Глава 2. «не Вторая заповедь. Сотвори себе кумира и изображения; поклоняйся им и служи им»

      Пять тел. Пятеро мертвых друзей. Неестественные позы тех, кто повалился на пол. Навсегда застывший ужас во взглядах. Хрипы Чэта создают неприятную атмосферу. Перед его глазами темные пятна — он слепнет. Жизнь медленно покидает последнего журналиста, как и кровь тело. Чэт смотрит на расплывчатые фигуры Ульвара и Дельфи у закрытых дверей. Он пытается, что-то сказать, но только хрипы вырываются из его горла. Тихие, что их невозможно различить. Агонизирующий разум, отказывается принимать смерть, вызывая яркие картинки прошлого. Его девушка звонко смеется, громкие разговоры друзей, лай любимого пса и слова полные гордости родителей. Все это сливается в одно месиво приятных воспоминаний, отвлекая от смерти. Чэт плачет. Горячая слеза падает в лужу крови у его ног. Далекий звон колокола последнее, что касается его разума.       — Неужели сегодня мы сможем видеть тебя в церкви? Прямо праздник, — пряча палочку в потайной карман на одеяниях монахов секты, немного издевательски напоминает Ульвар.       Собрания на молитву в местной церкви. Каждую неделю. Воскресные службы. Маглы же любят просиживать свое время по воскресеньям в церквях? Вот и не стоит отходить от традиций этих убогих. Надо же в чем-то уступать, чтобы после уничтожить их ради великой цели Темного лорда. На лице Дельфи расцветают эмоции закатывания глаз и раздражения. Еще этот амбассадор вскопанных грядок ее не учил. Дочь мессии, а службы пропускает. Ее работа была в заманивание людей в секту, вынуждая часто появляться под маской чужой личности. Дельфи пропускала посещения церкви — все равно это для всяких идиотов, что в секту вступили было сделано.       — Динозавр, ты еще вспомни, что я твою картошку не копаю.       — Это и хорошо. Грядки не переживут встречи с тобой.       — Просто ты на домового эльфа больше тянешь, вот к грядкам ближе. Ну или это старческая тяга к земле.       Ульвар лишь вздыхает. Однообразно. Ни капли разнообразия в оскорблениях Дельфи. Обижаться на нее бесполезно — она как репейник на попе собаки, прилипнет и колется. Больше раздражения, чем вреда.       Пять тел остаются в хранилище. Они будут ждать своего часа. Часа когда им предстоит уйти на переработку — стать колбасой для обитателей секты. Новая работа для их скотобойни. Новые «свиные туши». Но сейчас закрывается дверь, выключается одинокая лампа под потолком, пряча внутри тайну. Ульвар и Дельфи, шурша гравием дорожек шагают в сторону церкви…       Церковь. Внешне она была все такой же как и сотня других. Неприметная со светлыми стенами и окнами, что должны наполнять ее светом. Небольшое крыльцо под навесом. Невысокая колокольная башенка с навершием из простого креста. Крест. Самый обычный, без всяких изысков. Две потемневшие от времени узкие полосы железа, что в солнечные дни отбрасывала тень на землю. Крест, словно на чей-то безымянной могиле, — место последнего пристанища человека, о котором все забыли и лишь только сорняки теперь его вечные друзья.       Самая обычная церковь на первый взгляд, такие часто можно встретить в маленьких городах. Они не сильно старались, когда организовывали свое общество, сохраняя привычные людям вещи и символы, только меняя содержание на удобное себе.       Постепенно к ней стекаются паства и монахи, готовясь к вечерней мессе. Приближаются и Ульвар с Дельфи. Дочь мессии скользит взглядов красных глаз по людям, тем кого она притащила в это место. Даже ее последний наркоман-инвалид тут и послушной новой овечкой в стаде идет слушать проповеди. Гордыня. Чтобы отец делал без ее помощи, где бы искал всех этих убогих, тонущих в жалости себе, что сами идут на убой.       Изнутри церковь мало чем могла похвастаться из интересного. Деревянные скамьи. Сладковатый запах ладана, въевшийся в стены. Теплый воздух и свет, дарящие обманчивое ощущение безопасности и чего-то родного. Лишь витраж был «неправильным». Вместо Спасителя или Девы Марии украшало церковь, творчество одного из членов паствы. Фреска с мессией, что стоя в темном балахоне проливает божественный свет на молящихся людей в раболепских позах у его ног.       Два ряда скамеек и проход между ними. Медленно рассаживаются люди. Паства по правой стороне, оставляя первые скамейки для тринадцати преданных. По левой стороне от прохода рассаживаются монахи, оставляя первую скамью для семьи мессии. Занимают люди свои места. Монахи и семья мессии, натягивают маски, играют свои «роли» идеальных последователей, демонстрируя правильный пример. Нетерпение ожидания витает в воздухе. Скоро начнётся месса. Очередная проповедь мессии, что проникает в головы паствы, выстраивает верные ориентиры. Том Реддл — пастух, что ведет безмозглых овец на гибель. Начинается проповедь, когда появляется Темный лорд. В отличие от своих монахов он мог позволить себе ходить в мантии, сохранив привычную магу одежду, окружая себя флером отчужденности в глазах паствы. Ульвар не вслушивался в проповеди, ведь и так знал о чем они. Обещания лучшего для всех…       …Божественная сила, что вложил Бог в руки мессии, принесет избавления людям от боли и недугов. Лишь верой своей люди наделят дар божий силой для спасения. Тринадцать преданных, отмеченные истинной верой отдадут жизни свои ради дара мессии ибо сейчас несет он грехи людские, ослабленный землей этой грязной. Очистятся от грехов людских преданные своей жертвой и вернет Бог их на небеса, даруя крылья ангельские и нимбы золотые. И пойдет мессия по миру, освещая земли и изгоняя зло. Падут демоны и не будет более в мире тьмы и грязи…       Подходит к завершению месса. Молитвы заканчиваются. Паства опускается на колени, протягивая руки к мессии. Принимая чаши с водой для очистки души своей. Многие считали паству идиотами, что выпивая дурманящую настойку принимали смятение и безрассудство признаками очистки своей души. Их опаивали не сразу, позволяя проникнуться атмосферой, задуматься над словами мессии. Новички пили только воду. Том покидает церковь первым, а значит воскресная служба окончилась. Люди уходят. Один из членов паствы с темной, как горький шоколад кожей, бросается вслед за Темным лордом под действием настойки, но коснуться святого ему не позволено. Ближайшие монахи ловят его, уводя под руки в сторону жилого дома. Дельфи, остановившись на пороге церкви, наблюдала за уходящей паствой, что расходились ощущая последствия настоя, наслаждаясь своим смятением и головокружением. Жалкие. Как же все эти маглы выглядят жалко.       — Отвратительно. Понаберут всяких.       — Согласен. Кого ты притащила к нам, — кивая в знак согласия, Ульвар покидает церковь.       Вечерний прохладный воздух. Утешительная прохлада, после душного летнего дня. Солнце спускается к горизонту, окрашивая небо в алые цвета. С востока ползут тяжелые тёмные тучи — ночью будет дождь. Ульвар шагает в сторону хранилища и скотобойни — надо хоть что-то сделать со «свиньями» пока мясо не испортилось.