1.24. Вечер Уй Уя: тайны аниме и пародий

Чёрная машина бесшумно скользила по вечерним улицам Токио. Уй Уй сидел на заднем сиденье, пристёгнутый, с идеально прямой спиной, и смотрел в окно. За стеклом проплывали огни, люди, вывески — обычная жизнь огромного города, которая его совершенно не интересовала. Мэй Мэй вела машину уверенно и спокойно. Она косилась в зеркало заднего вида на брата и едва заметно улыбалась. Уй Уй сегодня был какой-то... расслабленный, что ли? Обычно он сидел как струна, готовый к любым неожиданностям. А сегодня в его позе чувствовалось что-то новое. Ужин прошёл в обычном режиме. Мэй Мэй задавала дежурные вопросы про школу, про самочувствие, про то, не обижает ли кто. Уй Уй отвечал односложно, но вежливо, и старательно жевал рыбу. Внутри у него всё бурлило от нетерпения — там, в планшете, лежало аниме, которое он так и не досмотрел. — Ты какой-то задумчивый сегодня, — заметила Мэй Мэй, наливая себе чай. — Случилось что? — Нет, сестра. Просто много домашнего задания. Мэй Мэй хмыкнула, но комментировать не стала. Она знала, что Уй Уй иногда врёт, но никогда по-крупному. Если он говорит «домашнее задание», значит, это как-то связано с учебой. Или с тем, что он считает важным. Уй Уй доел, аккуратно поставил тарелку в мойку, пожелал сестре спокойной ночи и удалился в свою комнату. Дверь закрылась с тихим, но очень выразительным щелчком — «не входить, я занят важными делами». Мэй Мэй усмехнулась и включила телевизор. Пусть развлекается. Комната Уй Уя. 21:04 Комната Уй Уя была образцом порядка и дисциплины. Стол — идеально чистый, книги на полках — по росту и цвету, кровать — заправлена с военной точностью. На стене висела карта Токио с пометками, но это были не учебные пометки — это были места концентрации проклятий, маршруты сестры и потенциально опасные зоны. Мысли его были далеко. Он вспоминал сегодняшний день. Как этот смешной кудрявый сначала хотел показать ему дурацкую рожу в коридоре, а потом всё-таки показал её у школы. Как он потом ржал над воздушным поцелуем. Как они стояли там, два странных иностранца, и выглядели такими... живыми. Уй Уй улыбнулся своим мыслям. Потом он оглянулся на дверь — закрыта. Прислушался — сестра на кухне, гремит посудой. Уй Уй подключил наушники — маленькие, почти незаметные, воткнутые в уши так, что снаружи не видно, — и открыл приложение с аниме. Сел за стол, открыл учебник (для отвода глаз), достал планшет и воткнул наушники.  Аниме «Слово якудзы: Кровь на школьном дворе». Серия 1 Открывающая заставка встречала зрителя мрачными видами ночного Токио, подсвеченными неоном. Шёл дождь, где-то били стёкла, и под тяжёлый бит хип-хопа на экране появлялись суровые японские подростки в школьной форме, но с банданами и битами. Уй Уй устроился поудобнее и взял пачку печенья, припасённую в тайнике под кроватью. Действие происходило в вымышленном районе Сэтагая-Сити, где две группировки — «Токио-Вест» и «Ками-Икебукуро» — делили сферы влияния. Главный герой, подросток по имени Кэнта, был примерным учеником музыкальной школы, пока однажды его не избили пацаны из враждебной группировки. Его спасает дерзкий парень Рюдзи, который носит спортивный костюм «Адидас» и ходит с суровым лицом. Уй Уй жевал печенье и хихикал. Диалоги были настолько пафосными, что это переходило в комедию. Персонажи постоянно говорили про «кодекс пацана», про «слово», про то, что нельзя быть «чушпаном» (здесь это слово означало «лох, не состоящий в банде»). Они собирались на «стрелки» в парках, дрались под музыку 80-х и носили странные причёски. Особенно Уй Уя веселил персонаж по имени «Дракон» — местный авторитет, который всё время ходил с обнажённым торсом (потому что у него были татуировки) и говорил низким