パート4

      Тепло мягкой постели впервые за долгие месяцы убаюкало его слишком быстро. Казалось, будто тело само позволило себе отдохнуть, но душа… душа не могла. И вскоре тьма сна обернулась кошмаром. Он стоял посреди пустоты. Тёмное пространство, где не было ни неба, ни земли, только бесконечная, удушающая темнота. И вдруг в этой пустоте проявился силуэт мужчины. Старый, высокий, с сухим лицом, изуродованным морщинами и чем-то чужим во взгляде. Мужчина медленно раскрыл руки, будто приглашая его к себе. — Ты теперь мой раб, — раздался глубокий, сухой голос, отдающийся эхом в пустоте. Шизума попытался отступить, но ноги не слушались. Весь его мир словно заковал невидимый паралич. Он чувствовал, как невольно подаётся вперёд, как его тело предательски движется к этому силуэту. Раб. Ты — раб. Никто. Ничто.

Родился рабом, рабом и умрёшь.

Каждое слово будто врезалось в сознание каленым железом. И в следующий миг резкий переход. Память. Он снова там, в прошлом. Горячий свет костра. Силуэт железа, раскалённого добела. Сдавленный хрип, когда чьи-то грубые руки прижимают его голову к земле. Запах горелой кожи, когда каленое клеймо врезается в его шею. — А-а-а-а!.. — пронзительный крик сорвался из детской груди, срывая дыхание. Боль была всепоглощающей, бесконечной. «Ты — наша последняя надежда, сынок…» — голос матери, нежный, но такой далекий, словно сквозь толщу воды. «Сын, ты больше, чем обычный ребёнок! Ты сильнее нас…» — глубокий голос отца, гордый и твёрдый. И эти голоса не спасали. Они резали его изнутри сильнее боли. Потому что сейчас он был не надеждой. Он был рабом. С клеймом на всю жизнь. И с пустотой внутри. — Хватит… — сдавленно прошептал он сквозь всхлипы. — Пожалуйста… остановитесь… Мир внезапно разлетелся осколками. Шизума резко распахнул глаза и, тяжело дыша, поднялся на постели. Холодный пот струился по вискам, липкой пленкой ложился на тело под бинтами. Сердце колотилось так, что казалось, будто вырвется наружу. Он огляделся. Небольшая, тихая комната. Мягкая кровать. Свет лампы, приглушённый, но тёплый. Чужая забота, бинты на теле. Всё то, чего у него не было слишком давно. — Чёрт… — сорвалось с его губ. Голос дрогнул, будто в нём остался эхо того мальчишеского крика из кошмара. Он закрыл лицо ладонью, пытаясь унять дрожь. Медленно втягивал воздух, но лёгкие всё равно не хотели работать ровно. Беспокойный сон уступал место осознанию: он жив. Всё ещё жив. И сейчас в безопасности. Но стоит лишь закрыть глаза снова… и он снова окажется там.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

Рико стояла всё на том же холодном балконе. Морозный воздух щипал щёки, но она, словно не замечая, затянулась ещё раз. Горький привкус дыма будто на миг глушил мысли, но лишь на миг. Они возвращались снова и снова, тяжелее прежнего. И именно тогда, когда очередное облачко дыма растворилось в ночи, в голове чётко и звонко отозвались слова Какаши:

«Береги себя… и не кури много, поняла?»

Девушка замерла. Словно кто-то ударил невидимой рукой прямо по голове. Её пальцы чуть дрогнули, сигарета качнулась, и рука бессильно опустилась на холодные перила. Лоб склонился вниз, к деревянным перилам. Тяжёлый выдох сорвался с губ. — Чёрт… — тихо, почти беззвучно выдохнула она. Перед глазами вставал образ Какаши. Как он, вечно спокойный, но с лёгкой строгостью, повторял эти слова. Как с лёгкой усмешкой, но настойчиво, упрекал её каждый раз, когда замечал в зубах сигарету. «Хватит уже курить, Рико.» или «Когда-нибудь отучись от этой гадости.» Он никогда не давил. Не переходил границ. Просто говорил, снова и снова. И почему-то каждый раз её это раздражало, но одновременно… успокаивало. И сейчас, в глухой зимней ночи, казалось, будто даже отсюда, с другого конца страны, Какаши всё так же наставляет её. Всё так же… смотрит скрыто-укоризненно. Рико раздражённо усмехнулась, подняв голову к небу. — Какаши… — произнесла она вслух, как будто ругаясь с самим воздухом. Спустя минуту она решительно затушила сигарету о перила, с досадой выбросив окурок прочь.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

Тем временем, далеко-далеко, в Конохе, Хатаке Какаши сидел на диване, лениво перелистывая странички своей любимой книги Джирайи. Спокойный вечер, тихий шелест страниц… и вдруг, звонкий и резкий чих. — Тьфу ты… — Какаши раздражённо отодвинул книгу и почесал нос, —..кто-то точно вспоминает меня не самым добрым словом. Он снова опустил взгляд на страницы, но в уголках глаз мелькнула лёгкая улыбка.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