Глава 11. Рубикон

Утро выдалось светлым, но прохладным — в воздухе уже отчётливо чувствовалась осень. Жёлтые и багряные листья кружились в медленном танце, опадая с деревьев и устилая тротуар пёстрым ковром. Элис проснулась раньше Джаспера — первые лучи осеннего солнца пробивались сквозь неплотно зашторенное окно, рисуя на полу причудливые узоры. Она осторожно выскользнула из‑под одеяла, стараясь не разбудить его, и, отыскав на спинке стула его просторную рубашку, накинула её на себя. Рубашка доходила почти до колен, а от ткани всё ещё пахло его одеколоном — свежим, с лёгкой нотой цитруса и едва уловимым ароматом самого хозяина. Элис бесшумно прошла на кухню. В приоткрытое окно доносился запах опавшей листвы и влажной земли после ночного дождя. Она включила кофеварку, достала сковороду и принялась готовить панкейки — пышные, золотистые, с тонким запахом ванили. Когда первый панкейк подрумянился, кухня наполнилась уютным домашним запахом, который, казалось, согревал всё вокруг, создавая островок тепла посреди прохладного осеннего утра. Джаспер проснулся от этого аромата. Он приоткрыл глаза, не сразу поняв, где находится, а потом улыбнулся, услышав тихий звон посуды. Тихо поднявшись, он прошёл на кухню и замер в дверном проёме, любуясь Элис. Она стояла у плиты, слегка покачиваясь в такт какой‑то мелодии, которую напевала себе под нос. Рубашка на ней слегка помялась, волосы рассыпались по плечам, а на щеке осталось едва заметное пятнышко муки. За окном медленно кружились листья, подхваченные лёгким осенним ветром. Он бесшумно подошёл сзади, обнял её за талию и наклонился, чтобы поцеловать в шею. Элис хихикнула, развернулась в его объятиях и, ловко подхватив с тарелки уже чуть остывший панкейк, запихнула его ему в рот. — Сначала завтрак, — рассмеялась она. — А потом всё остальное. И марш в душ, пока я не передумала делиться! Джаспер, жуя панкейк, сделал вид, что возмущён, но глаза его смеялись. — Ты жестока, — пробормотал он с набитым ртом. — Зато справедлива, — подмигнула Элис. — И вкусно готовлю. Через полчаса они завтракали за небольшим кухонным столом: кофе, панкейки с кленовым сиропом и клубничным вареньем, свежие ягоды и немного осенних груш, купленных на фермерском рынке. Джаспер рассказывал, как в детстве каждое воскресенье его мама пекла такие же панкейки, и как он, будучи совсем маленьким, умудрялся измазаться в тесте с головы до ног. Элис смеялась, слушая его истории, и чувствовала, как сердце наполняется теплом, словно укутываясь в мягкий плед в холодный осенний день. Вскоре Джаспер отвёз её к танцевальной студии. Он припарковался у входа, выключил двигатель и повернулся к Элис: — У тебя сегодня важный день? — спросил он, беря её за руку. — Да, — кивнула она. — Мы впервые прогоняем всю программу целиком перед фестивалем. Немного волнуюсь, но в целом всё идёт хорошо. — Ты справишься, — уверенно сказал Джаспер. — Я в тебя верю. Он наклонился и мягко поцеловал её в губы. — Удачи. Я позвоню позже, хорошо? Элис улыбнулась, чмокнула его в щёку и выскользнула из машины. Осенний ветер тут же подхватил прядь её волос, а под ногами шуршали опавшие листья. Когда Джаспер остался один в машине, он заметил телефон, который Элис по пути на работу поставила на зарядку и сейчас благополучно забыла в автомобиле. Он схватил телефон и направился вслед за Элис в студию. Тем временем Эсми сидела в своей машине неподалёку. Она приехала сюда не случайно — после разговора с Карлайлом она решила действовать. Ей нужно было увидеть Джаспера, понаблюдать за ним, понять, есть ли в её догадке хоть доля истины. Вокруг всё было окрашено в осенние тона: деревья с редеющей листвой, лужи после вчерашнего дождя, в которых отражалось серое, но светлое осеннее небо. Она видела, как Джаспер припарковался, как они