голосом: «Улица не прощает слабых». «Это же пародия, — понял Уй Уй. — Они смеются над какими-то старыми фильмами. Или над реальными событиями? Надо будет загуглить потом». Вторая серия была ещё смешнее. Главный герой Кэнта постепенно втягивался в жизнь банды, учился драться и даже участвовал в первой «забивке» — массовой драке стенка на стенку под мостом. Драка была поставлена так нелепо, что Уй Уй чуть не подавился печеньем: персонажи бегали друг на друга с криками, но при этом явно боялись ударить по-настоящему, и оператор снимал это под замедленную музыку, как в арт-хаусном кино. И тут — третья серия. На экране появился новый персонаж. Высокий, очень высокий блондин в странной одежде. На нём был старый советский ватник (откуда в Японии советский ватник?), на ногах — кирзовые сапоги, а на глазах — чёрная повязка. Да, именно повязка. Как у Годжо-сана, только более грязная и драная. Персонажа звали «Ёсио-сан», и он был... чушпаном. Самым настоящим чушпаном, не состоящим ни в какой банде, которого все били и презирали. Ёсио-сан ходил по району с видом человека, которому всё равно на этот мир. Он носил с собой старую гитару и постоянно пытался играть на ней что-то печальное, но струны рвались. Пацаны из «Токио-Вест» регулярно отбирали у него гитару, ломали её, а он покупал новую на деньги, которые зарабатывал, играя в переходах метро. В одной сцене Ёсио-сан сидел на лавочке, смотрел на закат и философствовал: «Пацаны... Вы думаете, улица — это круто? А я вам скажу: улица — это боль. И грязь. И разбитые мечты. Но знаете, что самое главное? У вас есть слово. А у меня — только гитара. И она не врёт». Потом появлялись пацаны, отбирали гитару, и Ёсио-сан убегал, причитая: «Опять двадцать пять! Эй, это же моя рабочая лошадка! Верните, гады!» Уй Уй смотрел на этого персонажа с открытым ртом. Сходство с Сатору Годжо было пугающим. Те же белые волосы (ну, почти — у Ёсио они были скорее пепельно-серые от грязи), та же повязка на глазах, те же манеры — раздолбайские, но с намёком на глубину. Только Годжо был крутым магом, а этот — жалким чушпаном, которого били все кому не лень. Уй Уй хихикнул. Потом засмеялся громче. А когда Ёсио-сан в очередной раз попытался играть на гитаре, а она развалилась в его руках, и он посмотрел в камеру с выражением вселенской скорби, Уй Уй уже ржал в голос, уткнувшись лицом в подушку, чтобы не было слышно. «Он же... он же вылитый Годжо-сан! — простонал Уй Уй сквозь смех. — Только Годжо-сан — сильнейший маг, а этот — лох! Которого все бьют! Это же гениально!» Он представил настоящего Годжо, который смотрит эту пародию. Интересно, он бы смеялся или обиделся? Скорее всего, смеялся бы. Годжо-сан, кажется, вообще надо всем смеётся. Четвёртая серия показала Ёсио-сан в ещё более нелепой ситуации. Он пытался примкнуть к банде «Токио-Вест», но его прогнали, потому что он «не подходил по фейсконтролю». Он пытался собрать свою банду чушпанов, но они разбежались при первой же опасности. И в конце серии он сидел на крыше заброшенного дома, играл на новой гитаре (очевидно, очередной) и пел песню собственного сочинения под названием «Я никто, и звать меня никак». Уй Уй досмотрел до конца, вытер слёзы и откинулся на спинку кровати. «Надо будет сестре рассказать, — подумал он. — Она не любит аниме, но это же про Годжо-сана! Почти!» Потом он задумался. А вдруг настоящий Годжо знает об этом сериале? Вдруг он сам там снимался? Нет, бред. Годжо-сан не стал бы сниматься в пародии, где его изображают чушпаном. Хотя... с него станется. У него странное чувство юмора. Уй Уй решил, что завтра в школе надо будет поискать в интернете, кто создал этот шедевр. Может, там есть ещё серии про Ёсио-сан. А пока — уроки. Точнее, вид