2.19. Истоки: эпоха Дворцовых переворотов

Смерть Петра Великого 28 января 1725 года стала для Ордена Животворящего Креста Козельского, уже переименованного в Особый отдел «Старообрядцы», моментом истины. Пётр, при всей своей прагматичности, ценил их вклад в Полтавскую победу и держал под личным покровительством. Но грянули перемены. На престол взошла Екатерина Алексеевна, женщина тёмная и, как быстро выяснилось, окружённая людьми, которые к Ордену относились откровенно враждебно. Главным врагом стал Александр Данилович Меншиков — светлейший князь, фактический правитель России при Екатерине. Человек, который в деньгах и власти видел всё, а в невидимой брани — только досадную помеху и статью расходов. Игумен Филарет, уже глубокий старик, явился ко двору с поздравлениями и с надеждой получить подтверждение прежних привилегий. Вместо этого он услышал от Меншикова холодное: — Государь вас терпел, ваши фокусы с крестами и святой водой. Нынче времена другие. Войны нет, шведов побили, маги ваши без дела сидят. А казне нужны деньги. Так что сворачивайте свои подворья, сдавайте артефакты в казну и живите как все монахи. Без фокусов. Филарет пытался возражать, ссылался на Петров указ, на Полтаву, на заслуги. Меншиков только усмехнулся: — Полтава была давно. Мало ли кто чем помогал. Идите, отец, не грешите. Орден ушёл в глубокую тень. Финансирование прекратилось. Подворья в столице приказано было закрыть. Дозорных разогнали по дальним монастырям. Крест Пересвета и другие святыни спешно эвакуировали в тайник под Успенским собором, который не знал никто из новых властей. А через два года, в мае 1727-го, Екатерина I внезапно скончалась. В народе шептались про простуду, про горячку, но те, кто знал правду, помалкивали. Филарет, уже лежа на смертном одре, позвал своего преемника, старца Митрофана. — Мы своё взяли, — прошептал он. — Императрица... не своей смертью умерла. Но не мы. Слишком много у неё было врагов. А нам теперь главное — переждать. Молись, брат. Детали тех событий навсегда остались в архивах под грифом, который открывается лишь при особых обстоятельствах. Ясно одно: в исчезновении императрицы было много заинтересованных, и Орден, наученный горьким опытом, просто наблюдал со стороны. После смерти Екатерины на престол взошёл Пётр II, внук Петра Великого. Ему было всего одиннадцать лет. От имени малолетнего императора правили сначала Меншиков (недолго), а затем князья Долгорукие. Для Ордена наступило странное время. С одной стороны, о них просто забыли. Никто не требовал отчётов, никто не закрывал подворья, но и денег никто не давал. Митрофан, новый игумен, человек осторожный и хитрый, решил: лучше быть незаметными, чем снова попасть под горячую руку. — Пусть себе правят, — сказал он братии. — Наше дело сторона. Будем тихо сидеть в своих углах, копить силы, пока эти... — он замялся, подбирая слово, — ...пока эти юнцы тешатся. А тешились при дворе Петра II знатно. Молодой император, войдя во вкус власти, быстро попал под влияние князя Ивана Долгорукого, легкомысленного кутилы и прожигателя жизни. Вместо государственных дел — охота, пиры, карты, и, как деликатно выражались мемуаристы, «иные утехи». Один из старых дозорных, приставленный тайно наблюдать за двором, оставил в записях колоритную картину: «...Император, отрок сущий, но уже возмужалый не по годам, дни и ночи проводит в забавах. С утра — охота с борзыми, после обеда — пиры с винами заморскими, а вечерами... вечерами, сказывают, в опочивальню к нему приводят девиц, коих князь Иван по городу собирает. Сам император до того развратился, что спит с кем попало и пьёт, как заправский драгун. О делах же государственных и не вспоминает. Того и гляди, вся империя прахом пойдёт, пока этот мальчишка тешится с девками и вином». Орден в эти годы тихо занимался своими делами — охранял архивы, следил за проклятиями в глубинке, пережидал. Никаких указаний сверху не поступало, и это было лучше любых указов. В январе 1730 года Пётр II, не дожив и до пятнадцати лет, скоропостижно скончался от оспы. Или, как шептались некоторые, от «истощения сил». Его бурная жизнь быстро истощила молодой организм. Династия Романовых по мужской линии пресеклась. Митрофан, узнав о смерти императора, только перекрестился: — Упокой, Господи, душу раба твоего Петра. Хоть и гуляка был, а нас не трогал. Дай Бог следующему таких же мыслей. На престол пригласили Анну Иоанновну, герцогиню Курляндскую. Женщину грубую, недалёкую, но властную. При ней всем заправляли немцы-остзейцы во главе с фаворитом Бироном. Для Ордена наступило время странного равнодушия со стороны власти. Анне и её немцам не было никакого дела до каких-то магов. Им бы казну пополнить, да Тайную канцелярию на страх всем держать. Как писал историк Ключевский, в это время «Тайная розыскная канцелярия работала без