Озеро Билин (1 часть)

Утро в Облачных Глубинах было соткано из колючего тумана и запаха мокрого камня. Я стояла у главных ворот, кутаясь в дорожный плащ цвета сумеречного лотоса, и чувствовала себя как хирург перед операцией, у которого из инструментов только подорожник и молитва. — Ты снова пересчитываешь свои склянки, Цинлянь? — Голос Цзинь Мэйлин разрезал тишину, как отточенное золотое лезвие. — Если ты надеешься вылечить этим всю водную нечисть Цайи, то у меня для тебя плохие новости: у них нет совести, зато есть зубы. Мэйлин выглядела так, будто собралась на императорский прием, а не в город на воде. Золотое ханьфу ордена Ланьлин Цзинь ослепляло даже в тумане, а алая точка на лбу казалась каплей свежей крови. Она подошла ко мне и с почти яростной нежностью поправила мой воротник. — Глупая, самоотверженная идеалистка. Ты просто не можешь отказать, когда тебя просят о помощи, верно? Ладно. Но учти: если на твоё платье попадет хоть капля озерной тины, я лично выскажу Лань Сичэню всё, что думаю о его методах руководства. И ты будешь под моим присмотром до самого вечера. — Это всего лишь шёлк, Мэйлин, — попыталась я вставить слово. — Это твой статус, — отрезала она, затем брезгливо скосила глаза на нашу третью спутницу. — В отличие от некоторых, кто путает экспедицию с лесоповалом. Не Фань, адептка ордена Цинхэ Не, даже не шелохнулась. Высокая, широкоплечая, в простых темных одеждах, она стояла, опершись на эфес своего тяжелого меча. Её лицо было высечено из гранита — ни одной лишней эмоции. — Воде всё равно, во что ты одета, Мэйлин, — глухо отозвалась Не Фань. — Она одинаково мочит и шёлк, и сталь. — О, неужели «каменная дева» заговорила? — Мэйлин ядовито улыбнулась. — Цинлянь, скажи своей телохранительнице, чтобы она не дышала так громко, у меня от этого лязга в ушах звенит. Я вздохнула. «Алла, ты в ловушке между павлином и скалой». — Мы пойдем за шелками и параллельно будем на связи с адептами Лань, — примиряюще сказала я. — Так я исполню долг врача и не подвергну себя риску. — Ого! — из тумана вынырнул Вэй Усянь, сияя, как начищенный медный таз. — Какая компания! Шисао, ты решила собрать всех самых опасных дев Поднебесной в одном месте? За ним медленно шел Лань Ванцзи, его лицо было маской ледяного спокойствия. Замыкал шествие Цзян Чэн, и, судя по его виду, он готов был проклясть этот туман, Цайи и лично Вэй Ина. — Цинлянь, — Цзян Чэн подошел ко мне, его взгляд был колючим. — Кто это? И почему дева из Ланьлина распоряжается твоим гардеробом? — Ваньинь, познакомься, это Цзинь Мэйлин и Не Фань, — я быстро представила девушек. Мэйлин смерила Цзян Чэна взглядом, полным благородного снисхождения. — Так это и есть тот самый «грозный» наследник Юньмэна? Цинлянь, я ожидала большего… манерности, что ли. Он выглядит так, будто сейчас укусит кого-нибудь. — Цзян Чэн, не рычи, — хохотнул Вэй Ин, подходя к Не Фань. — Эй, красавица, какая внушительное оружие! Дашь посмотреть? Не Фань медленно перевела взгляд на Вэй Усяня: — Нет. — Коротко и ясно! — Вэй Ин ничуть не смутился. — Лань Чжань, смотри, какая суровая конкуренция твоему «Бичэна»! Лань Ванцзи лишь едва заметно прикрыл глаза: — Убожество. — Согласна с господином Ланем, — Мэйлин кивнула в сторону Вэй Ина. — Редкостное. В этот момент шаги на лестнице заставили всех замолкнуть. Из тумана, словно сошедшее с небес божество, вышел Лань Сичэнь. Его улыбка была мягкой, как лунный свет, а одежды казались сотканными из самих облаков. Это было моё первое официальное знакомство с Первым Нефритом, и я почувствовала, как внутри всё предательски затрепетало. «Спокойно, Алла. Ты взрослая женщина. Не смей пускать слюни на аниме-персонажа!» — Прошу прощения за ожидание, — произнес Сичэнь. Его голос был как бархат. — Дева Цзян, я безмерно благодарен, что вы согласились отправится с нами. Ваше присутствие в Цайи успокаивает меня. Я склонилась в безупречном поклоне: —Молодой господин Лань, это честь для меня. Надеюсь, мои скромные знания будут полезны. Сичэнь подошел ближе, его взгляд был теплым и внимательным: — Уверен в этом. Вы кажетесь человеком, который видит суть вещей. Пожалуйста, берегите себя. Если возникнет хоть малейшая опасность… — Она будет в порядке, молодой господин Лань Сичэнь, — резко перебил его Цзян Чэн, делая шаг вперед и фактически оттесняя меня от Сичэня. — Мы в Юньмэне сами привыкли заботиться о своих людях. Система: Внимание! Уровень ревности Цзян Чэна: КРИТИЧЕСКИЙ (76/100). Совет: Не смотрите на Лань Сичэня дольше трех секунд, если не хотите, чтобы Цзян Чэн вызвал его на дуэль прямо здесь. Сичэнь лишь мягко улыбнулся, не выказав ни капли обиды. — Конечно, молодой господин Цзян. Ваша преданность похвальна. — Идемте уже, — проворчала Мэйлин, хватая меня за руку. — Цинлянь, если мы задержимся еще на минуту, шёлк в лавках покроется пылью, а я умру от скуки, слушая эти мужские препирательства. Я украдкой глянула на Цзян Чэна — его лицо было багровым, Саньду в ножнах едва заметно вибрировал. Лань Ванцзи стоял рядом, как ледяной обелиск, а Вэй Ин уже что-то увлеченно шептал Не Фань, которая игнорировала его с мастерством высшего уровня. «Ну вот, Алла, — подумала я, шагая вниз по лестнице. — Шёлка, Водная Бездна и два самых завидных холостяка Поднебесной в одном кадре. Главное — выжить и не позволить Цзян Чэну разнести Цайи от ревности раньше, чем гули доберутся до нас».

