2.45. Истоки: американский котёл

Нью-Йорк, 1939 год. Канун войны. Америка вступала в сороковые годы с чувством странной раздвоенности. С одной стороны — Великая депрессия постепенно отпускала, заводы работали, люди начинали улыбаться. С другой — в Европе уже полыхал пожар, и над ним поднимался чёрный дым, который ветры несли через океан. В отличие от Европы, где магические традиции насчитывали столетия, Америка была котлом, в котором варилось всё подряд. Индейские шаманы, чьи знания уходили в глубь веков. Европейские эмигранты, привезшие с собой обрывки старых культов. Афроамериканские традиции вуду, пришедшие с рабами из Африки. Китайские маги, осевшие в Сан-Франциско. Всё это перемешивалось, создавая гремучую смесь, которую никто толком не контролировал. И вот теперь этой смесью заинтересовалось правительство. В подвалах Пентагона, в помещениях, о существовании которых знали лишь несколько человек, начали собирать информацию. Руководителем проекта назначили полковника Уильяма Донована — человека, который позже создаст Управление стратегических служб (OSS), предтечу ЦРУ. — Джентльмены, — сказал Донован на первом совещании, — мы имеем информацию, что немцы активно используют оккультные методы. «Аненербе», экспедиции в Тибет, поиски Грааля. Мы не можем отставать. Но у нас нет своих традиций. У нас есть только этот... плавильный котёл. — Что вы предлагаете, сэр? — спросил кто-то. — Я предлагаю начать с того, что у нас есть. Фокусники, иллюзионисты, уличные маги. Их искусство основано на обмане зрения. А война — это тоже обман. Надо изучить, как они это делают. Так родилась программа, которую в документах называли сухо — «Отдел психологических операций». Но те, кто знал правду, называли её иначе: «Отдел MAGIC». И не только потому, что так именовался взлом японских дипломатических кодов . Название было двойным, и оба смысла были верны. Джон Малхолланд был уникальной фигурой в мире американской магии. Родившись в 1898 году в Чикаго, он к сорока годам успел объездить 42 страны, изучить искусство иллюзии от Японии до Бразилии, стать редактором главного магического журнала «The Sphinx» и написать несколько книг, включая знаменитую «Beware Familiar Spirits» (1938), разоблачавшую трюки спиритуалистов. — Малхолланд был не просто фокусником, — вспоминал позже один из его коллег. — Он был учёным обмана. Он знал, как заставить людей видеть то, чего нет, и не видеть то, что есть. В 1939 году он стал единственным иностранным офицером Британского магического общества . Его репутация была безупречна. И именно поэтому в 1942 году к нему пришли люди из OSS. Малхолланд получил задание, которое могло показаться странным для иллюзиониста: написать пособие для солдат. Не о том, как показывать фокусы, а о том, как выживать в экстремальных ситуациях, используя методы, которые маги отрабатывали веками. — Солдату нужно знать, как спрятаться на открытой местности, — объяснял он офицерам. — Как отвлечь внимание противника. Как создать иллюзию присутствия там, где тебя нет. Это не магия в прямом смысле, но это работает. Он написал «The Art of Illusion» (1944) и «The Early Magic Shows» (1945) — книги, которые формально были историей магии, но на деле содержали множество практических советов для разведчиков . Малхолланд был известным скептиком. В своей книге 1938 года он разоблачал спиритуалистов и экстрасенсов, показывая, что их «чудеса» — просто ловкие трюки . Он получал угрозы, в него стреляли, но он продолжал . — Настоящая магия, — говорил он, — это не заклинания и не вызов духов. Это умение управлять восприятием. Это знание психологии. Это искусство заставить человека поверить в то, чего нет. Эта философия идеально ложилась в концепцию психологической войны, которую разрабатывало OSS. После войны Малхолланд продолжал работать на спецслужбы. В 1953 году он официально покинул пост редактора «The Sphinx» из-за проблем со здоровьем, но на самом деле ушёл в глубокое подполье, сотрудничая с ЦРУ . Он написал секретное руководство по обману и дезинформации, которое было