уроков, потому что сестра могла зайти в любой момент. Он убрал тайный ноутбук, достал учебники и сделал вид, что усердно учит историю периода Эдо. Но в голове всё ещё крутилась сцена: Ёсио-сан с разбитой гитарой, философствующий про «слово пацана» и свою никчёмную жизнь. Уй Уй улыбнулся. Вторая серия уже загрузилась и ждала своего часа. Название эпизода: «Кровь на асфальте: Битва за раменную». Аниме «Слово якудзы: Кровь на школьном дворе». Серия 5 Экран засветился. Мрачная музыка, чёрно-белая картинка в стиле старых якудза-фильмов. Текст на весь экран: «В прошлой серии: наш герой вступил в банду «Токио-Вест» и получил кличку «Дынная Голова». Теперь ему предстоит первое испытание — сходить на «стрелку» с врагами». Уй Уй откинулся на спинку стула, устраиваясь поудобнее. Наушники плотно сидели в ушах, свет в комнате был приглушён — идеальные условия для просмотра. Первая сцена: ночной город, пустырь за школой, лужи, фонарь мигает. Атмосфера нуарного детектива. Из темноты выходят фигуры. — Значит, так, пацаны, — говорит закадровый голос, явно принадлежащий главарю (Уй Уй уже узнавал его интонации). — Сегодня у нас серьёзная тема. К нам на район пришли какие-то левые. Говорят, они теперь тут главные. Надо разобраться. Камера показывает банду «Токио-Вест». Они выглядят как типичные школьники конца восьмидесятых: форма, галстуки, у кого-то на плече магнитофон, у кого-то в руках портфель. Дракон стоит в центре, его белые волосы развеваются на ветру, повязка на лбу придаёт ему вид бывалого бандита. — Мы с ними встретимся через час, — продолжает он. — На пустыре. Там и решим, кто тут главный. — А если они сильнее? — робко спрашивает один из школьников. Дракон поворачивается к нему и смотрит с высоты своего роста. Его глаза за очками сверкают. — Сильнее? — переспрашивает он. — Пацан, ты с кем разговариваешь? Я — Гжегож Бженчишчикевич. Для них — просто Дракон. А для вас — сенпай. Понял? Мелон кивает, хотя явно не понял. — Ладно, — Дракон хлопает в ладоши. — Пошли. И помните: главное — слово. Если дал слово — держи. Если нет — ты чушпан. Уй Уй фыркнул. Чушпан — это слово он уже выучил. Оно означало того, кто не в банде, кто слабый, кто не заслуживает уважения. В этом аниме все хотели быть не чушпанами. Следующая сцена переносит зрителя на пустырь. Тьма, лужи, мигающий фонарь. С одной стороны стоят «Токио-Вест», с другой — появляется ОН. Главарь вражеской банды выходит из темноты, и Уй Уй чуть не выронил планшет. На экране стоял Кенто Нанами! Ну, не настоящий Нанами, конечно, а его аниме-версия. Но насколько карикатурная, насколько нелепая, что Уй Уй на секунду забыл, как дышать. Этот Нанами был... другим. Он был в костюме — в том самом, деловом, идеально сидящем, но костюм был порван на локтях и в грязи. Галстук съехал набок. Волосы, обычно идеально зачёсанные, торчали в разные стороны. Но главное — у него не хватало двух передних зубов и стекло у очков было разбито в дребезги. Когда он улыбался (а он улыбался хищно, как волк), в улыбке зияла чёрная дыра. Это придавало ему вид не главаря банды, а скорее боксёра-неудачника, который слишком часто пропускал удары. — Здарова, пацаны, — сказал он голосом, который был странной смесью баритона Нанами и гопнического говорка. — Чего припёрлись? На стрелку, что ли? Дракон вышел вперёд, поправил повязку на лбу. — Слышь, ты, — начал он. — Ты кто такой? Чего на нашу территорию лезешь? Нанами-аниме усмехнулся, демонстрируя дыру во рту. — Я? Я — Конторщик-сан. Главарь банды «Бизнесмены». Слыхал про таких? Мы теперь тут главные. А вы... — он обвёл взглядом «Токио-Вест», — ...