с Элис о чём‑то говорили, смеялись, как он поцеловал её на прощание. Затем её дочь вышла из машины, а через пару минут Джаспер направился следом в здание студии. Эсми вздохнула, пытаясь унять волнение. Всё в Джаспере — его манера держаться, улыбка, даже то, как он смотрел на Элис, — напоминало ей о чём‑то давно забытом, о чём‑то, что она пыталась отыскать в своих воспоминаниях. Прошло около пятнадцати минут. Джаспер вышел из студии, закрыл дверь и огляделся, словно решая, куда направиться дальше. Эсми вышла из машины и окликнула его: — Джаспер! Можно с тобой поговорить? Он обернулся, удивлённо приподняв брови, но, узнав Эсми, улыбнулся: — Конечно, миссис Каллен. Что‑то случилось? — Давай сядем в машину, — предложила она, указывая на своё авто. — Есть разговор. Джаспер кивнул и последовал за ней. Они устроились внутри, и Эсми, собравшись с мыслями, начала: — Я хотела поговорить с тобой откровенно. Мне кажется, между тобой и Элис всё очень серьёзно. И я не хочу, чтобы вы наделали глупостей, если я окажусь права. Есть кое‑что, о чём я должна тебя спросить. Это важно. Для меня. Для всей нашей семьи. В это время Элис стояла у окна студии и наблюдала за происходящим. Она видела, как Джаспер садится в машину её матери, и на мгновение замерла, не понимая, что происходит. За окном кружились последние листья с ближайшего клёна, медленно опускаясь на мокрый асфальт. «Что мама здесь делает? — подумала она, хмуря брови. — И почему она разговаривает с Джаспером? Почему он сел к ней в машину?» Внутри неё зашевелилось странное чувство тревоги, но она постаралась отогнать его. «Наверное, это что‑то простое, — убеждала она себя. — Мама просто хочет поговорить с ним. Но почему именно сейчас? И почему так внезапно?» Она отступила от окна, пытаясь сосредоточиться на предстоящей репетиции, но мысли то и дело возвращались к этой странной сцене. Что бы ни происходило, она решила, что должна доверять Джасперу — и себе. Но тревога, едва заметная, как опавший лист, подхваченный ветром, всё же осталась где‑то глубоко внутри. Эсми глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Она посмотрела прямо в глаза Джасперу, и её голос слегка дрогнул: — Джаспер, помнишь, ты вчера сказал нам, что ты усыновлённый? Джаспер слегка нахмурился, но кивнул: — Конечно, помню. А что? При чём тут это? Эсми сжала пальцами край юбки, пытаясь унять дрожь в руках. — Много лет назад я родила ребёнка, — начала она тихо. — Мне сказали, что мой сын умер. Но недавно я узнала, что это неправда. Он жив. Джаспер внимательно слушал, его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалось напряжение. — Элис рассказывала мне эту историю, — ответил он мягко. — И мне очень жаль, правда. Но при чём здесь я? Эсми подняла взгляд, в её глазах стояли слёзы, но голос прозвучал твёрдо: — Я почти уверена, что ты и есть мой сын Рональд. Джаспер резко выпрямился, отшатнувшись на спинку сиденья. Его лицо исказилось смесью недоверия и шока. — Это полная чушь, — произнёс он резко. — Это невозможно. У меня есть родители, я знаю свою историю. Эсми покачала головой: — У тебя ведь день рождения 24 февраля, верно? — спросила она. Джаспер медленно кивнул, потом сказал: — Это просто совпадение. — Мы можем это проверить. Давай отправимся вместе в Колумбус. Там хранятся документы, я уверена, — настаивала Эсми. Джаспер усмехнулся, но в его смехе не было веселья: — Есть способ проще. Сейчас я позвоню своей матери, и мы оба узнаем, что всё, что вы сказали, — полный бред. Он достал телефон, набрал номер и включил громкую связь. Через несколько гудков на том конце ответили: — Дорогой, что-то случилось? Ты почему звонишь так рано? — прозвучал взволнованно голос Элеоноры. — Мам, — начал он, стараясь говорить ровно, — я никогда об этом не спрашивал, но сейчас