Parinirmita-vaśavartin

«Небеса Паринимитра-вашавартин — самое верхнее из местопребываний богов в мирах Камадатху. Здесь живут боги, удовлетворяющие желания. Именно на этом небе пребывает князь мира сего — Мара. Под влиянием демона боги находятся во власти страстей, и поэтому погружены в страдания.»

***

Ты прикрываешь свой рот ладошкой, чтобы приглушить бесстыдные звуки, что непроизвольно исходили от тебя, но Блэйд резким движением перехватывает твою руку, поднося к своему лицу и целуя. — Не нужно, я хочу слышать тебя. — Но… Отпускает, тянется этой же рукой к твоим светлым рожкам и нежно проводит по ним кончиками своих пальцев. Морщишься. Они всегда тебя смущали и ты стыдилась их нелепого вида, но Блэйда это никогда особо волновало, ведь он любил их, хоть никогда и не озвучивал это вслух. …Паук неторопливо ползет по своей свежесплетенной паутине и, едва почувствовав колебание где-то в пределах его территории, уверенно устремляется к месту назначения. Пристальный взгляд янтарных глаз. Ты тяжело вздыхаешь, чувствуешь как твои щеки все сильнее наливаются румянцем. Ты не можешь противиться. Закусываешь губу, пока одной рукой легкими касаниями Блэйд проводит по внутренней части твоего бедра. Ты вздрагиваешь, отчаянно ловишь ртом воздух, пока он скользит рукой дальше. Надавливает сквозь белье, вызывая вздох с твоих губ. Другой рукой стягивает с тебя остатки одежды, на секунду останавливается, залюбовавшись твоим смущенным и столь невинным видом, представшим пред глазами. Ты стыдливо хотела сомкнуть ноги, чтобы хоть как-то прикрыться под его пристальным взглядом. …Бабочка — символ души человека. Грация и легкость, радость и изобилие. Ниточка за ниточкой опутывал паук ее белоснежные крылья так, чтобы она больше никогда не смогла выбраться и улететь. Ты захныкала, закусила губу, пока Блэйд бесстыдно ласкал тебя. Завел палец внутрь, затем второй и ты ахаешь. Так… непонятно и ново. Неосознанно поддаешься ближе к нему и он улыбается. — Это так странно… Непривычно. — выдавливаешь ты тихим голосом — Тебе больно? — Блэйд вопросительно поднимает бровь, смотрит и упивается твоим жалобным видом. С твоих губ срывается стон, когда его пальцы загибаются внутри, начиная ласкать и надавливать на самое чувствительное место внутри и твои стеночки неосознанно сжимаются вокруг его пальцев. Ты даже не успеваешь ответить, как слышишь легкий смешок Блэйда. — Что ж, не похоже что тебе больно, моя хорошая. Запятнать, осквернить. Облить иссиня-черной краской белоснежные бутоны цветов и задушить их, подвергнуть разложению и уничтожить. Ты тяжело дышишь, издаешь непристойные, непотребные звуки, что никогда не доносились из твоего рта прежде. Чувствуешь то, как близится момент развязки, то как ток проносится по всему твоему телу и то, как же приятно распространяется тепло внизу твоего живота… Но вдруг все обрывается. Ты приподнимаешься на локтях, с непонимающим и несчастным видом смотришь на Блейда. Он выпрямился, свысока посмотрел на тебя, оглядев все твое тело от верха, чуть дольше остановившись на рожках, затем на твоих нахмурившихся глазках, вызывающих у него такие странные и знакомые чувства в сердце… до низа. И ты вдруг почувствовала себя такой униженной. — П… Почему? — Я не хочу тебя испортить. Бабочка пыталась выкарабкаться, но своими движениями лишь сильнее запутывалась в паутине. Дрожание крылышек, опутанных липкими, омерзительными нитями. Ах, как жаль… Теперь ей суждено до конца своих дней быть прикованной к его паутине. Ты грустно вздохнула, сомкнула ноги и присела, опустив глаза. Прикрыла рукой свою обнаженную грудь. Простынь под тобой была вся влажная, но это было последним, что тебя волновало сейчас, хоть и смущало так, что хотелось кричать. — Блэйд… я готова. Готова на все и понимаю последствия, — в горле стоял ком, говорить было так сложно. — Ведь я так… так люблю тебя. Осмеливаешься поднять свой