***

Лодки мягко ткнулись в деревянный причал города Цайи. Вода здесь была мутной, тяжелой, словно само озеро Билин пыталось вытолкнуть незваных гостей. Лань Ванцзи сошел на деревянный пол первым — безупречный, как высеченная из белого нефрита статуя, его взгляд уже сканировал темную гладь воды. Следом, чуть более расслабленно, ступил Лань Сичэнь, чья мягкая улыбка сегодня казалась лишь вежливой маской. Цзян Чэн обернулся к Цинлянь, придерживая ее за локоть при выходе на мостки. — Помни, о чем мы договорились, — его голос был непривычно серьезным. — Ты остаешься на берегу. Хоть Сичэнь и одобрил твое участие как лекаря, но только если ситуация станет критической. Не смей лезть в воду, если гули решат напасть. — Я поняла, Цзян Чэн, — спокойно ответила Цинлянь, поправляя сумку с медицинскими иглами и притирками. — Мое место — здесь, готовить очищающие составы и ждать раненых, если они появятся. Ее слова прервал звонкий, чуть капризный голос. Цзинь Мэйлин — олицетворение роскоши Ланьлин Цзинь — уже стояла рядом. Ее золотые одежды, расшитые пионами «Сияние среди снегов», казались слишком ослепительными для этого серого дня. У нее были острые, лисьи черты лица, высокомерно приподнятый подбородок и глаза, в которых всегда горел огонек хитрости. — Наконец-то! — Мэйлин по-хозяйски обхватила подругу за руку, игнорируя недовольство Цзян Чэна. — Цинлянь-эр, пока эти мужчины будут мерить глубину озера своими мечами, мы пройдемся по лавкам. Я видела здесь такие шпильки, которые сделают тебя первой красавицей даже в этих скучных горах Гусу. И не вздумай отказываться, я не позволю тебе зачахнуть над своими бинтами! — Шпильки не остановят заражение темной энергией, — раздался за спиной ровный, как удар колокола, голос. К ним подошла Не Фан. В отличие от яркой Мэйлин, Не Фан выглядела строго: высокие сапоги, простая и практичная одежда ордена Не, волосы собраны в тугой хвост без единого украшения. У нее была прямая осанка и сильные, мозолистые от тренировок руки. Она никогда не улыбалась, а ее взгляд был настолько холодным и прямым, что многие путали это с враждебностью. Но Цинлянь знала: за этой холодностью скрывается честность и готовность закрыть друга спиной от любого удара. Мэйлин картинно закатила глаза, не скрывая раздражения. — Опять ты, Не Фан. Тебе бы больше подошло стоять в строю с адептами, — колко бросила она, окинув фигуру Не Фан презрительным взглядом. — Ты настолько похожа на мужчину, что я удивляюсь, как тебя вообще пустили в женские покои. От тебя веет холодом больше, чем от этих водяных гулей. Дай нам с подругой провести время в нормальном обществе! Не Фан даже бровью не повела на этот выпад. Она посмотрела прямо на Цзян Цинлянь, и в глубине ее глаз промелькнуло нечто похожее на уважение. — Цинлянь, — произнесла она, игнорируя Мэйлин. — Если Мэйлин хочет тратить деньги на безделушки — пусть тратит, но я буду рядом на случай если что-то случится. Мэйлин хитро прищурилась, сильнее сжав руку Цинлянь. — Ну конечно, «буду рядом»! Просто признай, что тебе невыносимо смотреть, как мы радуемся жизни. Цинлянь-эр, пойдем скорее, пока она не начала цитировать нам устав своего ордена! Цинлянь вздохнула, глядя на двух своих подруг: одну — острую на язык и капризную, другую — сильную и прямолинейную. Кажется, ее дежурство на берегу обещало быть не менее напряженным, чем битва с бездной. Система: Внимание! Сформирована группа: «Светская львица», «Ледяной страж» и вы. Статус: вы в эпицентре женской войны. Совет: приготовьте успокоительные отвары. Много отваров. Шум пристани внезапно перекрыл бодрый, полный озорства голос, который невозможно было спутать ни с чьим другим. — Ого! Посмотрите-ка, какая живописная компания! — Вэй Усянь буквально подлетел к ним, сияя своей фирменной улыбкой. Его красная лента в волосах весело трепетала на ветру, а в руках он уже крутил сорванный где-то стебель лотоса. — Три грации на одном причале. Боюсь, водяные гули просто побоятся всплывать, увидев такую конкуренцию! Следом за ним, чеканя каждый шаг, шел Лань Ванцзи. Его белые одежды казались сияющим пятном на фоне серых досок причала. Лицо его оставалось непроницаемым, как лед в горах Гусу, но стоило ему подойти ближе, как температура воздуха вокруг, казалось, упала еще на пару градусов. Замыкал шествие Лань Сичэнь. Он шел мягко, с неизменной доброжелательной улыбкой, которая, впрочем, не касалась его внимательных глаз, сканирующих обстановку. — Госпожа Цзинь, госпожа Не, — Лань Сичэнь вежливо поклонился девушкам, задержав взгляд на Цзян Цинлянь. — Надеюсь, что вы хорошо проведёте время, хоть озеро Билин сегодня неспокойно. Цзинь Мэйлин тут же выпрямилась, приняв вид оскорбленного достоинства. Она манерно поправила рукав, обдавая Вэй Усяня взглядом, полным высокомерия. — Вэй Усянь, твои манеры всё так же оставляют желать лучшего. Мог бы и поклониться, прежде чем кричать на всю округу, — она хитро прищурилась и крепче сжала руку Цинлянь, словно обозначая свою территорию. — И не надейся, что мы будем просто сидеть и ждать. Цинлянь-эр поможет вам, если кто-то из вас окажется достаточно неуклюжим, чтобы попасться гулю, но сначала нам нужно покончить с делами в городе. Она бросила мимолетный, колючий взгляд на Не Фан. — Хотя некоторым, — Мэйлин кивнула в сторону молчаливой Не Фан, — лавки явно не