Пурпурная Паучиха vs. новичок: битва за статус и улыбки

Я шагнула в покои, стараясь держать спину прямо и дыхание ровным, как учили истиную госпожу Цзян — медленно, глубоко, без суеты. Просторное помещение встретило меня мягким рассеянным светом: он проникал сквозь резные деревянные ставни и полупрозрачные бумажные ширмы, ложась тёплыми пятнами на пол. В воздухе витал лёгкий аромат благовоний — не сладкий и не тяжёлый, а спокойный, с нотками сандала и чего-то травяного. Где-то тихо шуршали бамбуковые жалюзи, реагируя на утренний ветер с озера. В центре покоев стояли Мадам Юй и девушка моего возраста — Цзянь Яньли. От этого зрелища внутри у меня что-то неприятно сжалось. Моя рука автоматически скользнула к подолу платья, проверяя, всё ли на месте, и я медленно прошла вперёд, стараясь не спешить и не замедляться слишком уж демонстративно. — Благодарю вас за приглашение, мадам Юй, — произнесла я, вежливо наклоняясь в положенном поклоне. — Для меня это честь. Внутри я в это время занималась экстренным молебном всем богам, которые могли меня слышать. Пожалуйста, Алла, не выведи себя в неловкость. Ни шагом в XXI век, ни словом, ни взглядом. Просто будь нормальной. Спокойной и воспитанной. Как будто ты всю жизнь провела в Юньмэне, а не читала об этом фанфики ночами. Мадам Юй улыбнулась — если это вообще можно было назвать улыбкой. Холодно и властно, словно солнечный луч на мгновение скользнул по идеально отполированной нефритовой поверхности. — Для нас радость видеть столь прекрасную особу, как вас, госпожа Цзян Цинлянь, — произнесла Мадам Юй. — Дальний путь редко бывает лёгким. Надеюсь, дорога в Пристань Лотоса не доставило вам неудобств. Её голос был негромким, ровным, без тени суеты, но в нём ясно ощущалась уверенность человека, привыкшего, что его слушают и подчиняются без лишних вопросов. Это был не вопрос — скорее вежливое утверждение, на которое ожидался столь же безупречный ответ. — Благодарю за заботу, Мадам Юй, — ответила я, удерживая спокойный тон и снова чуть склонив голову. — Путь был долгим, но Юньмэн встретил меня с теплом. Для меня большая честь быть принятой в вашем доме. Пожалуйста, пусть это прозвучало достаточно скромно, но не жалко. Не слишком уверенно, но и не как испуганная деревенская девица, — молилась я про себя, чувствуя, как под этим взглядом хочется проверить, не дрожат ли колени. Я подняла голову и внимательно посмотрела на Мадам Юй. Лицо её было кремово-светлым, почти безупречным, с тонкими, изящными чертами, словно высеченными искусным мастером. Но постоянное холодное, напористое выражение делало её по-настоящему «холодной, словно нефрит» — красивой и недоступной. Её пронзительные глаза, фиолетового оттенка, знакомого по дунхуа, словно видели насквозь и одновременно давили, напоминая о её власти, силе и связи с Цзыдянем. Под этим взглядом хотелось держать спину ещё ровнее, чем обычно, и не делать ни одного лишнего движения. Осанка Мадам Юй была безупречно прямой, движения — выверенными, экономными, но наполненными скрытой силой. Многослойное пурпурное ханьфу с широкими рукавами мягко струилось при каждом её жесте, а вышивка девятилепесткового лотоса поблёскивала серебряными нитями, ловя свет. В этот момент она действительно выглядела как та самая Пурпурная Паучиха — красивая, опасная и абсолютно уверенная в своём месте в этом мире. Рядом с ней стояла Цзянь Яньли — и это был резкий, почти успокаивающий контраст. Снежно-белая кожа, мягкие, неброские черты лица, которые не бросались в глаза сразу, но притягивали теплом и спокойствием. Её взгляд был кротким, добрым и внимательным, без тени холодности или скрытой оценки. Ростом она была ниже Мадам Юй — изящная, аккуратная, почти хрупкая на её фоне. Пурпурная одежда выглядела легче: цисюнь жуцюнь с высокой талией, поверх — дасюшань с широкими рукавами, которые не подавляли, а подчёркивали её мягкость. Красота