устали, доносами и пытками поддерживая должное уважение к предержащей власти» . Людей ссылали в Сибирь десятками тысяч. За десять лет правления Анны в сибирскую ссылку отправили более 20 тысяч человек . Митрофан, человек дальновидный, увидел в этом не просто угрозу, а возможность. — Братия, — сказал он на тайном совете. — В столице нам места нет. Здесь каждый день могут схватить, сослать ни за что. Но Сибирь огромна. Там земли непаханые, там проклятий старых, языческих, полно. Там наше дело настоящее. И Орден начал великое переселение. Под видом ссыльных, под видом добровольных переселенцев, под видом купцов и промышленников, десятки дозорных двинулись за Урал. Они уходили в Тобольск, в Енисейск, в Иркутск, в Якутию. Там, среди бескрайних лесов и тундр, они основывали тайные скиты, продолжали своё дело — очищали землю от остатков древних проклятий, боролись с шаманами, защищали русских поселенцев. А в столице осталась лишь небольшая группа, человек двадцать, чтобы следить за архивами и поддерживать связь. — Пусть немцы правят, — говорил Митрофан, отправляя очередной отряд. — Их власть недолгая. А мы будем строить Русь настоящую, там, где она ещё не построена. К концу правления Анны Иоанновны в Сибири действовало уже более десятка тайных скитов, а число дозорных за Уралом перевалило за сотню. Освоение новых земель шло не только казаками и промышленниками — за ними, невидимо, шли монахи-воины, расчищая путь от духов и проклятий. Дочь Петра Великого, взошедшая на престол в результате переворота 1741 года, была человеком глубоко верующим, благочестивым и, в отличие от предшественников, интересовалась делами церкви . Она обожала старорусский благочестивый обиход, любила монашество, много строила в Троице-Сергиевой лавре . Когда до неё дошли слухи о существовании какой-то тайной организации, созданной ещё отцом, она велела разыскать архивы. Нашлись старые документы, записки Филарета, отчёты о Полтаве, о Штольце, о Дэмбэе. Елизавета была потрясена. — Батюшка мой, — говорила она приближённым, — он не только флот и армию создал, он и о душах заботился. А мы про этих людей забыли, бросили на произвол судьбы. Немцы их разогнали, Сибирь их сослала. Непорядок. Она вызвала из Сибири старца Митрофана (к тому времени уже очень пожилого) и долго беседовала с ним наедине. О чём — история умалчивает, но результат был ошеломительным. Указом императрицы Елизаветы Петровны Особый отдел «Старообрядцы» восстанавливался в правах. Ему возвращались все прежние привилегии, подворья в Москве и Петербурге, а главное — выделялись новые земли. — Вы, отцы, всю Сибирь облазили, от нечисти её чистили, людей русских защищали, — сказала Елизавета на прощание. — А я вас отблагодарю. Дам вам земли, где вы сможете устроить своё хозяйство, свои монастыри, свои школы. И чтобы никто вас там не трогал. Так Орден получил во владение огромную территорию в Киевской губернии — двадцать тысяч квадратных вёрст. Сорок тысяч душ крестьян были переданы в его ведение. Формально — как монастырские вотчины, фактически — как база для подготовки новых кадров и хранения артефактов. Земли эти были не простые. Там, в лесах и на берегах рек, ещё бродили остатки древних проклятий, память о языческих капищах, отголоски татарских набегов. Дозорные получили возможность не просто жить, а работать на полную мощность. При Елизавете Орден снова включился в большую политику. Когда Россия вступила в войну против Пруссии, Елизавета вспомнила о старых заслугах «старообрядцев» при Полтаве. — Шведов они победить помогли, — сказала она военным. — Чем пруссаки хуже? Пусть идут с войском. Только тайно. Никто не должен знать. В армию генерала Апраксина, который в 1757 году двинулся в Пруссию, были включены две десятки дозорных под видом простых монахов-священников . Их задача была прежней: следить за духовным состоянием войска, не допускать паники, а если пруссаки попытаются применить какое-то колдовство — нейтрализовать. Пруссаки, как выяснилось, колдовства не применяли. Фридрих Великий, человек просвещённый, в магию не верил и на своих солдат надеялся больше, чем на шаманов. Но дозорные свою работу сделали. При Гросс-Егерсдорфе, при Цорндорфе, при Кунерсдорфе русские войска проявляли чудеса стойкости. Некоторые историки приписывали это мужеству солдат и таланту полководцев. Но те, кто знал правду, помалкивали. Особо отличился отряд дозорных при взятии Берлина в 1760 году. Несколько человек, переодетых в прусское платье, проникли в город и нейтрализовали некий артефакт, который, по слухам, должен был защищать столицу. Артефакт оказался просто старым распятием, но кто знает, что было бы, если бы до него добрались местные колдуны? Елизавета, узнав об успехах, приказала наградить всех участников похода деньгами и землями в новых киевских владениях. Орден креп и разрастался.