мне необходимо знать: где я был усыновлён? В каком городе? Эсми тихо прошептала, почти неслышно: — Его должны были звать Рональд Дэвис. Джаспер сглотнул и добавил: — И скажи, говорит ли тебе что‑то фамилия Дэвис? На том конце провода повисла долгая пауза. Затем голос его матери зазвучал тише, взволнованнее: — Перед тем как усыновить тебя, мы с отцом часто переезжали — он же военный: командировки, гарнизоны… Однажды мы были в Колумбусе. В одном из домов ребёнка… Там был малыш, совсем маленький, — тебе тогда было года полтора. Ты был так похож на Рэтта… Мы поняли с первого взгляда, что ты — наш сын. Тебя тогда звали Рональд Дэвис. Мы потом сменили имя на Джаспер, решили, что с новым именем ты будешь счастливее. Её голос дрожал: — Дорогой, откуда ты знаешь это имя? Что происходит? Джаспер закрыл глаза на мгновение, сжал телефон в руке. — Потом всё объясню, мам. Спасибо. Пока. Он отключил звонок и замер, уставившись перед собой. Руки дрожали, дыхание стало прерывистым. — Не может быть… — прошептал он. — Это неправда. Это какой‑то кошмар. Эсми молча смотрела на него, слёзы текли по её щекам, но она не замечала их. — Почему именно сейчас? — хрипло спросил Джаспер, не глядя на неё. — Почему не вчера вечером? Почему не раньше? Он наконец повернул голову и посмотрел ей в глаза. В его взгляде читалась боль, растерянность, отчаяние. — Я переспал с Элис, — произнёс он глухо. — Мы с ней… между нами всё серьёзно. Эсми побледнела. Её рука взлетела ко рту, глаза расширились от ужаса. — Ты должен расстаться с Элис, — выдохнула она. — Немедленно. Ты её старший брат. Это катастрофа. Она схватила его за руку, сжала пальцы. — Прошу тебя, Рон… Джаспер, — её голос дрожал. — Не рассказывай ей правду. Не нужно ей знать, что она… — Эсми не знала, как описать случившееся. Джаспер откинулся на спинку сиденья, закрыл лицо руками. В машине повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь учащённым дыханием обоих. За окном осенний ветер гнал по асфальту ворох опавших листьев, а внутри машины рушился мир, казавшийся Джасперу ещё утром, таким прочным и понятным. Джаспер долго сидел неподвижно, словно пытаясь осмыслить всё, что услышал. В голове крутились обрывки фраз, воспоминания, вопросы без ответов. Эсми молча ждала, не решаясь нарушить тишину. Наконец он поднял глаза, и в его взгляде читалась твёрдая решимость. — Я не скажу Элис, — произнёс он глухо. — Пока не скажу. Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Эсми кивнула, с трудом сдерживая эмоции: — Правильно. Не надо её травмировать раньше времени. Джаспер резко открыл дверь машины и вышел на улицу. Осенний ветер дул ему прямо в лицо, но он не замечал холода. Он бросил последний взгляд на Эсми, коротко кивнул и направился к своей машине. Элис в это время снова повернулась к окну студии. Она видела, как Джаспер выходит из машины Эсми, как идёт к своему автомобилю, как садится за руль. Его лицо, обычно такое открытое и улыбчивое, сейчас было искажено болью и смятением. Сердце Элис сжалось от тревоги — что бы ни произошло между её матерью и Джаспером, это явно что‑то серьёзное. Джаспер завёл двигатель и тронулся с места. Он отъехал от студии на пару кварталов, затем резко свернул к обочине и остановился. Сжав руль обеими руками, он с силой ударил по нему, выплескивая накопившуюся боль. Удар, ещё удар — каждый сопровождался глухим стоном, вырвавшимся из груди. Он любил Элис. Любил всем сердцем, и мысль о том, что теперь они не могут быть вместе, разрывала его душу на части. Он открыл окно, достал из кармана пачку сигарет — привычка, от которой давно пытался избавиться, — и закурил. Дым горьким облаком окутал салон, смешиваясь с тяжёлыми мыслями. В голове снова и снова прокручивались слова Эсми и голос его матери. Правда, которую он не хотел