интересны. Они, кажется, предпочитают точить мечи и смотреть на воду с таким видом, будто собираются ее заморозить. Не Фан даже не повернула головы в сторону Мэйлин. Она коротко, по-мужски кивнула Лань Ванцзи и Сичэню, признавая их авторитет. — Идем, Цинлянь. Чем быстрее Мэйлин потратит свои деньги, тем быстрее мы займемся делом, — произнесла Не Фан и пошла в сторону города. Вэй Усянь хохотнул, пихнув Лань Чжаня в плечо локтем: — Слышал, Лань Чжань? Нам велели не попадаться гулям! Какая забота. Лань Ванцзи лишь едва заметно сдвинул брови и произнес одно короткое: — Мгм. Его взгляд на секунду задержался на Цзян Цинлянь — оценивающий, глубокий, словно он пытался понять, насколько эта хрупкая девушка действительно готова к тому хаосу, что затаился в глубинах озера. Система подала голос: Уведомление: Группа в сборе. Статус отношений: Цзинь Мэйлин: Уровень сарказма — 95%. Не Фан: Уровень ледяного спокойствия — 100%. Вэй Усянь: Ищет приключения (и вино). Лань Ванцзи: Наблюдает за порядком (и за вами). Совет: Постарайтесь не дать Мэйлин и Не Фан поубивать друг друга до того, как появятся гули. — Ну что ж, — Лань Сичэнь жестом указал в сторону пустоты озера. — Мы отправляемся к центру озера. Цзян Цинлянь кивнула, чувствуя на себе взгляды двух таких разных подруг и трех величайших заклинателей своего времени. Путешествие в Цайи официально перестало быть просто прогулкой. Улицы Цайи пестрели товарами, но атмосфера между тремя девушками была тяжелее, чем грозовое облако. Цзян Цинлянь шла посередине, буквально работая живым щитом между двумя полюсами: золотым высокомерием Ланьлин Цзинь и железной дисциплиной Цинхэ Не. Они зашли в лавку тканей, где рулоны шелка переливались всеми цветами радуги. Цзинь Мэйлин брезгливо коснулась кончиками пальцев отреза темно-зеленого атласа. — О боги, какой грубый ворс. Цинлянь-эр, только посмотри на это убожество. Хотя… — она бросила едкий взгляд на Не Фан, которая стояла у входа, скрестив руки на груди. — Для некоторых это, должно быть, вершина изящества. Не Фан, тебе бы подошло. Как раз под цвет твоей… кхм… «женственности». Не Фан даже не повернулась. Её голос прозвучал как удар стали о камень: — Ткань должна быть прочной, чтобы не порваться в первом же бою. Твои тряпки, Мэйлин, годятся только на то, чтобы подметать ими пол в павильонах. От них столько же пользы, сколько от твоего самомнения. — Девочки, ну пожалуйста! — Цинлянь поспешно развернула рулон нежно-голубого шелка, пытаясь переключить внимание. — Смотрите, какой мягкий цвет. Мэйлин, он бы подчеркнул твои глаза. А тебе, Не Фан, подошел бы этот пояс, он очень практичный и крепкий. Мэйлин хитро прищурилась, обходя Цинлянь: — Практичный? Цинлянь-эр, ты слишком добра. Не Фан не нужен пояс, ей нужна кольчуга и мужское имя, чтобы окончательно перестать пугать приличных людей своим ледяным лицом. Скажи, Не Фан, ты хоть раз пробовала улыбаться, или у тебя челюсть сводит от честности? Не Фан наконец посмотрела на неё. В её взгляде не было злости — только бесконечный холод, который раздражал Мэйлин больше всего на свете. — Лживая улыбка — это слабость, которую ты используешь, чтобы скрыть свою пустоту, — отрезала Не Фан. — Цинлянь, я ценю твой ум, но не трать его на попытки примирить меня с этой золотой уточкой. Она слышит только звон своих украшений. — Золотая уточка?! — Мэйлин даже задохнулась от возмущения, её пальцы непроизвольно сжались на веере. — Ты, неотесанная глыба! Цинлянь, ты слышала?! Она безнадежна. Пойдем в лавку украшений, там хотя бы нет запаха казармы! Цинлянь вздохнула, чувствуя, как у неё начинает подергиваться веко. Система: Уровень стресса пользователя: 89%. Прогресс дипломатии: 0,0001%. Комментарий: Поздравляю. Вы пытаетесь склеить воду и огонь с помощью бинтов. Когда они зашли в ювелирную лавку, Мэйлин тут же схватила изящную шпильку с жемчугом. — Вот! Это достойно тебя, Цинлянь-эр. Гордая и изящная. Не то что некоторые… — она кивнула на Не Фан, которая в этот момент внимательно изучала… тяжелый стальной кинжал на соседней полке. — Боги, она даже здесь нашла оружие. Не Фан, ты собираешься закалывать волосы этим тесаком? Не Фан холодно посмотрела на шпильку в руках Мэйлин и произнесла: — Эта безделушка сломается от одного резкого движения. Цинлянь — лекарь, ей нужны свободные руки и острый ум, а не кусок извести на голове, который будет мешать в случае нападения. Мэйлин, твоя гордость ослепляет тебя. Ты даже не видишь, что твоя подруга здесь ради дела, а не ради твоих капризов. — Моя гордость — это мой статус! — вспыхнула Мэйлин. — А твое «дело» — это просто отсутствие вкуса! Цзян Цинлянь встала между ними, чувствуя, что если сейчас не вмешается, лавка разлетится на куски раньше, чем придут гули. — Хватит! — твердо сказала она. — Мэйлин, шпилька прекрасна, спасибо. Не Фан, ты права насчет практичности, но мы здесь одна команда. Если мы не сможем договориться о куске ткани, как мы будем спасать парней на озере? Мэйлин фыркнула и отвернулась, а Не Фан лишь крепче сжала рукоять своего меча, оставаясь такой же холодной и непреклонной. Как думаешь, стоит ли системе вмешаться с «квестом на примирение», или пусть девушки продолжают этот обмен любезностями? «Надеюсь, что у парней дела обстоят лучше» — подумала про себя Алла и даже не представляла как сильно она ошибается.

