Глава I. На пути осознания

      Вместо потолка больничной палаты перед взором Махно явился солнечный свет, озаривший его своим сиянием. Глазам, привыкшим к тусклому освещению в четырёх стенах, стало непривычно больно, отчего они мгновенно зажмурились. В этот короткий миг в его голове промелькнула одна-единственная мысль: «Помер». Но чуйка Нестора, не раз находившегося на грани жизни и смерти, отрицала этот порыв сознания. Закрыв глаза, он прислушался к своим ощущениям, к происходящему вокруг. И что-то начало проясняться. Сперва — слабая боль в висках и тепло на лице от лучей солнца, затем — ощущение лёгкой тяжести, разливавшееся по всему телу. Запах. Знакомый запах сырой земли ударил в ноздри лёгким дуновением ветра, отозвавшись в изрешечённом шрамами степных боёв сердце.       Факты говорили сами за себя. Жив. С этой мыслью Махно вновь открыл глаза и приподнялся на локтях, чтобы понять куда его занесло. Он обнаружил себя на равнине, полной покрытой росой травы и полевых цветов, и смешанный лес, над кронами которого вдалеке возвышался небольшой горный массив. Явно не окраины Парижа. Осознание этого заставило Нестора подорваться с земли и начать внимательно осматривать незнакомую местность. Слева виднелись очертания речки, переливающейся причудливыми бликами, справа — продолжение всё того же леса, а позади — его опушка. Никаких намёков на цивилизацию, никаких приметных ориентиров. И эта царившая вокруг умиротворённость нетронутой человеком природы казалась неестественной, словно она была лишь ширмой, призванной усыпить его бдительность. Было роскошью даже думать о том, чтобы распластаться в её объятиях.       Остановив свой взгляд на горах, Нестор сделал глубокий вдох — и замер. Никакой боли, никакого кашля. Не поверив, он резко приложил ладонь к груди и сделал ещё один, глубже прежнего. Ничего. Воздух входил свободно, не встречая препятствий: аромат хвои, незамутнённый чахоточными спазмами, казался чем-то нереальным. Шишек на рёбрах, остро ноющих от каждого движения, также не было: надавливающие в эту область пальцы не вызывали боль и не ощущали под собой характерных наростов. Нервно сглотнув, дабы удостовериться, Махно громко прокашлялся. Он приготовился к ставшему обыденным в последние месяцы привкусу меди во рту и пузырчатым сгусткам крови на земле, но привычного отклика не было, будто и болезни самой никогда не было.       Всё ещё находясь в ступоре, он уставился на свои руки и дотронулся одной до другой. Кожа на них была грубой от физического труда, но молодой, не сморщенной. Затем Махно посмотрел на одежду. На нём была не затхлая больничная роба, а его, будто только выглаженный, тёмный военный китель с накладными карманами и воротником-стойкой. Ниже — брюки чуть более тёмного, угольного оттенка и такие же кожаные сапоги до колен. Портупея и ремень, сделанные под нужные мерки сердобольным гуляйпольским кожевником, слегка сковывали из-за тяжести снаряжения. Пальцы некогда матёрого бойца, по мышечной памяти, тут же принялись его щупать.       На отдельном ремне через левое плечо покоилась деревянная кобура-приклад с «товарищем Маузером» внутри. Ещё правее, прямо на боку, висел чехол с заполненной до краёв водой алюминиевой фляжкой. С левой стороны, чуть накренившись, в ножнах блестела рукоять казачьей шашки. На своём месте были и патроны: в трёх самодельных подсумках посередине, по обойме в каждом. Выудив пистолет из кобуры, Нестор перехватил его обеими руками и, быстро осмотрев, резко дёрнул затвор за выступ. Пусто. Достав одну из обойм, он механически вставил её в пазы сверху и надавил на неё большим пальцем, отчего патроны ушли вниз, сжимая пружину, а ставшая ненужной железная планка на всякий случай вернулась в подсумок. Убедившись, что всё заряжено, Махно поддел тем же пальцем рычажок предохранителя, послушно вставший вверх — стандартная практика для предотвращения шального выстрела. Заряженное оружие в руках придавало толику уверенности, отложив растерянность на второй план, но Нестор понимал: выстрелы, если вообще придётся стрелять, нужно экономить. Тридцатью патронами много не навоюешь. Спрятав Маузер обратно, он достал шашку и провёл по её лезвию. Матовое, но заточено на совесть. Плотно обхватив рукоять, Махно сделал несколько пробных взмахов и, убедившись, что руки ещё что-то помнят, вернул клинок в ножны.       