рассекречено только в 2000-х и издано как «The Official CIA Manual of Trickery and Deception» . Пока Малхолланд работал в тиши кабинетов, на фронтах и базах действовали другие люди — те, кто реально показывал фокусы солдатам. Это была часть программы поддержания боевого духа, но также и способ отбора талантов. Орвилл Мейер, известный как «Волшебник из Небраски», служил в армии США и выступал на различных базах . Фил Грэм, рядовой ВВС, развлекал сослуживцев в Абилин, Техас, демонстрируя кольцевые трюки . Джордж Смит-младший, подающий надежды иллюзионист, работавший с самим «Данте-волшебником», был призван в армию в 1943 году . Смит — отдельная и трагическая история. Он учился в Пенсильванском университете, готовился стать профессиональным фокусником, но война забрала его. Благодаря трёхстраничной телеграмме от его наставника, «Великого Данте», Смита перевели в отдел спецуслуг, где он развлекал солдат и участвовал в кампаниях по продаже военных облигаций. Одно из его шоу в Роли, Северная Каролина, собрало более семи миллионов долларов . Он умер от аппендицита в 1944 году, в возрасте двадцати лет. — Сколько бы он мог сделать, если бы выжил, — вздыхали коллеги. — У него был настоящий дар. Пока Малхолланд работал в тиши кабинетов, на фронтах и базах действовали другие люди — те, кто реально показывал фокусы солдатам. Это была часть программы поддержания боевого духа, но также и способ отбора талантов. OSS внимательно следило за такими людьми. Не потому, что они были магами в прямом смысле, а потому, что они обладали тем, что в отчётах называли «особым типом мышления». Они умели видеть мир иначе, манипулировать восприятием, замечать детали, которые другие упускали. — Из хорошего фокусника получается отличный разведчик, — любил повторять Донован. — Он умеет врать, умеет притворяться, умеет заставить поверить в ложь. Это именно то, что нам нужно. В 1944 году, когда исход войны стал ясен, американская разведка начала активно интересоваться японскими магами. Было известно, что при императорском дворе существовали люди с необычными способностями. Назывались имена кланов — Камо, Годзё, Дзэнин. — Мы должны получить их, — сказал Донован на совещании в сентябре 1944 года. — Русские тоже охотятся за ними. Если они достанутся нам, мы получим преимущество на десятилетия вперёд. Так родился проект, который в документах именовался «Бумажный журавлик». Его целью был поиск и перехват японских магов до того, как это сделают Советы. В марте 1945 года, когда американские войска уже стояли на пороге Японии, специальная группа OSS под руководством капитана Джеймса Брэдли получила задание: любой ценой найти следы трёх кланов. — Они могут быть где угодно, — инструктировал Брэдли его начальник. — В императорском дворце, в горных храмах, в подземельях. Мы должны опросить всех, кто может что-то знать. Японцы будут молчать, но нам нужно их разговорить. Операция шла параллельно с боевыми действиями. Агенты внедрялись в японские города под видом военных корреспондентов, дипломатов, даже священников. Информация стекалась в штаб на Окинаве, обрабатывалась, анализировалась. К августу 1945 года стало ясно: кланы существуют, они реальны, и они на Хоккайдо. Но времени почти не оставалось. Калифорния, Лос-Анджелес, 1941 год. Говард Старк к началу войны был уже не тем юным изобретателем, который в 1932 году экспериментировал с отцовскими амулетами в мастерской. Ему было двадцать четыре года, он владел небольшой, но быстро растущей компанией, поставлявшей электронику для военных. У него были деньги, связи, репутация. И были убеждения. Старк никогда не скрывал своих левых взглядов. В Голливуде, где он вращался в кругах артистической богемы, это было даже модно. Он симпатизировал Советскому Союзу, считал, что капитализм порождает войны, и верил в светлое будущее человечества без эксплуатации. — Этот парень, — говорили о нём в ФБР, — поёт не те песни. Но он слишком ценен, чтобы его трогать. В 1940 году, ещё до вступления США в войну, к Старку подошёл человек. Представился корреспондентом