***

Река вывела их к большому озеру, которое называлось Билин. Речные гули не появлялись в городе Цайи уже несколько десятков лет, но за последние несколько месяцев в этом озере и ведущей к нему реке участились случаи утопления людей и лодок с товарами безо всяких на то видимых причин. Пару дней назад Лань Сичэнь установил по периметру несколько сетей. Он ожидал увидеть одного или двух водяных гулей, но вместо этого поймал целую дюжину. Лань Сичэнь очистил трупы и доставил их на ближайший островок города Цайи, но оказалось, что некоторые из мертвецов были незнакомы местным и в итоге остались неопознанными. Вчера он вновь установил сети и поймал еще несколько речных гулей. Вэй Усянь сказал: — Навряд ли они утонули где-то в другом месте, а затем приплыли сюда. Речные гули очень тщательно выбирают себе владения. Обычно они остаются там, где погибли, и не покидают своего гнезда. Лань Сичэнь кивнул и ответил: — Все так. Вот почему я подумал, что дело не такое простое, каким кажется на первый взгляд, и попросил Лань Ванцзи пойти со мной на случай непредвиденных обстоятельства. — Речные гули очень смышлены. Если мы продолжим все так же неспешно грести, они заметят нас, спрячутся под водой и ни за что не выплывут, разве нет? И тогда нам придется искать их целую вечность. А вдруг мы вообще не сможем их найти? — Мы будем искать столько, сколько потребуется. Это наш долг, — ответил Лань Чжан. — Это наш долг, — отчеканил Лань Ванцзи, не сводя взгляда с тёмной глади озера.Вэй Усянь усмехнулся, крутя в пальцах Суйбянь. — Долг — это прекрасно, Лань Чжань. Но я бы сейчас с гораздо большим удовольствием сидел в «Обители покоя» и смотрел, как наша Цзинлянь-эр перебирает свои коренья. Она так сосредоточенно хмурится, когда готовит мази, что даже ты рядом с ней показался бы весёлым парнем. «Странно всё это… Я же видел, что шисао нервничает. Обычно она спокойная, как статуя Будды, а тут… словно знала, что Билин готовит нам сюрприз. Ладно, Цзинлян, мы вернёмся целыми, иначе ты нас своими иглами затыкаешь до смерти» — думал Вэй Усян. Цзян Чэн раздражённо фыркнул, крепче сжимая рукоять меча, произнёс: — Перестань болтать о ней так, будто она — хрупкая ваза. Цинлянь осталась в Цайи, потому что она практична. Она знает, что после вашей «охоты» всегда остаются раненые и недовольные. «Наглая девчонка. «Я буду ждать вас с готовыми отварами», — заявила она. Даже матушка не всегда говорит с таким авторитетом. Но… на душе спокойнее от того, что её нет здесь, на этой лодке. Озеро Билин сегодня выглядит так, будто хочет сожрать небо. Если эти гули — только верхушка айсберга, то хорошо, что она в безопасности», — подумал Цзян Чэн. — Значит, мы будем ловить их только сетями? — поинтересовался Вэй Усянь, лениво покачиваясь на носу лодки.Лань Сичэнь мягко улыбнулся, не отрываясь от наблюдения за водой: — Да, верно. А в Ордене Юньмэн Цзян знают другие способы? Вэй Усянь лишь многозначительно усмехнулся. Конечно, в Юньмэне тоже использовали сети, но сам Вэй Ин предпочитал куда более экстремальный подход. «Другие способы? О да, Первый молодой господин Лань. Например, нырнуть в самую гущу, схватить мертвеца за шкирку и вытащить на свет. Но если я сделаю это здесь, ваш достопочтенный дядя Лань Цижэнь выпишет мне столько пунктов по нарушениям правил, что ими можно будет обклеить все Облачные Глубины. Нет уж, сегодня я буду паинькой… ну, почти». — Вот бы кто-нибудь изобрел такую штуку, которой можно приманивать тварей со всей округи, что-то вроде наживки для рыбы. Или даже лучше — компас, который сможет указывать место скопления темной энергии, — произнёс Вэй Ин. Цзян Чэн оборвал его, не скрывая раздражения: — Ты опять слишком замечтался. Лучше смотри внимательно в воду и старайся заметить речных гулей. «Вечно он витает в облаках. Компас, приманки… Лучше бы думал о том, как не свалиться в воду. Хотя Цзинлянь бы наверняка его поддержала. Она тоже вечно говорит о каких-то «новых методах» и «оптимизации». Надеюсь, она сейчас действительно отдыхает с этими девушками», — думал Цзян Чэн. — Парение на мечах тоже когда-то было лишь мечтой! — возразил Вэй Усянь, но всё же послушно вгляделся в воду. Внезапно его взгляд застыл. Он уставился на дно лодки, которой управлял Лань Ванцзи. В голове Вэй Ина мгновенно сложился пазл. «Странно. Очень странно. Лань Чжань один в лодке, он легкий как перышко, а посудина сидит в воде так глубоко, будто в ней везут сундук с золотом. Или… что-то под ней». — Лань Чжань, посмотри на меня! — внезапно завопил он. Лань Ванцзи в это время сосредоточенно бдил. Он поднял голову на окрик и увидел, что Вэй Усянь зачерпнул воду бамбуковым веслом и вот-вот собирается его обрызгать. «Убожество. Мы на серьезной охоте, а он продолжает вести себя как несносный ребенок. Видимо, он напросился с нами только для того, чтобы снова подурачиться. Как можно быть настолько беспечным, когда под нами — смерть?» Легко