В этом образе, однако, что-то отсутствовало. Медленно опущенная на макушку ладонь вместо волос почувствовала это самое «что-то» — плотное и из овчинного меха. Папаху. Махно снял её, ощутил пальцами знакомый материал, и из его уст вырвался горький смешок. Всё это походило на злую шутку корчащегося в предсмертной агонии разума, выдававшего желаемое за действительное. Но Нестор отбросил это предположение в сторону: всё происходящее казалось слишком реальным, чтобы списывать на простое видение. Рай или ад, как возможное объяснение, также отпали — во-первых, там явно не полагалась полная экипировка, а во-вторых — по библейским канонам его, грешника, ждал котёл, а не пейзажи. Более-менее обоснованной версией казалось попадание в прошлое. Однако и здесь Нестор наткнулся на явное противоречие: если верить одежде, то он попал в период Гражданской войны, что никак не соответствовало его волшебному исцелению — в ту пору проблемы со здоровьем давно давали о себе знать, да и горы вдалеке кричали о том, что это не Екатеринославская губерния.       Размышления одно за другим заходили в тупик, и он, крепко сжав от бессилия логики папаху, уставился на ясное небо с глухой тоской. Жена. Дочка. Как там они без него? В годы эмиграции его отношения с Галиной были на грани: нищета, ругань, скандалы, но окончательно разойтись всё равно не смогли. Из-за Лены. Несмотря на ужасное здоровье и вечную работу, он заботился о ней как мог, пытаясь давать всё самое лучшее. Думая об упущенных словах, возможностях, Махно, прошедший в своей жизни через огонь, воду и медные трубы, с трудом сдерживал слёзы. Он не знал, сможет ли увидеть их когда-нибудь ещё раз или нет. И эта неизвестность пугала больше всего. Будут ли они вспоминать о нём хоть что-то хорошее? Или будут только проклинать? Ответа не было, возможности его узнать — тоже.       Протерев глаза, Махно протяжно вздохнул. Нет. С такими мыслями только шаг подать до гробовой доски, а тратить нежданный подгон судьбы на сопли — дело гиблое. Он плотно натянул папаху обратно на голову, и его взгляд стал таким же волевым, каким он смотрел на толпу в Гуляйполе, собирая в кулак разношёрстные отряды. Тоска подождёт. Нестор начал прикидывать, куда податься, ибо стоять на месте — значит околеть от голода и, возможно, холода. Как минимум, надо было найти что-то съестное и хоть какое-то укрытие для ночлега, а как максимум — потолковать с местными, если они тут водятся, чтобы понять на каком участке суши его носит. От пересечения реки вплавь он отказался сразу, так как будет мешаться снаряжение, но даже если махнуть на это рукой и взять пистолет в зубы, то от влаги отсыреют оставшиеся в подсумках патроны, которые было нечем от неё защитить, поэтому вариантов оставалось два: либо попытаться обойти лес, либо переться через него напролом. Недолго думая, Махно неспешно зашагал навстречу хвойно-листным объятьям. Возможных хищников можно было припугнуть выстрелом в воздух, а так как конца и края этого леса видно не было, то обходить его пришлось бы долго.       Пройдя немного вглубь леса, Нестор почувствовал приятную прохладу и спёртый запах сырости, разбавленный ароматом смолы, отчего невольно вспоминались времена партизанских будней. Стараясь придерживаться одного направления по проглядывающему за верхушками деревьев солнцу, он шёл от одного ствола к другому, пристально вглядываясь в каждое движение теней. Тени, однако, пытались сбить с толку: подхватываемые усилившимся ветром кроны заставляли их плясать и переливаться между собой, не давая расслабиться. Под стать им были и звуки, издаваемые то птицами где-то вдалеке, то свистом игл и шелестом листвы, за которыми легко было пропустить чужие шаги.       