вы теперь чушпаны. Будете нам дань платить. — Какую дань? — возмутился Дракон. — Рамен, — серьёзно ответил Конторщик. — Каждую неделю — по банке рамена. И лапши быстрого приготовления. И чипсов. И если у кого говн... сера есть — тоже тащите. Уй Уй закусил губу, пытаясь не засмеяться. Сера! Эти бандиты требовали удобрение! Это было так глупо, что невозможно было воспринимать всерьёз. — А если не будем? — спросил Дракон, нахмурившись. Нанами сделал шаг вперёд. Его костюм жалобно скрипнул, галстук мотнулся из стороны в сторону. — Если не будете, — сказал он медленно, — тогда мы с вами по-другому поговорим. У меня вон, — он ткнул пальцем за спину, где стояла его банда, — ребята все серьёзные. Тот, с портфелем, вон, — он кивнул на здоровенного детину с кожаным портфелем, — он этим портфелем полрайона забил. А тот, с лопатой... ну, вы поняли. Дракон посмотрел на банду «Бизнесменов». Они действительно выглядели серьёзно. Вернее, они выглядели как типичные офисные работники, которых выгнали на улицу и заставили бандитствовать. У кого-то в руках была не лопата, а швабра. У кого-то — сломанный стул. А один вообще держал калькулятор и что-то подсчитывал. — Это что за чувак с калькулятором? — спросил Дракон. — Это наш бухгалтер, — гордо ответил Конторщик. — Он считает, сколько мы с вас поимеем. Проценты, налоги, всё такое. У нас серьёзный подход. Уй Уй уже не сидел на стуле — он сполз под стол и давился смехом, зажимая рот обеими руками. Глаза слезились, плечи тряслись, но он не мог остановиться. На экране тем временем разворачивалась кульминация. — Значит так, — сказал Дракон, выходя вперёд. — Я вызываю тебя на честный бой. Один на один. Если я выиграю — вы уходите с нашей территории и забываете дорогу сюда. Если ты выиграешь — мы будем платить дань. Говн... Серой. Идёт? Нанами прищурился. Его беззубая улыбка стала ещё шире. — Идёт, — сказал он. — Только драться будем по-нашему, по-бизнесменски. — Это как? — А вот так. Конторщик скинул пиджак, оставшись в белой рубашке с закатанными рукавами. Он принял странную позу — одна рука вперёд, вторая за спиной, ноги на ширине плеч. — Это наш корпоративный стиль, — пояснил он. — Называется «Удар бухгалтера». Сейчас ты узнаешь, почём фунт лиха. Дракон тоже приготовился. Он встал в стойку, поднял руки... И тут Конторщик нанёс удар. Это был не просто удар — это была катастрофа. Он размахнулся так широко, что чуть не упал, промахнулся мимо Дракона и врезался кулаком в фонарный столб. Столб жалобно зазвенел. Нанами взвыл от боли и схватился за руку. — АЙ! — заорал он. — СУКА, БОЛЬНО! Дракон стоял и смотрел на это с открытым ртом. — Ты... ты это серьёзно? — спросил он. Конторщик, держась за ушибленную руку, посмотрел на него с ненавистью. — Это была тактика, — прошипел он. — Я отвлёк твоё внимание столбом. А теперь... Он снова размахнулся, на этот раз целясь прямо в Дракон. Но нога его поскользнулась на мокром асфальте, и он с грохотом рухнул в лужу лицом вниз. Банда «Бизнесменов» замерла. Бухгалтер с калькулятором быстро подсчитал что-то и покачал головой — видимо, шансы на победу резко упали. Дракон подошёл к распростёртому Нанами, наклонился над ним. — Слышь, — сказал он. — Ты как вообще главой банды стал? По блату? Конторщик поднял лицо из лужи. Оно было мокрым, грязным, и в дыре от зубов застрял листок. — По знакомству, — прохрипел он. — Меня тёща поставила. Сказала, или ты становишься главарём, или я выгоню тебя из дома. А у меня ипотека... понимать надо. Конторщик выпрямился и посмотрел на банду «Бизнесменов». Те стояли, переминаясь с ноги на ногу, явно не зная, что делать. — Ну что, — спросил он. — Будете ещё дань требовать? Бухгалтер быстро подсчитал что-то на калькуляторе, потом поднял глаза и покачал головой. — Нерентабельно, — сказал он. — Уходим, пацаны. «Бизнесмены» подхватили своего мокрого главаря и быстро