оттолкнувшись, Лань Ванцзи грациозно перепрыгнул на соседнюю лодку, избежав всплеска. — Убожество! — холодно бросил он, его глаза сверкнули гневом. Однако Вэй Усянь внезапно пнул лодку, которую только что покинул Лань Ванцзи, и, подцепив бортик веслом, ловко перевернул её. Ко дну, словно огромные пиявки, крепко прицепились три речных гуля с одутловатыми лицами утопленников и мертвенно-белой кожей! Адепт, стоявший ближе всех, немедленно расправился со всеми тремя, а Лань Сичэнь, мягко улыбнувшись, спросил: — Молодой господин Вэй, как ты узнал, что под лодкой были твари? Вэй Усянь самодовольно постучал по борту своей лодки: — Всё просто! Дело в осадке. Лань Чжань был единственным пассажиром, а лодка сидела в воде даже глубже, чем те, где было по два человека. Значит, что-то совершенно точно тянуло её вниз. Он на мгновение посерьёзнел и добавил: — К тому же, перед нашим отъездом Цзян Цинлянь все уши мне прожужжала: «Вэй Ин, на озере Билин смотри не на то, что блестит на солнце, а на то, что скрыто под ватерлинией». Видимо, её интуиция лекаря видит беду даже на расстоянии. Лань Сичэнь одобрительно кивнул, его улыбка стала еще теплее: — Дева Цзян весьма проницательна. Редкое сочетание острого ума и внимания к деталям. Ордену Юньмэн Цзян очень повезло с такой ученицей. Весло Вэй Усяня легко заскользило по воде, лодка поплыла быстрее, и вскоре он оказался борт к борту с Лань Ванцзи. — Лань Чжань, я не специально тебя обрызгал, — сказал он, заглядывая тому в лицо. — Речные гули очень смышленые, и если бы я громко рассказал тебе про них, они бы услышали и уплыли обратно в глубины… Ну же, хватит держать меня за пустое место. Почему бы тебе не взглянуть на меня, наконец, второй молодой господин Лань? На этот раз Лань Ванцзи всё же снизошёл до него и удостоил Вэй Усяня коротким взглядом: — Зачем ты подплыл ко мне? Вэй Усянь ответил со всей искренностью, на которую только был способен: — Я здесь, чтобы извиниться перед тобой. В ту ночь я был неправ. Это моя вина. Лицо Лань Ванцзи слегка потемнело — он явно ещё не забыл, как Вэй Усянь «извинялся» перед ним в прошлый раз, подсунув непристойную картинку вместо книги. — Почему ты такой угрюмый? — не унимался Вэй Ин. — Не переживай. Сегодня я на самом деле хочу помочь. Цзян Чэн, наблюдавший за этим со стороны, больше не мог выносить этой сцены: — Если ты и вправду собираешься помочь, то кончай болтать и греби сюда! Вдруг один из адептов крикнул: — Сеть пошевелилась! И действительно, веревки одной из сетей бешено задергались. Вэй Усянь просиял: — Тварь здесь, здесь! Густые, словно замасленные, длинные волосы черной шелковой вуалью заклубились посреди лодок. То тут, то там из воды начали появляться полусгнившие руки, вцепляясь в борта. Лань Ванцзи мгновенно обнажил свой меч, Бичэнь, и одним движением отсёк с десяток кистей, облепивших левый борт. В дереве остались лишь мертвенно-бледные пальцы, намертво вонзившиеся в обшивку.Только он собрался разобраться с теми, что держались за правую сторону, как красная вспышка вихрем пронеслась перед его глазами. Раздался резкий свист стали, и Вэй Усянь уже убирал свой меч, Суйбянь, обратно в ножны, оставив за собой лишь ошметки темной энергии и обрубки мертвых рук. Внезапно вода успокоилась, и сеть прекратила дергаться. Всего несколько мгновений назад меч Вэй Усяня двигался с невообразимой скоростью, но Лань Ванцзи уже смог определить, что оружие было высочайшего качества. Он с уважением спросил: — Как называется твой меч? Вэй Усянь ответил: — Какая разница. Лань Ванцзи недоуменно уставился на него. Вэй Усянь подумал, что тот не расслышал, и повторил еще раз: — Какая разница. Лань Ванцзи нахмурился и отрезал: — У этого меча есть душа, и говорить о нем столь фривольно крайне непочтительно. Вэй Усянь тихонько вздохнул: — Хоть раз в жизни мысли не по правилам, а? Я не говорил о своем мече фривольно и непочтительно, просто так получилось, что его имя — «Какая разница». Вот, смотри. — Сказав так, он поднял свой меч так, чтобы Лань Ванцзи посмотрел на иероглифы, выгравированные на ножнах. И действительно, в переплетениях орнамента красовались два иероглифа древнего начертания — «Какая разница». Лань Ванцзи на несколько секунд лишился дара речи. Вэй Усянь подоспел к нему на помощь: — Можешь ничего не говорить. Я знаю, что ты хочешь спросить, почему я так назвал свой меч. Все думают, что его имя имеет скрытый смысл и особое значение. Но на самом деле, ничего подобного. Просто так вышло, что когда дядя Цзян преподнес мне этот меч и спросил, как я хочу его назвать, я перебрал больше двух десятков имен, но все равно не остался доволен ни одним из них. Тогда я подумал, что может быть, дядя Цзян подберет для него имя, и сказал: «Какая разница!», заранее согласившись с его вариантом. Но кто же знал, что на мече действительно отчеканят эти иероглифы! Дядя Цзян сказал: «Раз такое дело, то почему бы не оставить ему