Яньли не кричала о себе — она раскрывалась в осанке, жестах и выражении глаз. — Это моя дочь, Яньли, — добавила Мадам Юй. — Рада знакомству, госпожа Цзянь, — сказала я, чуть повернувшись к ней и соблюдая все положенные формальности. Мы обменялись вежливыми взглядами. Я поймала себя на том, что почти автоматически позволила улыбке стать чуть мягче, и заметила, как Яньли ответила тем же — осторожно, но искренне. Ну вот, — мелькнуло у меня в голове. — Кажется, с ней будет проще. Как минимум, она не смотрит так, будто готова испепелить меня взглядом за один неверный вдох. Я мысленно выдохнула. Ладно, Алла. Первый шаг сделан. Ты ещё жива, тебя не выставили за дверь и не превратили в пепел. Теперь главное — не спалиться, не запутать язык и не опрокинуть никакой чай. Это как проходить «Морской бой» вслепую: ты не знаешь, где мины, но очень надеешься, что тебя не подорвёт с первого же хода. И, разумеется, в этот момент не удержался комочек-система: — Алла, наблюдение за NPC добавляет 5 очков к расположению. Я едва заметно скривилась и мысленно отозвалась: Да-да, пушистый. Просто замечательно. Ты считай очки, а я пока постараюсь не упасть в обморок под взглядом будущей свекрови. Я заняла указанное мне место — достаточно близко к главе стола, чтобы это считалось знаком расположения, и достаточно далеко, чтобы никто не забывал: ты родственница из боковой ветви и будущая невестка, но ещё не хозяйка. Прекрасно, — мелькнуло у меня в голове. — Социальная иерархия уровня «один неверный вдох — и тебя мысленно вычеркнули из родословной». Мадам Юй села первой. Только после этого служанки позволили себе отступить, а мы с Цзянь Яньли опустились на свои места. На столе уже стояли знакомые блюда: жэганьмянь с густой кунжутной пастой и алым маслом чили, мяньво с зелёным луком, паровые баоцзы, чаши с рисовым отваром и аккуратно разложенные семена лотоса. Я опустилась на своё место, удерживая лицо спокойным и достойным. Внутри же всё было натянуто, как струна перед выстрелом. Это не завтрак. Это брифинг перед миссией без права на перезагрузку. Мадам Юй посмотрела на меня без спешки, словно решая, с какого угла начать разговор. — Цинлянь, — сказала она. — Как прошла ваша первая ночь в Пристани Лотоса? Вот так. Без прелюдий. Без вежливых кругов. Отлично. Первый же вопрос — про сон. А я, между прочим, ночью разговаривала с пушистым воплощением экзистенциального ужаса. Я слегка склонила голову: — Спокойно, госпожа Юй. Комнаты Пристани Лотоса располагают к отдыху. И к внезапному осознанию, что ты персонаж романа и чья-то будущая невестка. Мелочи. Мадам Юй внимательно изучала моё лицо, словно пытаясь понять, что именно я оставила за этими словами. Система зашептала: — Ответ нейтральный. Уровень подозрений не повышен. Пока. «Пока» — любимое слово железки. Цзянь Яньли наклонилась чуть ближе, её голос был мягким, почти домашним: — Вы, должно быть, скучаете по своему дому? До нас дошла весть о вашей трагедии и мы соболезнуем. Я нервно сглотнула. — Благодарю за ваши слова, — ответила я. — Однако, я рада что меня приняли здесь. Папа, если бы ты знал, куда я попала, ты бы уже писал завещание. — А ваш старший брат? — осторожно продолжила Яньли. — Как он освоился в качестве главы семьи? Ого. Пошли вопросы посложнее. Я на мгновение задумалась — ровно настолько, чтобы это выглядело естественно. — Он старается быть справедливым и поступать правильно, — сказала я. — Для него это большая честь. И большое напряжение. Как и для меня, но это мы опустим. Мадам Юй чуть прищурилась, услышав мой ответ, но ничего не сказала. Система не удержалась: — Ответ дипломатичен. Вероятность признания «воспитанной и не глупой»: увеличена. Иди нахрен. Из коридора снова донёсся знакомый смех — громкий, живой, совершенно не вписывающийся в атмосферу утреннего спокойствия. Я заметила, как у Мадам Юй дёрнулась бровь. — Вэй Усянь, — произнесла