В конце концов, Махно забрёл в густую чащу, в которой, то тут, то там, перегораживали путь ветви покосившихся и упавших деревьев, а также заросли кустарников, поэтому в работу вступила шашка, хлёсткие удары которой эхом разносились по всей округе. Он, как опытный партизан, понимал, что это может привлечь нежелательное внимание, но, если потерять нить пути — есть риск заблудиться и начать ходить кругами. После очередного удара Махно услышал позади себя хлюпающие шаги по грязи и хруст веток, как будто кто-то пробежал. Резко обернувшись и приготовившись к бою, он увидел недалеко от себя покрытый мхом широкий камень, высотой примерно по пояс. В камне не было ничего необычного, но он стал камнем преткновения — Нестор отчётливо помнил, что не видел его, пока двигался вперёд. Сгруппировавшись, он осматривался по сторонам, поглядывая на злосчастный камень, но никто так и не соизволил показаться. Вскоре успокоившись и перестав сжимать рукоять ноющей от боли ладонью, Махно положил шашку в ножны и, сняв папаху, вытер пот со лба. Усталость. Конечно же она. Каким бы тело ни было молодым, а упахивать его всё равно не гоже, вот поэтому и глаз замылился, и заяц какой-нибудь мечущийся уши резанул.       Сделав глоток воды с фляжки, Нестор продолжил пробивать себе дорогу вперёд, но уже не так резво. И совсем скоро раздался тот же хлюпающий хруст сзади. Вновь обернувшись, он мотал головой туда-сюда, сектор за сектором, пытаясь найти его источник. Рука, слегка дрожа, судорожно переместилась на кобуру, готовая начать пальбу в любой момент: всё это начинало действовать на нервы. И тут он увидел. Камень, который должен был остаться вдалеке, исчез. На месте этой глыбы осталась только слегка покосившаяся трава.       — Да что за хуйня?.. — вырвалось из обычно молчаливого Махно.       Внезапно раздался особенно сильный порыв ветра, заглушивший все звуки природы. Нестор тут же снял пистолет с предохранителя, начав целиться между деревьев. Сердце стучало как бешеное, а воображение малевало всякую чертовщину. Развернувшись обратно, от увиденного Махно уже был готов запаниковать: чуть левее, рядом с теми двумя кустами, что он видел ранее, вырос ещё один куст, словно пространство вокруг свихнулось. Никаким законам логики происходящее не поддавалось, и он понимал, что действовать придётся иррационально, но быстро. В голову тут же влетела недалёкая идея, которую бы он сам высмеял за трусость. Быстро спрятав пистолет и схватив шашку, Махно подбежал к свежему кусту и, замахнувшись, резанул по нему со всей дури.       Ветки поддались импульсу, но хруста не последовало. Вместо этого шашка зацепила что-то мягкое, и в этот же миг по всему лесу раздался истошный вопль на грани звериного. Куст вместе с пространством вокруг странно исказился и, будто поплыв, исчез. На его месте, плюхнувшись о землю, появилась скорчившаяся от боли девочка лет двенадцати. От увиденной картины на лице Махно застыл шок: его отточенный до блеска материализмом разум трещал по швам. Руки непроизвольно задрожали, немного опустив оружие, а глаза, прищурившись, бегло осматривали существо. Девочка как девочка: кожа белая, слегка загорелая, волосы — каштановые, короткие, с будто приклеенным зелёным листком на макушке. Одежда — платье коричневых тонов из какого-то тряпья на тоненьких лямках, а обуви — нет, ноги босые. Но она определённо не была человеком. Из волос на макушке торчала пара округлых и поникших ушей, а сзади виднелся толстый и пушистый хвост, взъерошенно распластавшийся на траве. Из её левого плеча сочилась ярко-алая кровь, которую она, тяжело дыша, тщетно пыталась остановить ладонью. Нестор, всё ещё находясь в ступоре, наклонился к этой странной девочке, как вдруг по сторонам раздался удаляющийся шелест, будто кто-то убегал прочь из этого места. Пальцы сами легли на кобуру, ожидая нападения её сородичей с маскировкой исподтишка.        — Н-нет... — раздался обессиленный голос девочки снизу.       Услышав знакомую, родную речь, Махно встретился с ней взглядом. Перед ним проплыли образы таких же обездоленных и покалеченных детей, коих в Гражданскую ему доводилось видеть немало. Она смотрела на него так же: со страхом, слезами и отчаянным желанием жить.       — Ёб твою мать... — пробурчал Нестор не выдержав.       Время поджимало. Он не знал, что делать. Помочь, как велела совесть? Или добить, как велела чуйка? Садистом Махно не был, но девочка — зверочеловек с неизвестными способностями, которыми она может козырнуть в любой момент. А даже если и нет, то задерживаться тут — значит рисковать, ибо подмога наверняка уже в пути, и она вряд ли намерена разбираться в сути произошедшего.       — Жить хочешь? — спросил Нестор будничным тоном, опустив шашку остриём в землю.       Девочка, вся в слезах, слабо кивнула.       — Х-хочу... очень... — протяжно выдавила она.       Ответ был искренним и по-детски наивным, заставив Махно окончательно убрать сомнения в сторону.       — Тогда давай без выкрутасов. Помогу чем смогу.       Бинтов, марли и даже малюсенького куска ткани в карманах не было. Значит оставался только один вариант. Положив клинок на землю в зоне досягаемости, он расстегнул поясной ремень и ловким движением снял его с себя вместе с портупеей. Рядом оказался и отдельный ремень с Маузером. После этого Нестор скинул с головы папаху и начал раздеваться.       — Ч-что Вы делаете?.. — спросила девочка, смотря на него со смесью страха и искреннего непонимания.       — Увидишь, — отрезал он, небрежно сбросив с себя китель и принявшись за полотняную рубаху.       Махно осознавал, как это выглядело со стороны, но по-другому было нельзя. Оставшись с голым торсом и рубашкой в руках, он, крепко схватив её, оторвал слегка неровную полоску ткани. Неприятный звук заставил девочку вздрогнуть и прижать уши ещё сильнее. Украдкой посмотрев на её зашуганный вид, Нестор положил подранную рубаху сверху на китель, наклонился и освободившейся рукой вытащил из чехла фляжку. Тратить воду было жалко, но необходимо, дабы снизить риски получить хворь через рану. Свернув получившуюся полоску в гармошку и положив на ладонь, Махно вылил на неё всё содержимое и, отбросив пустую ёмкость в сторону, выжал ткань. Наконец, получив какой-никакой перевязочный материал, он сел перед ней на колени.       — Дай глянуть, — твёрдо сказал Махно, дотронувшись до её ладони на плече.       — У-угу... — девочка послушно убрала руку.       Рана, на счастье, оказалась не очень глубокой: шашка лишь немного задела мышцы, не затронув кость. Но щупать её Нестор не решился.       — В сорочке родилась. Мог и отрубить, — бросил он, начав туго перевязывать место ранения.       — А-а-ай! — взвизгнула она, почувствовав, как ткань давит на рану.       — Тихо!.. — повысил голос Махно, продолжая. — Шипеть можно, кричать нельзя.       В ответ на это девочка, сморщив лицо и стиснув зубы, терпела, беспокойно стуча хвостом об землю.       — Вот так... — Нестор закончил, завязав ткань в узел, и та начала медленно пропитываться кровью. — Теперь пошевели пальцами.       Она послушно сомкнула их несколько раз.       — Отлично. Главное сейчас...       — Зачем?.. — перебив Махно, спросила, чуть успокоившись и начав реже бить хвостом, девочка.       — Что «зачем»? — ответил он вопросом на вопрос, хмыкнув, отчего её ушки слегка дёрнулись.       — Зачем... одежду порвали... и воду... на меня?..       Молча смотря на недоумевающее создание, Нестор заметил одну странность. Её губы совсем не попадали в слова, будто что-то подменяло речь, а сам голос имел какой-то странный, певучий акцент. Однако, после всего ей пережитого, решил на этот счёт не допытывать.       — А что мне оставалось? Смотреть, как ты подыхаешь? — спросил у неё Нестор грубым, но спокойным голосом. — Одежду — пошьём, воду — найдём. А жизнь — она одна. Даже у тебя, хвостатой.        