это имя?» Честно говоря, не такое уж оно и плохое, да? Цинлянь, например, сказала, что это имя идеально отражает мою суть — свободу от условностей. Лань Ванцзи, наконец, смог проговорить сквозь зубы: — Вздор! Вэй Усянь положил меч себе на плечо: — Какой же ты все-таки зануда! Ты разве не понимаешь, как забавно иметь меч с таким именем? Особенно хорошо получается ставить в тупик всяких чинных-благородных мужей, вроде тебя. Срабатывает каждый раз, ха-ха! А ведь Цинлянь предупреждала меня, что ты — человек исключительной серьезности, но при этом обладаешь самым чистым и прямым сердцем во всем Гусу, которое просто не терпит беспорядка. Лань Ванцзи замер, и в его взгляде промелькнуло нескрываемое изумление. Он не ожидал, что эта девушка, едва прибыв в Облачные Глубины, смогла так охарактеризовать его натуру в разговоре с этим несносным юношей. В ту же секунду из изумрудных глубин озера быстро поднялась длинная черная тень и устремилась к маленькой лодке. Цзян Чэн уже расправился с речными гулями на своей стороне и внимательно смотрел, не пропустили ли они еще кого. Увидев тень, он немедленно завопил: — Тварь возвращается! Несколько адептов принялись бить веслами по поверхности и пытаться набросить сеть на подводную тень. С противоположного края донеслось: — Тут еще тварь! С другой стороны непроницаемым полотном наступали такие же черные тени. Одновременно несколько адептов потащили сети из воды, но те оказались пусты. Вэй Усянь размышлял вслух: — Как странно… По форме эта тень совсем не напоминает человеческую фигуру: иногда она неестественно вытягивается, а иногда, наоборот, — укорачивается; порой она становится больше, а порой — меньше… Лань Чжань, прямо за тобой! В то же мгновение Бичэнь за спиной Лань Ванцзи вылетел из ножен и наотмашь вошел в воду. Через секунду меч вернулся, повторив движение в обратном порядке и подняв фонтан радужных брызг в виде полумесяца. Но оружие ничего не задело. Лань Ванцзи сжал меч в руке все с тем же суровым и неумолимым выражением лица. Он собирался что-то сказать, но адепт на другой стороне по его примеру обнажил свой клинок и направил его на черную тень, что неистово кружила рядом с лодками. Однако его меч скрылся под водой и вовсе не вернулся. Он несколько раз повторил заклинание призыва, но оружие по-прежнему не отзывалось. Казалось, словно озеро просто-напросто поглотило его, не оставив ни малейшего следа. Адепт оказался еще учеником, юношей примерно одного с Вэй Усянем и остальными возраста. Без своего меча он остался практически беззащитным, и лицо его с каждой секундой становилось все бледнее и бледнее. Адепт постарше, стоявший рядом с ним, произнес: — Су Шэ, мы еще даже не знаем, что за тварь прячется под нами. Почему ты решил действовать, как тебе вздумается, и позволил своему мечу уйти под воду? Казалось, Су Шэ слегка запаниковал, но все же сохранял относительно спокойное выражение лица: -Я увидел, что второй молодой господин Лань тоже… Он замолчал на середине предложения, осознав, насколько нелепы его слова. Как бы там ни было, а ни Лань Ванцзи, ни его меч Бичэнь никак нельзя было считать ровней остальным. Лань Ванцзи мог безо всяких опасений послать свой меч под воду, даже не зная, что скрывается в глубине, но для других же такие действия были недопустимыми. Сквозь бледность лица Су Шэ проступили красные пятна стыда, словно он был посрамлен на глазах у всех. Он мельком взглянул на Лань Ванцзи, но тот не смотрел в его сторону, а внимательно изучал воду. Внезапно он вновь обнажил меч. На этот раз клинок погрузился в озеро не полностью, лишь его острие вошло в воду под косым углом и ловко подцепило кусок тени. Мокрая черная масса плюхнулась на дно лодки. Вэй Усянь встал на цыпочки, чтобы посмотреть, что это. К его вящему удивлению, Лань Ванцзи выудил кусок одежды. Вэй Усянь смеялся так сильно, что чуть было не свалился в воду: — Лань Чжань, ты просто великолепен! Впервые в жизни вижу, чтобы кто-то вместо того, чтобы поймать речного гуля, раздел его! Лань Ванцзи осматривал острие меча на предмет еще каких-либо странностей, вероятно, решив не вступать в полемику с Вэй Усянем. Зато в разговор встрял Цзян Чэн: — Помолчал бы уже. Это вовсе не речной гуль, а просто кусок одежды. Конечно же, и Вэй Усянь ясно видел, что представлял собой улов, однако не смог упустить возможности немного подразнить Лань Ванцзи. Он сказал: — Так значит, тварь, что шныряет прямо под нами, оказалась лишь куском одежды? Теперь понятно, почему сетями ее было не поймать, а мечами — не пронзить: она меняла форму и ускользала от опасности. Но все же просто кусок одежды не смог бы поглотить целый меч. Под водой прячется еще что-то. Цинлянь еще в Пристани Лотоса предупреждала, что Билин — коварное место, которое питается невнимательностью. Похоже, она, как всегда, зрила в корень. К тому времени лодки уже добрались до самой середины озера Билин. Вода здесь была