Abhirati

«Абхирати — в буддийской мифологии рай, находящийся на востоке. Счастливый край, где нет ни гор, ни долин, ни камней, все деревья имеют одинаковую высоту, все люди одинаково счастливы, свободны от пороков и не страдают болезнями.»

***

Раздражает вся эта твоя напускная любезность. Это жалкое, претенциозное беспокойство в твоих ярких, сверкающих глазах, подчеркнутых ярко-алой подводкой. Взгляд, что навевает о самых жестоких, но таких знакомых и уже въевшихся, впечатанных в сердце и душу воспоминаниях… они совсем как у Него. Видъядхара вынуждены тащить за собой такое же бремя бессмертия. …А бремя ли это или же благословение? Для кого как, быть может. Ухмылка. Твое обеспокоенное лицо. Утопаешь, захлебываешься и тянешься ко дну. Оттолкнувшись, падаешь в безбрежные реки крови, обрамляющие твой чарующий, такой теплый и безвозмездно дарящий надежду взгляд… без какой-либо возможности выбраться. Хочется запятнать, опорочить. Отыграться на тебе и потешить свою ноющую, истерзанную душу. Ты смотришь на него с самой мягкой улыбкой, с мерцающим огоньком в глазах, задыхаешься и увязаешь в его тепле, обвиваешь его израненное тело своими слабыми дрожащими ручками, выдыхаешь и расслабляешься в приятных объятиях. Сглатываешь, пытаясь выровнять свое сбитое дыхание, дабы он не почувствовал твое волнение. Ну конечно почувствовал. Поднимаешь голову, тянешься к его уставшему лицу и встаешь на носочки. Еще с секунду Блэйд смотрит на тебя, словно поддразнивая и издеваясь, но все же подается вперед к твоим нежным прикосновениям, наклоняется к твоей неказистой, невысокой фигурке. Кончиками пальцев убираешь челку с его лица и еще с мгновение любуешься его янтарно-яшмовыми глазами, затем неуверенно отводишь взгляд. Неловко прислоняешься своим лбом к его, случайно задев его перед этим своими нелепыми рожками и чувствуешь его легкую ухмылку. Краснеешь. Разрушить тебя, разбить вдребезги, удовлетворяя свое самолюбие, а затем заново, кусочек за кусочком собрать с болью в сердце, в жажде вновь получить давно позабытые тепло и уют, оставленные в прошлой, уже такой далекой жизни. Если она была таковой. …А была ли? Не вспомнить. Ты даришь надежду. Раздражаешь. Обжигает. Тянешься к маленькому, крошечному огоньку в надежде на спасение, но лишь подпаливаешь свои крылья и медленно, в отчаянии обняв свое тело, падаешь на самое дно. Ты чувствуешь его учащенное сердцебиение и видишь его сморщенное в отвращении (к кому?), глубоко задумавшееся лицо, и у тебя щемит сердце. Но его взгляд смягчается и сглаживается его раздраженная морщинка между бровями. И он, опустившись на колени, обнимает тебя. Крепко. Горько-сладко. Боясь потерять, боясь, что ты вот-вот рассыпешься или растворишься в воздухе. — Блэйд?.. Молчание в ответ. Вас часто окружало молчание, но ты уже научилась определять самые легкие перемены его настроения, от пугающих, искаженных и вызывающих тревогу звоночков наступления Мары, когда ты чувствуешь как дорожка мурашек пробегает по твоей спине и ты боишься, хочешь свернуться калачиком и забиться в угол, но не убегаешь, нет. Хочешь вылечить, что ты всегда для всех и делала всю свою нелепую жизнь. Но он другой. Зализать его раны и объять, чуть ли не задушивая своей любовью, горько надеясь, что рано или поздно его боль отступит. А в моменты умиротворения занимаешься своими делами, неловко поглядывая на него искоса, но все же сдаешься и аккуратно останавливаешься понаблюдать за его работой. Блэйд недовольно бурчит про себя что-то о «руках, растерявших былое проворство», но ты лишь завороженно наблюдаешь