она устало. Этот человек — как музыкальная тема, которую невозможно выключить. Я позволила себе едва заметный вдох и сказала, почти невзначай: — Должно быть, в Пристани Лотоса редко бывает тихо. Яньли тихо рассмеялась, прикрыв рот рукавом и ответила: — Да… особенно когда брат рядом с ним. Система ехидно прокомментировала: — Зафиксировано сближение с ключевым персонажем «добрая сестра». Поздравляю, вы понравились NPC без боя. Ну хоть кто-то. Я снова выпрямилась, сохраняя безупречную осанку. Итак, Алла, — сказала я себе. — Ты пережила первую ночь, первый завтрак и первый допрос. Осталось только встретиться с будущим женихом и не сказать ему что-нибудь вроде «я знаю, чем закончится твоя жизнь». Система радостно добавила: — Вероятность подобного инцидента: высокая. Ты вроде не бессмертный, так почему нарываешься? Система меня проигнорировала… Сволочь. Завтрак подходил к концу, и вместе с ним постепенно рассеивалось утреннее напряжение. Не исчезало — просто становилось терпимым, как строгий взгляд наставника, к которому со временем привыкаешь. Цзянь Яньли повернулась ко мне, в её глазах мелькнул живой интерес — не обязательный, не выученный, а настоящий. — Цинлянь, — сказала она тихо, — вы, должно быть, уже заметили… у нас здесь не бывает скучно. Я позволила себе лёгкую улыбку. — Я заметила, — ответила я. — В некоторых местах спокойствие — редкий гость. А хаос, наоборот, прописан постоянно. Яньли прикрыла рот рукавом, но смех выдал её. — В Юньмэне спокойствие обычно уходит купаться. — Надеюсь, оно хотя бы возвращается к ужину, — заметила я. Система тут же влезла: — Юмор изящный. Социальная маска сохранена. Внутренний сарказм: критический уровень. Я работаю с тем, что есть. — Вы очень красивая, — вдруг сказала Яньли чуть тише. Я посмотрела на неё и ответила мягко, но честно: — Госпожа Яньли намного красивее меня. Яньли кивнула, будто прекрасно поняла. Ведь именно у меня была репутация самой красивой невесты этого клана, а это всего условная вежливость. — Для меня радость честь познакомится с вами. Система ехидно прошептала: — Поздравляю. Нравится роль леди? Где подписывать об отказе от данной роли? Я выпрямилась и, улучив момент, обратилась к Пурпурной Паучихе: — Госпожа Юй, — произнесла я ровно и почтительно, — если вы позволите… я хотела бы встретиться с Цзян Чэном. Внутри всё сжалось. А теперь — прыжок без страховки. Мадам Юй посмотрела на меня долго, словно взвешивая не только слова, но и намерения за ними. — Вам действительно стоит встретится, ведь вчера он отказывался вас встречать, — наконец сказала она. — Яньли, отведи её на тренировочное поле. Яньли оживилась так, будто ей только что доверили важнейшую миссию в жизни. — Конечно, мама! — она повернулась ко мне, глаза сияли. — Пойдём, А-Лянь! Я едва сдержала улыбку… Она такая живая. — Осторожнее, — раздался холодный голос Мадам Юй. — Формы обращения. Яньли тут же опомнилась: — Простите… Я не дала ей договорить и спокойно вмешалась: — Прошу прощения, госпожа Юй. — Я склонила голову. — Мне приятно это имя. Если вы не возражаете. В комнате повисла короткая, напряжённая пауза. Система злобно захихикала: — Ставки приняты. Вероятность недовольства Пурпурной Паучихи: высокая. Очень высокая. Мадам Юй внимательно посмотрела на меня. Затем едва заметно кивнула: — Вне официальных случаев. Но не забывайте про своё положения, юные леди. — Никогда, — ответила я без тени улыбки. Даже если очень захочу. Яньли сияла так, будто выиграла маленькую, но важную битву. — Спасибо, мама! Система язвительно подытожила: — Конфликт решён. Репутация сохранена. Нервы израсходованы. Добро пожаловать в семейную политику. Я поднялась и поклонилась, соблюдая весь этикет. Ну что ж, — подумала я, следуя за Яньли к выходу. — Следующий акт: будущий жених. Надеюсь, без спецэффектов. Система тут же добила: — Надежды — первый шаг к разочарованию. Я тебя ненавижу.