ретировались в темноту. Последним исчез тот самый Конторщик, который на прощание погрозил кулаком и крикнул: — Мы ещё вернёмся! Я кредит возьму! Найму нормальных бойцов! Век воли не видать! Потом его голос затих вдали. «Универсальные» стояли и смотрели вслед уходящим. Тишину нарушил один из школьников. — Сенпай, — спросил он робко. — А что такое ипотека? Дракон повернулся к нему и положил руку на плечо. — Пацан, — сказал он торжественно. — Это самое страшное проклятие в мире взрослых. Хуже любого демона. Запомни это и никогда не бери кредиты. Слово пацана. Мальчик кивнул, хотя ничего не понял. Эпизод закончился. На экране пошли титры, а Уй Уй лежал под столом и не мог дышать от смеха. Пять минут спустя Уй Уй кое-как выполз из-под стола, вытер слёзы и перевёл дух. Наушники валялись на полу, планшет — на кровати, куда он его отбросил в приступе хохота. — Нанами-сан... — прошептал он, всхлипывая. — Нанами-сан без зубов... в луже... с ипотекой... Он снова захихикал, но взял себя в руки. Надо было срочно это пересмотреть. Нет, не пересмотреть — пережить ещё раз. Но уже завтра. А сегодня — спать. А то сестра придёт проверять. Уй Уй убрал планшет в ящик, нацепил серьёзное лицо и лёг в кровать. Но уснуть он не мог. Перед глазами стоял Нанами в грязном костюме, с дырой во рту и кричащий про ипотеку. — Завтра в школу, — подумал Уй Уй, засыпая. — Интересно, настоящий Нанами-сан знает, что у него есть аниме-версия? И что он там главарь банды «Бизнесмены»? Он улыбнулся и провалился в сон. Ему снились драки на рамен, бухгалтеры с калькуляторами и чушпан Годжо, который учил всех как правильно себя вести но получал по лицу. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР. ЛОГОВО КЕНДЗЯКУ Кендзяку сидел за столом, изучая карту Токио и разложенные пакеты с серой. Рядом с ним, на диване, лежал Джого и смотрел в потолок. Вулкан на его голове слегка дымился — он всё ещё переживал встречу с болтливой кассиршей и двумя ржущими подростками. Махито крутился на стуле, играя с крысёнышем (у того уже было три глаза и два хвоста — прогресс). «Кендзяку-сан, — вдруг спросил Махито. — А что такое «чушпан»?» Кендзяку оторвался от карты и посмотрел на него с недоумением. «Откуда ты это слово знаешь?» «Да так, — Махито пожал плечами. — В интернете видел. Какое-то аниме там... про пацанов. Говорят, смешное». Кендзяку вздохнул. «Махито, у тебя есть более важные задачи, чем смотреть аниме. Например, готовиться к Инциденту». «Я готовлюсь! — обиделся Махито. — Я уже трёх крыс трансфигурировал. Они теперь почти как люди. Маленькие, смешные, с двумя головами. Могу показать». «Не надо, — быстро сказал Кендзяку. — Верю на слово». Джого на диване заворчал: «Аниме... Люди смотрят аниме, а потом думают, что они крутые. А на самом деле они — чушпаны. Все они чушпаны». Махито захихикал. «Джого, ты тоже чушпан! Ты сегодня серу носил, как настоящий чушпан!» Джого вскочил, вулкан на его голове выбросил сноп искр. «Я НЕ ЧУШПАН! Я ПРОКЛЯТИЕ ОСОБОГО РАНГА!» «Тише, тише, — примирительно сказал Кендзяку. — Не ссорьтесь. И да, Джого, ты не чушпан. Ты важный член команды. А теперь ложись спать, завтра много дел». Джого, ворча, улёгся обратно. Махито ещё покрутился на стуле, потом зевнул и тоже поплёлся в свой угол. Кендзяку остался один. Он посмотрел на карту, потом на серу, потом на часы. «Интересно, — подумал он. — Что там за аниме про чушпанов? Надо будет как-нибудь глянуть. Для общего развития». Но вслух ничего не сказал. P.S. от создателей аниме (неизвестных (некие Фумихико Такаба и Кинджи Хакари): «Мы просто хотели сделать смешную пародию на старые криминальные фильмы. Откуда взялся этот персонаж в повязке — сами не знаем. Наверное, подсознание. Но зрителям нравится».