подушки, не прерывая поцелуя. Его ладонь скользнула по её щеке, затем — вдоль шеи, плеча… Он отстранился на мгновение, чтобы снять свою рубашку, и снова склонился над ней. Их объятия стали крепче, поцелуи — глубже, движения — более уверенными, но неизменно нежными. В каждом прикосновении читалась любовь, в каждом взгляде — искренность чувств. Джаспер старался передать через эти мгновения всё, что не мог выразить словами: свою нежность, заботу, глубину привязанности. Она подняла руки и притянула его к себе. Джаспер обнял её крепче, их губы снова встретились — на этот раз поцелуй был одновременно жадным и бесконечно нежным. Его руки скользили по её телу, запоминая каждую линию, каждое прикосновение. Он провёл губами вдоль её шеи, оставляя лёгкие поцелуи, чуть задерживаясь там, где бился пульс. Дыхание Элис участилось, она тихо вздохнула, когда его губы коснулись мочки уха, а затем — линии челюсти. Джаспер слегка прикусил кожу на шее, тут же смягчив прикосновение нежным поцелуем. Его ладони скользнули вдоль её рук, переплелись с её пальцами, а потом снова вернулись к талии. — Посмотри на меня, — попросил он хрипло. Элис подняла глаза. В них читалась абсолютная доверчивость, любовь и какое‑то тихое счастье. Джаспер на мгновение задохнулся от этой красоты — ему захотелось остановить время, остаться в этом мгновении навсегда. Он снова поцеловал её, на этот раз медленнее, глубже, исследуя каждый изгиб её губ. Его пальцы скользнули вдоль позвоночника, вызывая волну дрожи, затем вернулись к плечам, осторожно спуская бретельки белья. Ткань мягко соскользнула, открыв нежную кожу. Джаспер замер на мгновение, любуясь открывшимся видом, а затем наклонился, покрывая лёгкими поцелуями плечи, ключицы, линию груди. В каждом движении Джаспера читалась глубокая нежность и какая‑то отчаянная решимость: он хотел подарить Элис всю свою любовь, всю заботу, на которую был способен. Элис чувствовала его страсть, его нежность, его глубокую привязанность — и была абсолютно счастлива. Её пальцы скользили по его спине, губы отвечали на поцелуи, а сердце билось в унисон с его сердцем. Она тихо шептала его имя, когда его прикосновения становились особенно нежными, и прижималась ближе, словно пытаясь стать с ним единым целым. Позже, когда всё закончилось и они лежали рядом, переплетя пальцы, Джаспер притянул Элис ближе, укрыв их обоих одеялом. Она положила голову ему на грудь, слушая мерное биение его сердца. — Останься со мной на всю ночь, — попросил он, проводя пальцами по её плечу. — Конечно, — прошептала она. — Я никуда не уйду. Он обнял её крепче, прижимая к себе так, словно боялся, что она исчезнет. В темноте квартиры, под мерный шум города за окном, они лежали молча. Джаспер смотрел в потолок, а в груди его разливалось невероятное тепло и любовь. Элис вздохнула, уютно устраиваясь в его объятиях, и вскоре её дыхание стало ровным — она уснула. Джаспер ещё долго не мог заснуть, глядя на её мирное лицо. В этот момент он решил для себя, что ни за что на свете не хочет её потерять. Город за окном постепенно погружался в полноценную ночь, но они всё ещё оставались в своём собственном мире — мире тепла, любви и безмолвных обещаний. Джаспер закрыл глаза, слушая ровное дыхание Элис, и наконец уснул — спокойно, уверенно, зная, что она рядом.