***

В декабре 1761 года Елизавета скончалась. На престол взошёл Пётр III — человек, боготворивший Фридриха Прусского и ненавидевший всё русское. Он сразу же заключил мир с Пруссией, вернув ей все завоёванные земли, и начал перестраивать армию на прусский лад. Для Ордена запахло новой опалой. Пётр III, хоть и прекратил преследование старообрядцев и ликвидировал Тайную канцелярию, к «старообрядцам» военным относился с подозрением . Он считал их пережитком, ненужной мистикой, и открыто говорил, что разгонит всех «монахов с крестами» к чёртовой матери. Митрофан к тому времени скончался, и Орден возглавлял его ученик — старец Алексий, человек решительный и, как показали события, дальновидный. Он быстро понял: с этим императором договориться не получится. И когда весной 1762 года в столице созрел заговор против Петра III во главе с его женой Екатериной и братьями Орловыми, Алексий принял судьбоносное решение. — Поддержим Екатерину, — сказал он на тайном совете. — Она женщина умная, верующая. При ней у нас будет защита. А этот... этот прусский выкормыш нас сгноит. Как именно помог Орден — осталось в архивах. Говорят, несколько дозорных были приставлены к заговорщикам для «духовной поддержки». Говорят, что именно их молитвы помогли гвардейцам не дрогнуть в решающий момент. Говорят, что когда Пётр III подписывал отречение в Ропше, рядом с ним находился некий монах, который... Впрочем, это уже область догадок. 28 июня 1762 года Екатерина II была провозглашена императрицей. Пётр III через несколько дней погиб при невыясненных обстоятельствах — официально от «геморроидальных колик» . Новая государыня знала, кому обязана. Она не забыла поддержки. В сентябре 1763 года Екатерина II созвала общую конференцию Синода и Сената, где произнесла знаменитую речь о старообрядчестве, сравнив церковные распри с лилипутскими спорами о том, с какого конца разбивать яйцо . И хотя речь шла о старообрядцах религиозных, те, кто знал тайну, поняли намёк. Особый отдел «Старообрядцы» получил от Екатерины полное одобрение и подтверждение всех прав, дарованных Елизаветой. Киевские земли остались за ним, финансирование восстановили, а в благодарность за помощь в перевороте императрица пожаловала Ордену ещё несколько тысяч душ в тех же местах. Началась новая эпоха. Эпоха Екатерины, когда Россия расширялась на юг и запад, когда гремели новые войны, когда в моду вошли философы и просветители. Но под этим блестящим фасадом, в тени, продолжали своё дело люди, которых никто не видел. Орден Животворящего Креста Козельского, он же Особый отдел «Старообрядцы», выжил, окреп и был готов к новым испытаниям. ИЗ АРХИВОВ ОРДЕНА Из донесения старца Алексия императрице Екатерине II, 1763 год: «...Всепресветлейшая, державнейшая великая государыня императрица и самодержица всероссийская, всемилостивейшая государыня. Осмеливаюсь доложить твоему величеству, что братия наша, трудами и молитвами отцов наших основанная, ныне пребывает в полном здравии и благоденствии. Земли, пожалованные блаженной памяти государыней Елизаветой Петровной, обустроены, храмы возведены, школы для обучения молодых иноков открыты. Войско наше невидимое, по слову твоему, готово в любую минуту встать на защиту веры и Отечества. Молим Всевышнего о здравии твоём и о даровании тебе сил на многие лета».