***

Мы вышли из покоев и пошли по длинной галерее. Деревянный настил под ногами тихо поскрипывал, сбоку тянулась вода, а впереди уже слышались голоса учеников и глухие удары тренировочного оружия. Цзянь Яньли шла рядом, аккуратно сложив руки. Некоторое время мы молчали, пока она не заговорила первой: — Мама сегодня была… мягче, чем обычно. Я хмыкнула, стараясь, чтобы это выглядело прилично. — Значит, мне невероятно повезло. Я ожидала как минимум испепеляющего взгляда и моральной казни без суда и следствия. Яньли удивлённо посмотрела на меня, а потом тихо рассмеялась, прикрывая рот рукавом. — Вы очень… прямолинейны. — Это я ещё стараюсь, — честно ответила я. — Внутри я вела с собой переговоры в стиле: «Цзян Цинлянь, если ты сейчас скажешь что-то глупое, мы делаем вид, что ты потеряла голос». Система тут же встряла: — Самоограничение засчитано. Удивительно, но эффективно. Спасибо, поддержал. Мы свернули за колонны, и галерея вывела нас ближе к открытому пространству резиденции. — Вам здесь уже нравится? — спросила Яньли. — Да, — кивнула я. — Здесь… живо. Такое ощущение, будто все постоянно куда-то бегут, тренируются, спорят. — В Юньмэне всегда так, — улыбнулась она. — У нас редко бывает спокойно. — Это хорошо, — сказала я. — Я бы не выдержала жизни в месте, где все ходят, как будто боятся потревожить воздух. Система фыркнула: — Осторожнее. Вы только что почти раскритиковали чужие уклады. К счастью, не вслух. Яньли улыбнулась чуть шире: — А-Чэн, например, любит порядок. — Значит, он тот человек, который мысленно составляет список дел даже во сне? — спросила я. Она не сдержалась и тихо рассмеялась: — Немного… да. — Тогда я заранее ему сочувствую, — пробормотала я. Система ехидно добавила: — Вы только что поняли характер своего жениха. Поздравляю. Бонус за наблюдательность не предусмотрен. Как всегда. Шум впереди усиливался — удары, короткие команды, чей-то смех. — Тренировки уже начались, — сказала Яньли. — Они собираются здесь с утра. — Значит, он там? — спросила я, стараясь, чтобы голос не выдал лёгкого напряжения. — Да. А-Чэн почти никогда не опаздывает. — Отлично, — подумала я. — Первый контакт на глазах у половины ордена. Просто замечательно. Я повернулась к Яньли и чуть тише сказала: — Если мы сейчас без посторонних… можешь звать меня А-Лянь. Она моргнула, явно удивившись, а потом мягко улыбнулась: — Тогда… хорошо, А-Лянь. — Но при других лучше Цзян Чжаоинь, — добавила я. — Всё-таки порядок есть порядок. — Я понимаю, — кивнула она. Система тут же вставила свои пять копеек: — Уровень доверия с Цзянь Яньли повышен. Вероятность дружбы: высокая. Вероятность сплетен: умеренная. Прекрасно. Просто прекрасно. Мы подошли к краю тренировочного поля. Ученики уже были заняты, оружие аккуратно разложено, мишени стояли ровными рядами. Я сделала вдох и посмотрела вперёд. — Ну что ж, — подумала я. — Пора знакомиться с судьбой лицом к лицу. И в этот момент перед глазами всплыло уведомление системы: Задание выполнено частично: — Завтрак с Пурпурной Паучихой — Установлен положительный контакт с Цзянь Яньли — Соблюдён этикет Юньмэна — Проявлена уместная искренность Начислено: +55 очков Система довольно протянула: — Неплохо для утренней прогулки. Продолжайте в том же духе, А-Лянь. Я тебе разрешение так меня называть не давала сволочь.