взгляд и вдруг чувствуешь, как Блэйд наваливается сверху. Избавляется от ремня, а ты дрожащими руками пытаешься помочь ему с остатками одежды. — Прости меня. Поймав добычу, сначала паук убивает ее своим ядом. Грубо тянет тебя за бедра вниз, ты охаешь и поддаешься. Резко разводит твои ноги и проводит по входу рукой. Ты мокрая и такая уязвимая. Бедняжка. Ты не успеваешь ничего сказать, как Блэйд чмокает тебя в лоб и ты чувствуешь как он проводит членом по твоим чувствительным складочкам. Пытаешься взглянуть на это вниз, но он не дает тебе этого сделать, взяв за подбородок и фиксируя твой взгляд на себе. — Прости. Обычно паук закутывает свою добычу в паутину и легко утаскивает. Но если паук очень голоден, то он пожирает свою жертву без остатка сразу, не оставляя напоследок. — Ах… Б…Блэйд… — чувствуешь боль и резкое растяжение, слезки в уголках твоих глаз и жгучее давление внизу живота. Ты такая узкая. Бабочка, не теряя надежды, из последних сил пытается вылезти. Как же глупо. Блэйд ловит языком слезу с твоей щеки, одной рукой гладит по голове, пока скользит в тебя глубже. Ты хнычешь, смотришь ему в глаза потерянным взглядом и он целует тебя. Влажно. Проникает властно в твой рот и ты неловко ему отвечаешь, задыхаешься. Блэйд входит в тебя во всю длину и тебе кажется, что ты вот-вот не выдержишь и сломаешься. Вы разрываете поцелуй и между вами возникает тоненькая ниточка слюны. Он улыбается и мягко шепчет тебе на ушко: — Ты у меня такая хорошая. Блэйд выпрямляется, откидывает свои длинные угольные волосы назад и хозяйственно берет тебя за бедро. Ты закусываешь палец, пытаясь не закричать. Трепет белоснежных крылышек затих и паук вонзает свою челюсть в поникшее, бездыханное тельце. Начинает толчки, сначала медленно, но глубоко. Чувствуешь, как пульсирует его член, каждую выступающую венку горячей плоти и все пытаешься привыкнуть к его размеру. Ты стонешь, хоть и пытаешься вновь сдержать свой голос. — Такая добрая. Но стоит ли оно того? — мягко продолжил он. Блэйд ускоряет темп, ты горишь внутри и твой разум медленно тает. Звонкие звуки шлепков, твои стоны и его тяжелое прерывистое дыхание полностью заполнили комнату. В голове — ощущение того, как головка его члена давит на твою шейку матки. Уже бесстыдно стонешь и кричишь при каждом толчке. И когда же это непонятное и болезненное чувство сменилось высшим наслаждением? Сквозь затуманенное зрение смотришь на него, утопаешь в янтарных глазах и сгораешь под его взглядом; как его брови хмурятся, как грудь вздымается и опускается от тяжелого дыхания. Ты обнимаешь мужчину руками и ногами, прижимаясь к его стройному, израненному телу. Блэйд набирает сумасшедший темп и в порыве ты начинаешь царапать его спину, возникают звездочки в глазах. Собственнической, болезненной хваткой его пальцы вжались в твои бедра. — Блэйд!.. Ах! — с уже жестким, грубым ритмом он вдавливался в твое тело и каждый толчок заставлял тебя вскрикивать. С его губ срывается хриплый стон, а у тебя приятно тянет внизу живота, блаженство растекается по каждой клеточке твоего тела и твои мягкие тугие стеночки сжимаются вокруг него. — Мне так… хорошо… — мурлычешь ты сквозь стоны. — Моя милая, — шепчет он. Твой живот сводит, пальцы на ногах сжались, ты закатываешь глаза и хнычешь от невероятного ощущения, разлившегося по всему твоему телу. — Нежная… — содрогаешься и уже болезненно стонешь, когда он продолжает входить в тебя, не переставая. — Как хорошо, что ты появилась в моей ничтожной жизни. — Блэйд замедляется, приближаясь к разрядке. Резко выходит из тебя, оставляя твою спазмирующую дырочку сжиматься от внезапной пустоты. Ты всхлипываешь. Он изливается прямо на твой живот и, вздохнув, выпрямляет спину, откинув свои длинные волосы назад. Вы оба тяжело дышите. Одинокий паук и какие-то беленькие, рваные остатки крылышек, в беспорядке прилипшие к гадкой паутине. — Мой маленький цветочек.