принимать. В этот момент телефон в кармане завибрировал. Элис. Он посмотрел на экран, стиснул зубы и сбросил звонок. Пальцы дрожали, когда он набирал короткое сообщение: «Извини, очень занят на работе. Свяжусь позже». Отправив смс, он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. За окном медленно кружились опавшие листья, словно напоминая о том, как быстро может измениться жизнь. Элис, всё ещё находившаяся у окна студии, видела, как машина Эсми трогается с места и уезжает прочь. Она сжала телефон в руке, перечитывая ответ Джаспера. Что‑то было не так — слишком короткий ответ, слишком холодный тон. Но она заставила себя вдохнуть глубже. «Он занят, — подумала она. — Наверное, правда много работы. Нужно просто подождать». Тем временем Джаспер затушил сигарету и снова завёл двигатель. Он должен был ехать на работу: будучи архитектором, он отвечал за важный проект, сроки и клиентов. Но как сосредоточиться на чертежах и расчётах, когда в голове только одно: он и Элис — брат и сестра? Припарковавшись у офисного здания, Джаспер поднялся на свой этаж. Коллеги приветливо кивали, но он едва замечал их. Усевшись за стол, он открыл ноутбук и попытался погрузиться в работу. Взгляд скользил по линиям на экране, цифры и формулы сливались в бессмысленный узор. Мысли снова и снова возвращались к Элис: её улыбка, смех, тепло её рук… Он сжал пальцами переносицу, пытаясь прогнать наваждение. Но чем сильнее он старался сосредоточиться на работе, тем яснее понимал: забыть Элис он не сможет. Как и принять правду, которая теперь стояла между ними непреодолимой стеной. *** К обеду Джаспер окончательно понял, что работать в таком состоянии бессмысленно. Мысли крутились вокруг одного — Эсми права, ему нужно расстаться с Элис. Чем дольше он будет тянуть, тем больнее будет им обоим. Каждая секунда, проведённая рядом с ней, теперь казалась предательством — и по отношению к ней, и по отношению к той правде, которую он узнал сегодня. Он отложил чертежи, закрыл ноутбук и провёл ладонями по лицу. В висках стучала боль, а в груди — тяжёлая пустота. Нужно было хоть ненадолго вырваться из офиса, проветрить голову. Джаспер поднялся из‑за стола и направился в курилку на верхнем этаже — место, где можно было хотя бы на несколько минут отключиться от всего. В курилке он застал Питера, который, как обычно, стоял у окна с чашкой кофе и листал что‑то в телефоне. Питер поднял глаза, улыбнулся: — О, Джаспер! Решил присоединиться к грешникам? Джаспер криво усмехнулся, достал сигарету и закурил. Дым, как и утром, горчил, но сейчас это хотя бы помогало сосредоточиться. — Питер, — начал он, глядя в сторону, — у меня к тебе вопрос. Ты не хочешь забрать мой проект? Детский медицинский центр. Вести его дальше вместо меня. Питер замер, удивлённо приподняв брови: — Что? В смысле — забрать? Ты же его почти довёл до финала. Это твой главный проект этого года. — Знаю, — Джаспер выдохнул дым, стараясь говорить ровно. — Но я не могу им заниматься. По личным причинам. Если ты согласишься, я сам улажу всё с руководством. Поговорю с шефом, объясню, что передаю проект тебе. Всё будет официально, без проблем. Питер внимательно посмотрел на друга. Он знал Джаспера давно и сразу понял: дело не в проекте. Что‑то случилось, и случилось серьёзно. — Джас, — осторожно начал он, — что у тебя происходит? Ты какой‑то не такой. С самого утра был сам не свой, а теперь вот это… Ты уверен, что всё в порядке? Джаспер стиснул пальцами сигарету. Он хотел ответить, хотел выговориться, но слова застревали в горле. Как сказать другу, что он влюблён в девушку, которая является его сестрой? Как признаться, что он уже переспал с ней — и теперь мир рушится на глазах? — Не всё в порядке, — наконец произнёс он глухо. — Но это… слишком личное. Я не могу об этом