Девочка замерла, пытаясь осмыслить услышанное.        — Вы... странный... — пробормотала она, подняв уши и расслабив хвост.       — Почему?       — Не боитесь по лесу гулять... ёкаю помогаете... не убиваете... Вы человек?.. Точно?..       — Точно, — сказал Махно, поднявшись с колен обратно на ноги. — Точнее быть не может. А вот ты... кто ты?       Девочка посмотрела на него снизу вверх, вытерев целой рукой остатки слёз.       — Я бакэ-дануки... Комори...        — М-м... — все эти слова, отдававшие азиатщиной, ни о чём ему не говорили. — А я Нестор. Просто Нестор. И...       На этот раз его перебил шорох, раздавшийся неподалёку. Махно тут же схватился за шашку, но никаких изменений в ландшафте не приметил. Лицом девочки же вновь овладел страх.       — Это кто-то из старших!.. Не деритесь... пожалуйста!.. —  крикнула та, зажмурившись.       — Подоспела подмога значит...       Нестор думал, что делать дальше. Брать «бакэ-дануку» в заложницы с гарантией что его не тронут — опрометчиво, так как неизвестно как поведёт себя враг и насколько он силён. Но и клясться-божиться, что всё это нелепая случайность ему тоже не хотелось, так как терпеть не мог отдавать челобитные. Прокашлявшись и сжав рукоять сильнее, Махно окинул взглядом заросли вокруг себя и начал громко говорить.       — Эй, в кустах сховавшийся! Я девчонке кровь остановил, но и пролил, за что в ответе! Хочешь поговорить — поговорим! Только без фокусов!       Тишина после его предложения повисла тяжёлая. Считая минуты, он продолжал стоять неподвижно, ожидая чего угодно: слов, иллюзий, нападения. Однако, ничего не происходило, от чего у Нестора, не раз становившегося жертвой засад, по спине пробежал холодок. Такое затишье не сулило ничего хорошего.        — Ну и?.. — пробурчал Махно, не меняя выражения лица. — Выходить будем или как? Хорош время тянуть.       Перестав мозолить глаза зеленью, он посмотрел на затихшую и дрожавшую всем телом Комори.       — Этот твой «старший» решает с какого боку полоснуть или на вшивость проверяет?       Девочка испуганно посмотрела на Махно, начав шевелить ушками туда-сюда, будто пытаясь что-то расслышать.       — Нет... Ты напал... но помог... так не бывает...       — Вот оно что... — поняв, что думы насчёт него ещё думаются, Нестор решил продолжить эти странные переговоры. — Верь, не верь — мне пох! До усрачки на смерть насмотрелся! И видеть больше не хочу! Подохнуть не дам — и точка!       Миг — и гробовая тишина кончилась. Лес вновь заполнился характерным для себя шумом. Махно вслушивался в его отголоски, пытаясь найти подвох: он уже не был уверен в том, где кончается реальность и начинаются игрища хвостатых особ. Внезапно, Комори дёрнулась, пытаясь встать на ноги, и тут же вскрикнула, схватившись за плечо и упав.       — Дура малая! Сиди, не дёргайся! — выпалил Махно, быстро подойдя к ней вплотную и посмотрев на ставшую светло-красной повязку. — Больной рукой шевелить нельзя — ране надо дать затянуться. Объясняй лучше, что происходит.       — М-м-мх... Я не знаю... — девочка стиснула зубы сильнее, прижав уши. — Кажется он ушёл... правда ушёл...       — Чего-чего?.. — недоверчиво переспросил Махно, оглядываясь по сторонам. — Просто взял и ушёл? С хера ли?       — Он... подумал, чужак... хороший... поэтому простил... наверное...       — Простил?.. Не брешешь? — Махно посмотрел ей прямо в глаза.        — К-клянусь!.. — залепетала Комори, слабо завиляв хвостом. — Бакэ-дануки не злые... честно-честно!       Не поверив до конца, Нестор выждал ещё пару минут, но ничего подозрительного в окружающем пейзаже так и не заметил. Вся эта неопределённость начала его утомлять, от чего он вновь покосился на «бакэ-дануку».        — Ладно, верю... пока что. Но, если набрехала... — Махно медленно приставил шашку остриём к её горлу. — Убью.       — Н-не надо... п-пожалуйста... — слёзы из глаз Комори хлынули с новой силой. —  Я не вру... правда...       