мутно-зеленого, почти болотного цвета. Внезапно Лань Ванцзи слегка поднял голову: — Сейчас же все назад. Лань Сичэнь спросил: — Почему? Лань Ванцзи ответил: — Подводные твари намеренно заманили нас сюда. Едва он закончил фразу, как вдруг лодки начали тонуть. Вода с огромной скоростью заполняла утлые суденышки. Вэй Усянь внезапно заметил, что воды озера Билин были уже не мутно-зеленого, а почти черного цвета, в самом же его центре образовался водоворот, хотя еще секунду назад стояла тишь да гладь. В этот миг из черной пучины, словно хлесткий кнут, взметнулась тонкая струя воды, острая и тяжелая, как стальной трос. Она метила в группу зазевавшихся адептов, но Лань Ванцзи среагировал мгновенно. Он заслонил их собой, взмахнув Бичэнем, но странная сила воды была столь велика, что поток не просто разбился о клинок, а скользнул по касательной. Раздался резкий звук рвущейся ткани. По белоснежному плечу Второго Нефрита, чуть ниже ключицы, пролегла тонкая, но отчетливая багровая полоса. Кровь тут же окрасила идеальную форму клана Лань. — Лань Чжань! — выкрикнул Вэй Усянь, чьи глаза расширились от неподдельного шока. — Тебя задело?! Как такое вообще возможно?! По рядам заклинателей пронесся гул удивления. Даже Цзян Чэн на секунду замер, пораженный тем, что кто-то смог достать «неприкасаемого» Лань Ванцзи. Вэй Усянь в этот момент невольно вспомнил слова Цинлянь: она как-то в шутку заметила, что даже самые холодные божества могут позволить себе рану, если их сердце в этот момент занято чем-то более важным, чем собственная безопасность. Лань Сичэнь, увидев кровь на плече брата, на мгновение помрачнел. Его взгляд стал пронзительным — он знал технику Ванцзи до мельчайших деталей и про себя заподозрил неладное. Лань Чжань не мог пропустить такой выпад — он явно позволил твари тронуть себя, чтобы перехватить основной удар, который иначе утащил бы младших учеников на дно. Или же его концентрация в этом хаосе была подорвана чем-то иным? С десяток лодок закружились, ведомые водяной воронкой, уходя под воду одна за другой, словно засасываемые гигантским беззубым черным ртом! Унисоном раздался звон обнажаемых мечей: заклинатели вскочили на них и взмыли в воздух. Лань Ванцзи, игнорируя рану, воспарил на Бичэне, его лицо оставалось бесстрастным, но костяшки пальцев, сжимавших эфес, побелели. Вэй Усянь вслед за всеми воспарил было вверх, но, взглянув вниз, увидел, что адепт, чей меч поглотили воды озера, Су Шэ, стоял по колено в воде, а нос его лодки уже наполовину засосало водоворотом. Юноша находился на грани истерики, но не звал на помощь, возможно, оцепенев от ужаса. Вэй Усянь без малейших колебаний нагнулся, протянул руку, схватил Су Шэ за запястье и потянул к себе. Меч под тяжестью двух человек резко пошел на снижение, но потом все же выровнялся и продолжил неохотный подъем. Однако через несколько мгновений неведомая сила потащила Су Шэ обратно в пучину озера, а Вэй Усянь едва не последовал вслед за ним. Су Шэ оказался уже по пояс поглощенным черным водоворотом. Воронка кружилась все быстрее и быстрее, а Су Шэ все глубже и глубже погружался в воду. Казалось, под водой что-то есть, и это «что-то» мертвой хваткой вцепилось в его ноги и изо всех сил тянет вниз. Цзян Чэн стоял на своем мече, Сань Ду, и сдержанно и без спешки поднялся на высоту уже примерно семидесяти метров над поверхностью озера. Оказавшись в безопасности, он посмотрел вниз и с раздраженным выражением лица ринулся за Вэй Усянем: — Ты что творишь?! А ну брось его, пока не затянуло! Тем временем водоворот внизу засасывал всё с возрастающей силой. Преимуществом меча Вэй Усяня, Суйбяня, всегда была маневренность, но сейчас ему отчаянно не хватало тяговой мощи. Он опасно просел к самой поверхности ревущей воды, едва удерживаясь на лезвии и одновременно мертвой хваткой вцепившись в воротник Су Шэ, чтобы тот не канул в бездну. — Может, кто-нибудь поможет?! — прокричал Вэй Ин, перекрывая гул пучины. — Я не вытащу его один, мы сейчас оба уйдем под воду! Внезапно Вэй Усянь почувствовал, как чья-то рука стальной хваткой вцепилась в его собственный воротник и резко дернула вверх. Обернувшись, он увидел Лань Ванцзи. Тот с абсолютно бесстрастным видом смотрел куда-то вдаль, в то время как его Бичэнь, казалось, даже не заметил веса трех человек. Меч уверенно сопротивлялся притяжению бездонного омута и продолжал ровно набирать высоту, унося их прочь от воды.