***

Тренировочное поле Юньмэна жило своей обычной утренней жизнью. Под ногами — утрамбованная земля, местами вытертая до светлого камня. Воздух тёплый, влажный, с запахом воды и лотосов с ближайших заводей. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы отблески скользили по лезвиям мечей и наконечникам стрел. Ученики были распределены по всему полю: у одной стороны — стрельба из лука, где стрелы с сухим стуком вонзались в мишени; у другой — парные спарринги; чуть дальше — отработка шагов и форм. И, как всегда, Вэй Усянь выделялся. — Быстрее, быстрее, — говорил он с ленивой улыбкой, легко уходя от удара очередного ученика. — Если ты так замахиваешься, нечисть успеет состариться и умереть от скуки. — Ты слишком много болтаешь, — холодно бросил Цзян Чэн, останавливая очередной выпад. — Это тренировка, а не представление. — А что, по-твоему, мы тут делаем каждый день? — хмыкнул Вэй Усянь. — Конечно, представление. Для Мадам Юй. Он сказал это почти шёпотом — и сразу же стал двигаться аккуратнее, но что-то начало идти не так. Один ученик у мишеней вдруг выпрямился слишком резко и начал натягивать тетиву с таким усердием, будто от этого зависела судьба ордена. Другой, заметив чей-то взгляд, споткнулся и сделал вид, что так и было задумано — новая техника. Третий начал выполнять форму с такой демонстративной грацией, что выглядел скорее как актёр на сцене, чем адепт. Цзян Чэн нахмурился и спросил: — Что они делают? — Пытаются произвести впечатление, — спокойно ответил Вэй Усянь, оглядывая поле. — Причём судя по всему отчаянно. — На кого? — резко спросил Цзян Чэн. Вэй Усянь уже понял. Он проследил за направлением взглядов, за тем, как ученики слишком старательно расправляли плечи и слишком громко выкрикивали названия техник. И его губы медленно растянулись в знакомой, опасно-весёлой улыбке. — Шиди… — протянул он, явно наслаждаясь моментом. — Ты ведь не хотел видеть свою невесту вчера, правда? Цзян Чэн стиснул зубы и спросил: — Что ты несёшь? — Ну как же, — продолжил Вэй Усянь, делая вид, что рассуждает всерьёз. — Столько слухов о ней ходят: красивая, умная, благородная, идеальная невеста будущего главы… Я уж думал, что это всё преувеличение. Сплетни и фантазии старейшин. Он повернулся к Цзян Чэну, глаза его сверкнули озорным огоньком, он добавил: — А она взяла — и сама пришла. — Заткнись, — процедил Цзян Чэн. — И знаешь, что самое обидное? — Вэй Усянь продолжал, словно не слыша. — Эти слухи… даже близко не стоят с реальностью. Цзян Чэн резко повернул голову. Туда, куда смотрели все… И в этот момент тренировочное поле перестало для него существовать. Меч в его руке замер. Гул голосов стал приглушённым. Он увидел то, ради чего ученики забыли о тренировках, дисциплине и страхе перед Мадам Юй. Цзян Цинлянь стояла рядом с А-Цзе, его сестрой. Она просто стояла и не пыталась выделиться — спокойно и уверенно. Её взгляд скользил по окружающим ученикам, и она мило улыбалась А-Цзе, обмениваясь короткими словами, затем вновь перевела взгляд на остальных — мягкая улыбка, дружелюбная и вежливая, без кокетства, но… от неё исходила лёгкая аура уверенности, которая одновременно раздражала и удивляла. Пурпурное ханьфу идеально ложилось по фигуре: многослойное, с широкими рукавами дасюшань, поверх строгой цисюнь жуцюнь с высокой талией. Ткань струилась, не прилипая, не утяжеляя силуэт, а подчеркивая её благородство и спокойную грацию. Вышивка девятилепесткового лотоса едва заметно поблёскивала на свету, а пояс с аккуратными амулетами держал всё в строгом порядке. Волосы — исиня-чёрные, собраны в аккуратный пучок, несколько прядей мягко обрамляли лицо. Ни одной лишней детали, ни намёка на вычурность — всё безупречно, продумано и естественно. И она посмотрела на него. Голубые глаза встретились с его взглядом на мгновение. Тот самый момент, когда любой другой мужчина мог бы ощутить неловкость. И она… мило улыбнулась. Просто улыбнулась, без слов, спокойно, почти дружелюбно. Цзян Чэн резко отвернулся, словно этот взгляд был опасным оружием. Он сжал меч в руке, глубоко вдохнул, но не мог избавиться от ощущения, что вся суета учеников вокруг — лишь фон для неё. Он пытался думать как обычно: «Это моя