говорить. Просто поверь: мне правда нужно отойти от проекта. Я решил вернуться в Хьюстон и хочу, чтобы ты забрал его. Ты отлично с ним справишься. Питер помолчал, обдумывая услышанное. Он видел, что Джаспер на грани — его голос дрожал, взгляд был потерянным, а руки чуть заметно подрагивали. — Ладно, — кивнул он наконец. — Если ты так решил, я возьму проект. Но… Джас, если тебе нужна помощь — хоть какая‑то, — ты знаешь, где меня найти. Я всегда рядом. Джаспер коротко кивнул, чувствуя, как в груди что‑то сжимается. Благодарность и вина смешались в один клубок. — Спасибо, — хрипло произнёс он. — Я улажу всё с начальством. Сегодня же. В голове снова всплыли слова Эсми: «Ты должен расстаться с Элис». Он знал, что она права. Но от этого решение не становилось легче. Он затушил сигарету, бросил её в урну и уже собрался выйти из курилки, но вдруг остановился и обернулся к Питеру: — Слушай… — Джаспер помедлил, подбирая слова. — А может, вечером выберемся куда‑нибудь? Выпьем, отвлечёмся? Мне сейчас точно не помешает. Питер удивлённо приподнял брови. Джаспер редко предлагал такие варианты — обычно он предпочитал проводить вечера с Элис. — Ну… да, конечно, — немного растерянно согласился Питер. — Давай. Куда пойдём? — Куда угодно, — махнул рукой Джаспер. — Главное, чтобы было покрепче и подальше отсюда. — Ладно, — кивнул Питер. — Тогда в семь? Я закажу столик в баре за углом. — Договорились, — Джаспер выдавил из себя улыбку. — Спасибо, Пит. *** Вечером Джаспер и Питер вышли из офиса. Воздух был промозглым, с неба моросил мелкий осенний дождь. Питер зябко передёрнул плечами и предложил: — Слушай, а давай не пойдём никуда в город? Посидим у меня дома. Шарлотта днём писала, что испекла пирог с яблоками, да и виски у меня припасён неплохой. А то на улице такая сырость — только настроение портить. Джаспер на мгновение задумался и кивнул: — Да, давай. Звучит лучше, чем мёрзнуть где‑то в пабе. Питер улыбнулся: — Вот и отлично. Тогда поехали. Дома у Питера было уютно: мягкий свет торшера, запах корицы и яблок от пирога, тихая джазовая музыка из колонок. Они устроились в гостиной, разлили виски по бокалам. Сначала обсуждали работу — проекты, сроки, клиентов, — потом перешли к нейтральным темам: погоде, новому фильму, который недавно вышел в прокат. Джаспер старался держаться, поддерживать разговор, но внутри всё сжималось от тяжести последних дней. Мысли об Элис, о словах Эсми, о том, что он должен с ней порвать, не отпускали ни на секунду. Он пил больше обычного, хотя почти не участвовал в беседе — кивал в ответ, изредка вставлял короткие фразы, но в основном просто слушал Питера. В разгар их разговора телефон Джаспера завибрировал на кофейном столике. Оба посмотрели на экран: «Элис». Джаспер замер на мгновение, стиснул зубы и, не глядя на Питера, нажал «отклонить». Питер заметил это и нахмурился: — Опять Элис? — осторожно спросил он. — Джас, что у вас происходит? Ты ведь из‑за неё сам не свой. С утра какой‑то странный, теперь вот трубку не берёшь… Вы что, поссорились? Джаспер покрутил бокал в руках, уставился на янтарную жидкость. Отвечать не хотелось, но и врать другу тоже. — Нет, мы не поссорились, — медленно произнёс он. — Но я собираюсь с ней порвать. Питер замер с бокалом у рта: — Порвать? С Элис? Да ты в своём уме? Вы же… вы же идеально подходите друг другу. Что случилось? Джаспер покачал головой: — Не могу сказать. Правда, Пит, не могу. Просто… так надо. Это не её вина. Совсем не её. Джаспер сделал большой глоток виски, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, но не приносит облегчения. В голове снова всплыли слова Эсми: «Ты должен расстаться с Элис». Питер молча подлил другу ещё виски и продолжил рассказывать какую‑то историю — будто ничего и не произошло. Джаспер поднял бокал, коротко