за работой настоящего мастера. «Лезвие должно оставаться острым» — так он говорил. Не сказать, что ты как-то увлекалась подобным раньше, но теперь это стало одним из твоих излюбленных занятий. Ты на носочках, тихонечко, подходишь к нему со спины, дабы не потревожить. Он поднимает клинок перед собой, свет легко отражается с идеально отполированной поверхности лезвия и в отблеске он видит тебя. Улыбается и убирает клинок в сторону. Сейчас он в добром расположении духа. Легко подхватил тебя на руки, даже не изволив спросить разрешения. Ты хихикнула: — Эй… Отпусти, что ты… Блэйд! — кулачками бьешь его по спине, над чем он просто самодовольно усмехается. — Пф. Прекрати дергаться. Аккуратно устраивает тебя на диване и залезает сверху, попутно избавляясь от тугих пуговиц и сбрасывая перчатку. Ты смотришь на него исподлобья и помогаешь размотать бинты с его левой руки. Подушечками пальцев проводишь по затянувшимся шрамам, берешь его ладонь и подносишь к губам, мягко покрывая поцелуями каждую царапину. Это всегда вызывает такой трепет. У вас двоих. Избавившись от верхней одежды и отшвырнув ее куда-то подальше, он наклонился к тебе. Ты прикрыла глаза и со всей своей нежностью обняла его, проводя пальцами и вырисовывая на его спине какие-то незамысловатые узоры, постоянно останавливаясь, дабы уделить особое внимание каждому шраму, коими было украшено все его измученное тело. Он берет тебя за подбородок, как можно аккуратнее, но в его движениях всегда читается грубость. Совсем неспециально, нет. Но ты уже просто привыкла. — Открой глаза. — немного приказной тон. Ты поддаешься и смотришь на него. Твой взгляд напоминает Блэйду о каких-то далеких, уже давным-давно отброшенных воспоминаниях, и он частенько беспардонно, даже как-то странно разглядывает тебя, не произнося ни слова или подчеркнув твой озадаченный вид какой-нибудь колкостью. Но сегодня все немного… иначе. Он прижимается к твоей шее, потершись носом и как-то облегченно выдыхает. Лилии — белоснежные, непорочные. Чистые, как все твое естество и Блэйд вдыхает твой запах, попутно оставляя дорожку из поцелуев от нежной шеи до твоего оголенного плеча. Мурашки по коже. Как паук, неторопливо вьющий свою паутину, как мор поглощающий все светлое и живое, так и Блэйд медленно затягивает тебя в свою ловушку. Не то, чтобы его это не беспокоило… Это и есть одна из новоявленных причин его волнений сейчас. Абхирати, рай Чистой Земли. Невинные лилии, мягко покачивающиеся на ветру и играющие мистические песни, что так легко танцуют в воздухе. А затем, откуда ни возьмись — капли крови, распускающиеся бутоны ликорисов и мрак. Чума. Наваждение. Тот, кто возрождается на Чистой Земле, достигает состояния невозврата. Благородный восходящий путь к прекращению страданий. Ты удивленно распахиваешь глаза и выдаешь болезненный вздох, когда чувствуешь ноющую боль от укуса на изгибе твоей шеи. Он тут же проводит языком по новому следу на твоем чистом, прежде нетронутом теле, а ты поеживаешься, зарываешься рукой в его смольные волосы и поддаешься вперед, прижимаясь к его телу. — Блэйд, я… — Его яшмовые глаза внимательно изучают твое милое выражение лица, с интересом впитывая каждое твое действие. — …Я люблю тебя. Белый ликорис на языке цветов молвит «Я думаю только о тебе». Шепчет о чистых, искренних чувствах, верит. Дарит перерождение. Блэйд замирает. Его глаза на секунду раскрываются в удивлении, а затем он немного отстраняется, смотрит на тебя со всей мягкостью. Вздох. — Я тоже. «Поэтому тому, кто рождается на Чистой Земле его счастье полностью обеспечено»