ТАСС, хотя было ясно, что это разведчик. — Мистер Старк, — сказал он, — мы знаем о ваших симпатиях. Мы знаем, что вы — не просто талантливый инженер, но и человек, интересующийся... нетрадиционными вещами. Старк насторожился. — О чём вы? — О том амулете, который ваш отец получил от индейского шамана. О ваших экспериментах с ним. О том, что вы называете «неизученными формами энергии». Старк понял, что игра идёт по-крупному. — Что вам нужно? — Сотрудничество. Мы не просим вас шпионить. Мы просим вас делиться информацией. О том, что вы узнаете о... необычных проектах в этой стране. Мы будем делиться с вами своим. Это будет обмен. Равноправный. — А если я откажусь? — Тогда, — разведчик улыбнулся, — вы ничего не потеряете. Но и не приобретёте. А мы предлагаем вам доступ к архивам, о которых вы даже не подозреваете. К знаниям, которые собирались веками. Старк задумался. Предложение было заманчивым. Слишком заманчивым, чтобы отказываться. — Я подумаю. — Думайте. Но недолго. Через неделю он согласился. С этого момента началась двойная жизнь Говарда Старка. Днём он работал на военные контракты, создавал радары и системы наведения, общался с генералами. Ночами — встречался с курьерами, передавал информацию, получал документы. Советская разведка, зная о его интересе к магии, подбрасывала ему всё, что могло быть полезно. Копии древних рукописей, отчёты о деятельности Спецотдела 13 (разумеется, тщательно отредактированные), образцы артефактов, которые удалось добыть. Старк изучал всё это с жадностью неофита. Он начал понимать, что мир гораздо сложнее, чем кажется. Что магия — не выдумка, а просто неизученная наука. Что энергию можно черпать не только из угля и нефти, но и из... других источников. К 1943 году Старк оказался в сложном положении. С одной стороны, он работал на американскую военную машину. С другой — сливал информацию тем, кто был потенциальным врагом. — Ты понимаешь, что если это вскроется, — говорил ему связник, — тебя расстреляют как шпиона? — Понимаю, — отвечал Старк. — Но я верю в то, что делаю. Этот мир должен стать другим. А для этого нужны знания. Все знания. Его кураторы в Москве ценили его не только за информацию о военных технологиях. Главное, что он давал, — это доступ к американским исследованиям в области того, что в отчётах именовалось «паранормальными явлениями». — У них нет централизованной системы, — докладывал связник в Центр. — Всё разрозненно, любительски. Но есть люди, которые занимаются этим всерьёз. И Старк — один из них. Через него мы можем контролировать ситуацию. В подвале своего особняка в Лос-Анджелесе Старк оборудовал секретную лабораторию. Туда не пускали никого, кроме самых доверенных помощников. Там он ставил опыты, пытаясь соединить древние знания с современной наукой. — Посмотри на это, — говорил он своему ассистенту, показывая кристалл, который светился в темноте. — Это не батарейка, не электричество. Это что-то другое. Энергия, которая идёт изнутри. Если мы научимся её использовать, мы сможем создавать такие источники питания, о которых сейчас не мечтают. — Откуда это? — спрашивал ассистент. — Подарок от друзей, — уклончиво отвечал Старк. «Друзья» из Москвы присылали ему образцы, добытые в Европе и Азии. Амулеты, зачарованные предметы, даже фрагменты древних свитков. Старк исследовал их, пытаясь найти физическую основу магии. Особое место в его исследованиях занимал тот самый амулет, который когда-то достался отцу от индейского шамана. Старк провёл с ним сотни экспериментов, пытаясь понять, как он работает. — Это какой-то резонатор, — говорил он. — Он не создаёт энергию сам, но усиливает то, что уже есть. Если рядом находится человек с определённым типом психики, амулет начинает светиться. Если такого человека нет — он просто металл. Он разработал теорию, согласно которой магия — это взаимодействие психики человека с особыми свойствами материи. Определённые кристаллы, металлы, сплавы могут накапливать и усиливать психическую энергию. Вопрос только в том, чтобы научиться управлять этим