Цзян Чэн, паря на Саньду неподалеку, ошарашенно подумал: «Если бы я рискнул спуститься и попытался подхватить их, я бы точно не смог подняться так же быстро и плавно. А ведь Лань Ванцзи — мой ровесник… Какова же его духовная сила?» Вэй Усянь тем временем пришел в себя и, болтаясь в воздухе, воскликнул: — Лань Чжань! А твой меч — невероятно силён, а? Спасибо, выручил! Но послушай, обязательно было хватать меня как нашкодившего котенка? Мне так висеть совсем неудобно. Давай я протяну тебе руку, а ты возьмешь меня за неё? Лань Ванцзи, продолжая уверенно управлять Бичэнем в полете, холодно бросил: — Я не касаюсь чужаков. — Да ладно тебе! — не унимался Вэй Ин. — После такого мы же почти приятели. Как ты можешь называть меня чужим? — Мы не приятели, — отрезал Лань Чжань. — Как ты можешь быть таким жестоким… — Вэй Усянь картинно вздохнул, продолжая удерживать Су Шэ. Тут терпение Цзян Чэна окончательно лопнуло: — Да как ты вообще можешь болтать в такой момент?! — гаркнул он, поравнявшись с ними на своем мече. — Ты висишь между небом и землей только благодаря собственному воротнику! Заткнись и держи своего подопечного! Заклинатели, продолжая парить на мечах, благополучно миновали опасную зону озера. Набирая безопасную высоту, Лань Ванцзи спокойно обратился к Лань Сичэню, который летел впереди: — Брат, это был бездонный омут. Лань Сичэнь на мгновение замедлил полет и тяжело кивнул: — Дело принимает серьезный оборот. Услышав это, и Вэй Ин, и Цзян Чэн сразу поняли, с какой бедой столкнулись. Главной опасностью озера Билин была сама вода, обретшая подобие сознания. Словно испорченная девица, привыкшая к «подаркам» в виде тонущих кораблей, она сама забирала жертвы, если поток подношений прекращался. Вэй Усянь, стараясь поудобнее перехватить Су Шэ, пока они еще находились в воздухе, негромко произнес: — Знаешь, Цзян Чэн, хорошо, что Цинлянь осталась в Цайи подальше отсюда. Увидев этот омут, она бы точно не усидела на месте — бросилась бы помогать, а потом еще и нас бы отчитала за неосторожность. Моя шисао — человек решительный, её никакими бездонными омутами не напугаешь. При упоминании имени Цинлянь Лань Ванцзи внезапно изменился. Его пальцы, покоившиеся на рукояти Бичэня, заметно напряглись, а костяшки побелели. Он по-прежнему не оборачивался, но Вэй Усянь, летевший чуть ниже, заметил, как кончики ушей Второго молодого господина Лань мгновенно окрасились в яркий пунцовый цвет. Даже ритм его дыхания на секунду сбился, хотя он продолжал безупречно удерживать равновесие на мече. Что же касаемо озера, то в силу обстоятельств, сильных течений или же капризного рельефа многие реки и озера рано или поздно становятся причинами крушения кораблей и утопления людей. С течением времени такие воды могут развиться в некое подобие сознательного существа. Вода словно превращалась в испорченную молодую девицу, которая привыкла получать подарки от своего любовника и больше никак не могла отказаться от своего роскошного образа жизни. И если вдруг «подарки» в виде кораблей с товарами или человеческих жертв прекращались, она восставала и получала причитаемое ей сама. Жители городка Цайи с детства имели дело с водой, потому случаи крушения кораблей и утопления людей были здесь довольно редки. Бездонный омут не смог бы зародиться в этой местности. Однако факт оставался фактом: омут оказался в озере Билин, а значит, на эту загадку есть только один ответ — его вытравили сюда откуда-то еще. Как только воды бездонного омута слились с водами озера Билин, оно тут же превратилось в монстра. И от монстра такого типа было чрезвычайно сложно избавиться: для начала нужно вычерпать всю воду до последней капли, затем извлечь все затонувшие товары и трупы людей, и, наконец, на несколько лет оставить дно озера под прямыми солнечными лучами. Однако существовал способ быстро и не затратно решить эту проблему за счет других: изгнать бездонный омут в какой-то другой водоем и оставить его там творить свои бесчинства. — Где в последнее время проявлялся бездонный омут? — спросил Лань Чжан. Лань Сичэнь молча указал на небо. Он указывал точно на солнце. Вэй Усянь и Цзян Чэн понимающе переглянулись и произнесли: — Орден Цишань Вэнь. Озеро осталось позади — черное, клокочущее, словно обиженное тем, что добыча ускользнула. Заклинатели, выровняв полёт, направились к Цайи. Ветер трепал рукава, и на фоне заходящего солнца фигуры на мечах казались тенями древних божеств. Впереди летел Лань Сичэнь, его лицо было спокойным, но в глазах отражалась тревога. Чуть позади — Лань Ванцзи, белые одежды которого были испачканы алой полосой крови. Рана выглядела неглубокой, но сам факт… был слишком громким. — Как только приземлимся, — тихо произнёс Сичэнь, — осмотрим рану и обсудим дальнейшие действия. Мы не можем оставить бездонный омут без решения. — И не будем, — сухо отозвался Цзян Чэн, сжимая Саньду. — Но сначала — безопасность людей в Цайи. Вэй Ин висел чуть ниже, всё ещё удерживая полубессознательного Су Шэ: — Эй, шиди, если Цинлянь узнает, что Лань Чжань ранен, нас ждёт лекция на полчаса минимум. А потом ещё и отвар такой горький, что омут покажется милым. Уши Лань Ванцзи предательски потеплели вновь, но голос остался ледяным: — Пустяковая царапина. — Пустяковая? — фыркнул Вэй Усянь. — Тебя впервые в жизни задело, и ты называешь это пустяком? Интересно, что скажет дева Цзян… — Замолчи, — одновременно бросили Цзян Чэн и Лань Ванцзи.