кивнул и снова сделал большой глоток, стараясь сосредоточиться на голосе друга и не думать о звонке. Время шло, бокалы пустели. Разговор становился всё менее связным, паузы — всё длиннее. Джаспер всё чаще замолкал, смотрел в одну точку, а потом вдруг вздрагивал, возвращаясь в реальность. Питер пытался его расшевелить шутками, но Джаспер лишь слабо улыбался в ответ. В какой‑то момент Питер посмотрел на друга и понял: они явно перебрали. Джаспер едва держался в кресле, его взгляд был расфокусированным, движения — замедленными. — Ладно, друг, — Питер вздохнул, поднялся и помог Джасперу встать. — Сегодня ты остаёшься здесь. В таком виде за руль нельзя, да и до дома тебе сейчас далеко. Джаспер хотел возразить, пробормотал что‑то невнятное, но язык уже плохо слушался. Он лишь махнул рукой и позволил Питеру устроить его на диване в гостиной. Питер укрыл его пледом, поставил рядом стакан воды и тихо вышел, оставив друга спать. *** Тем временем Элис весь день пыталась связаться с Джаспером. Она отправила несколько сообщений, звонила трижды — без ответа. Сначала она думала, что он занят на работе, потом — что что‑то случилось. К вечеру тревога стала почти невыносимой. Она то и дело проверяла телефон, смотрела в окно, будто надеясь увидеть его машину. Но Джаспер не появлялся, не писал, не звонил. Перед тем как лечь спать, Элис, не получив ответа на звонки, отправила сообщение: «Джаспер, всё в порядке? Почему ты не отвечаешь? Я волнуюсь…» Но телефон Джаспера лежал на столике в гостиной Питера, экран погас, а уведомление о новом сообщении так и осталось непрочитанным. Элис, лёжа в постели, ещё долго смотрела на свой экран, сжимала телефон в руке и пыталась понять, что происходит. Тревога сжимала сердце, но она заставила себя выдохнуть и прошептала в пустоту комнаты: — Наверное, он просто занят… *** На следующее утро Джаспер проснулся от запаха кофе и жареного бекона. Он с трудом разомкнул глаза, поморщился от головной боли и попытался вспомнить, где он. Постепенно до него дошло: он в доме Питера, на диване, укрытый пледом. Он поднялся, провёл рукой по взъерошенным волосам и побрёл на кухню. Там у плиты стояла Шарлотта, жена Питера, — невысокая девушка с русыми волосами, подстриженными под каре, и в ярком фартуке. Она ловко переворачивала блинчики, напевая что‑то себе под нос. — Доброе утро, — хрипло произнёс Джаспер, останавливаясь в дверном проёме. — Можно… можно воды? И, кстати, ты прекрасно выглядишь. Шарлотта обернулась, улыбнулась, но тут же лукаво прищурилась: — Спасибо, Джаспер. Но, увы, не могу сказать того же про тебя. Выглядишь так, будто вчера сражался с целым батальоном викингов и проиграл. Джаспер невольно усмехнулся, потёр лоб: — Признаю вину. Вчера мы с Питером немного… увлеклись. Прости за вчерашние посиделки. Не стоило так налегать на виски. — Да ладно, — махнула рукой Шарлотта, ставя на стол тарелку с блинчиками и наливая стакан воды. — Мы все иногда имеем право на такие вечера. Главное, чтобы не превращалось в привычку. Садись завтракать. Питер ещё спит, а я уже успела переделать половину дел. Джаспер сел за стол, взял стакан с водой и сделал глоток. Голова всё ещё гудела, но здесь в этой уютной кухне, с запахом еды и добротой Шарлотты мир казался чуть менее мрачным. Он посмотрел на неё и тихо сказал: — Спасибо. И правда, прости за вчерашнее. — Всё в порядке, — мягко ответила Шарлотта. — Но если хочешь совета: когда разберёшься со своими проблемами, не тяни с разговором с той, из‑за кого у тебя такой вид. Любовь — штука упрямая. Иногда она сильнее любых правил. Джаспер замер, не донеся стакан до рта. Он не говорил ей про Элис, но Шарлотта, девушка мудрая и наблюдательная, видимо, всё поняла по его лицу. Он опустил глаза, кивнул и молча принялся за завтрак, обдумывая её слова.