процессом. Параллельно Старк работал над обычными военными заказами. Радары, системы связи, первые компьютеры — всё это шло в серию, приносило деньги и славу. Но в душе он оставался исследователем неизведанного. — Когда-нибудь, — говорил он, — мы поймём, что магия — это просто физика, которую мы ещё не открыли. И тогда всё изменится. В 1944 году, когда исход войны стал ясен, Старк получил от советской разведки новое задание: постараться выяснить, что американцы знают о японских магах. — У них есть проект «Бумажный журавлик», — сообщил связник. — Они охотятся за теми же, за кем охотимся мы. Если они их найдут, они получат огромное преимущество. Ты должен быть в курсе. Старк начал осторожно наводить справки. Его контакты в военных кругах позволяли получать информацию, но она была отрывочной. Он знал, что где-то на Тихом океане идёт охота, но подробностей не было. В мае 1945 года ему удалось узнать главное: американцы вышли на след трёх кланов. Они знают, что те на Хоккайдо. И они готовят операцию по их захвату. — Мы должны опередить их, — сказал связник. — Любой ценой. — Как? — спросил Старк. — У меня нет армии. Я даже не могу покинуть страну. — Узнай дату. Место. Способ. Мы передадим это нашим. Старк узнал. 15 августа он передал информацию: высадка на Хоккайдо планируется на 20-е числа. Советские войска могут успеть, если поторопятся. Но история распорядилась иначе. Япония капитулировала раньше, американцы оккупировали остров, и маги исчезли в неизвестном направлении. После войны Старк продолжал сотрудничать с советской разведкой ещё несколько лет. Но постепенно его идеализм начал угасать. Он видел, как Сталин закручивает гайки, как сажают людей, как строят лагеря. Иллюзии рассеивались. В 1947 году он передал последнее донесение и попросил больше не выходить на связь. — Я сделал всё, что мог, — сказал он. — Теперь я хочу заниматься наукой. Настоящей наукой. Без политики. Связник понял и больше не появлялся. Но амулет Старк оставил себе. И до конца жизни продолжал исследования в своей тайной лаборатории. А пока шли боевые действия в Европе и на Тихом океане, в Вашингтоне тоже шла война. Невидимая, тихая, но от этого не менее ожесточённая. Агенты советской разведки охотились за американскими секретами. Американская контрразведка пыталась их поймать. И в этой игре Старк был одной из фигур. — Мы знаем, что он работает на русских, — сказал однажды директор ФБР Гувер своему заместителю. — Но мы не можем его тронуть. Слишком ценен. Слишком много знает. И слишком хорошо защищён. — А если он передаёт им секреты? — Пусть. Мы будем следить. И контролировать. Так Старк жил под колпаком, сам того не подозревая. Или подозревая, но не подавая виду. Интересно, что ни советская, ни американская разведка не знали всей правды о японских магах. Те исчезли, растворились, словно их никогда не существовало. И только много позже, в 1980-е, начали всплывать обрывки информации. Старк, если и знал что-то, унёс это в могилу. Он умер в 1969 году. В 1953 году Джон Малхолланд написал для ЦРУ секретное руководство по обману. Оно было настолько засекречено, что его считали уничтоженным, пока в 2000-х не нашли копию . Орвилл Мейер продолжал выступать до 1972 года, умер в 1992-м . Джордж Смит-младший остался навеки двадцатилетним, похороненный в Нью-Джерси . Говард Старк... но это уже совсем другая история. Из архива Спецотдела 13, пометка на полях дела «Старк, Говард»: «...Ценный источник. Сотрудничал с 1940 по 1947. Передал значительный объём информации по военным технологиям и исследованиям в области паранормальных явлений. После 1947 связь прервана. Рекомендуется в случае необходимости возобновления контакта действовать через потомков». Из личного дневника Говарда Старка, запись от 1948 года: «...Сегодня разбирал старые бумаги. Нашёл тот самый амулет, с которого всё началось. Держал в руках и думал: сколько же мы не знаем об этом мире? И сколько ещё предстоит узнать? Жаль только, что знания так часто используются во зло. Может, когда-нибудь мы научимся использовать их во благо».