будущая невеста. Её выбрала моя семья, я не должен так на неё реагировать». Но его глаза сами тянулись к её фигуре, к тому, как ткань ханьфу играла на ветру, к изящному пучку волос и аккуратным рукам, сложенным перед собой. Вэй Усянь, стоявший рядом, не удержался: — А-Чэн… ох, судя по всему, все эти разговоры о красоте невесты — это не слухи. Она действительно тут. И… прямо перед тобой. И что же, ты ничего ей не скажешь? Цзян Чэн только сжал челюсть и резко отвернулся. — Вэй Усянь, — процедил он сквозь зубы, — продолжай тренироваться и следи за своим языком. — Да ладно, — спокойно отозвался Вэй Усянь, не отводя взгляда и хитро улыбнулся. Цзян Чэну это не понравилось и тут Вэй Усянь крикнул и начал махать рукой чтобы привлечь внимание девушек: — Шисао здравствуй, меня зовут Вэй Усянь, можешь называть меня Вэй Ин или Вэй-ге. Мне будет более приятно, если Вэй-Гэ. На этих словах Цзян Чэн ударил себя по лицу с мыслью: «За что мне всё это?» Девушка слегка склонила голову, улыбка на лице — ровная, спокойная, но с лёгкой игривой ноткой: — Очень приятно, Вэй Усянь… Вэй-ге. Я запомню. Хотя, думаю, ваши приёмы на поле говорят сами за себя — так что, возможно, мне придётся учиться не только именам. Вэй Ин на это лишь лучезарно улыбнулся, а девушки уже последовали на специальную площадку поближе к лучшим учениками Юньмэна. Через пару минут четверо молодых людей стояли рядом друг с другом.

***

Взгляд Цзян Чэна был внимателен, пронзителен и холоден, но не резок — скорее оценивающий, как тот, кто привык анализировать каждое движение. Черты лица строгие, почти аристократичные, губы плотно сжаты, а глаза тёмно-фиолетовые. Сын своей матери судя по внешности. Он не спешил с реакцией, и это было ещё более пугающе... Цзян Чэн в аниме был крайне эмоциональным человеком у которого всё на лице написано, но сейчас.. Я глубоко вдохнула, следя за собой: спина ровная, руки сложены аккуратно, дыхание ровное. Официально. Спокойно. Ни шагу лишнего. Ни одного неверного жеста. — Господин Цзян Чэн, — произнесла я, соблюдая все формальности, — мне приятно с вами познакомиться. Я — Цзян Цинлянь. Он не спешил отвечать, лишь слегка кивнул в знак признания моего приветствия. — Цзян Чэн, — произнёс он ровно, официально, — рад встрече, госпожа Цинлянь. Я позволила себе мельчайший поклон головы — ровно, официально, сдержанно. Внутри система тут же шепнула: — Уровень официального взаимодействия: высокий. Риск конфронтации: минимальный. Так, Алла, первый тест пройден. Теперь важно удержать внимание без чрезмерной мягкости. Ни одной улыбки слишком рано. Я решилась немного ослабить официальность, но оставила все границы вежливости: — Молодой господин Цзян Чэн, — осторожно произнесла я, слегка наклонив голову, — надеюсь на вашу заботу во время моего пребывания здесь. Я буду признательна за ваше внимание. Он внимательно посмотрел на меня, на мгновение слегка приподнял бровь, словно проверяя, искренна ли я. Даже этот лёгкий жест заставляет сердце дрогнуть. Но я не покажу страха. Я удерживала ровный взгляд, тщательно выбирая слова, каждый жест был сдержанным, официальным. — Молодой господин, — снова заговорила я, чуть мягче, но всё ещё сдержанно, — если позволите, я хотела бы пройтись по саду. Свежий воздух поможет лучше понять обстановку и традиции Юньмэна. Он на мгновение остановился, глаза слегка смягчились, но оставались внимательными, оценивающими. — Хорошо, — произнёс он ровно, — если хотите. Внутри система зашептала: — Возможность укрепления связи с ключевым NPC: умеренная. Держите лицо ровным. Я кивнула, слегка наклонив голову в знак уважения, и мы направились в сторону сада. Вэй Усянь, с полным ртом рисовых лепёшек, вяло пытался протестовать, но шиди уже тихо, но уверенно тянула его за руку в нужном направлении. У меня только один вопрос: где он умудрился взять булочки? Его возгласы и нытьё превращались в комичное сопровождение, а я шла рядом, наслаждаясь хитростью, с которой удалось увести его от тренировки, не нарушив официального порядка. Идеально. Ловкость и спокойствие — главное оружие. Даже шумный Вэй Ин теперь под контролем. А впереди — сад, свежий воздух и шанс показать себя сдержанной и достойной невестой.