Смотря на заплаканную девочку, Махно, протяжно вздохнув, опустил клинок. Пугать ребёнка ему по-человечески не хотелось, но он знал, что лучше перебдеть и заранее приструнить её, чтобы она не удумала выдать какой-то финт в дальнейшем. Пока Комори успокаивалась, Нестор шустро оделся обратно, нацепив всё снаряжение. Единственное — оставил китель на себе расстёгнутым и закрепил лоскуты рубахи за пояс сзади. Покончив с приготовлениями, он протянул девочке руку.       — Вставай уже, горе луковое. Так и быть, проведу тебя до твоей пещеры, норы или где ты там ютишься. Не под открытым небом ведь спишь?       Посмотрев на ладонь, а потом на спокойное лицо Махно, она, навострив ушки, схватилась за руку и встала с земли. Ростом Комори оказалась ему по шею.         — Вы уверены?.. Мне помогут... да и я сама... могу... — неуверенно ответила она.       — Угу... видал я эту «помощь». Старший молодец, без дураков, но мог бы хоть по-людски поговорить, да забрать тебя. А то сейчас пойдёшь, раненая свалишься где-нибудь, а сородичи твои будут глазеть и в кустах ховаться. Или сами кустами станут... — Нестор прищурился на потемневшую по краям повязку. — Не-е-ет, так дела не делаются. Веди давай. Я тебя подлатал, мне тебя и проводить, а то вон... кровит ещё.       Девочка тревожно глянула на раненое плечо, после чего подняла взгляд на Махно.       — Мама... она говорила не приводить домой незнакомцев...       Услышав о таком наставлении, Нестор кивнул.       — И правильно говорила. Но сейчас случай особливый... — он сделал паузу, после чего добавил. — Красть не собираюсь, портить вашу жизнь — тоже. Вы мне ничего не сделали.       Комори, сморщив лобик, думала, как быть, но вставшие торчком уши и хвост ясно давали понять её выбор.         — Хорошо, — ответила девочка с ноткой уверенности. — Идите за мной.       Она повернулась к Махно спиной и, слегка пошатываясь, побрела вперёд. С каждым шагом её взъерошенный хвост резко приподнимался, что сразу бросалось в глаза.       — Стой, следопыт! — твёрдо сказал Нестор, поняв причину таких телодвижений.       Остановившись и вскинув уши, Комори обернулась.       — Прижми больную руку как следует. И ныть меньше будет, и заживёт быстрее. Вот, гляди...       Согнув свою левую руку и прижав к себе, он обхватил правой её запястье.       — Вот так?.. — спросила она, повторив за ним.       — Да. Так и иди.       Робко угукнув, Комори засеменила живее и Махно, не теряя бдительности, молча последовал за хвостатым проводником. Обходя вместе с ней заросли, он держался на расстоянии, плотно обхватив кобуру на тот случай, если сородичи передумают. Сама же девочка вела сквозь чащу уверенно — без остановок и лишних раздумий. И отвлекать её, засыпать расспросами о том, как выбраться из леса, Нестору не хотелось, видя, как она оживилась, несмотря на боль.       — За нами всё ещё смотрят... — шевельнув ушками, но не сбавляя темп, пробормотала Комори. — Простите, что втянула в это...       — Пускай смотрят, — безразлично ответил Махно. — Делал бы что не так — не смотрели бы. А извинения на потом прибереги, как доберёмся.       Поняв, что разговора не будет, девочка притихла, а Махно, помимо того, чтобы смотреть ей в спину, краем глаза примечал, как местность вокруг слегка видоизменялась, едва отведёшь взгляд. Мысленно, как партизан, он отдал этим существам должное — сливаться с зеленью умеют, а значит, что в разведке, что в засаде чувствуют себя отлично. Вскоре Комори вывела их обоих за пределы чащи в куда более приветливую и светлую часть леса, где деревья стояли не так вплотную друг к другу, а кусты не превращали дорогу в лабиринт. Девочка остановилась, тяжело дыша.       — Почти пришли... — обернувшись сказала она, слабо дёрнув хвостом. — До дерева ещё чуть-чуть...       Заметив, как сильно побледнела Комори, Нестор, секунду поколебавшись, подошёл и крепко обхватил её дрожавшую талию со спины левой рукой, прижав к себе. От такого неожиданного поворота девочка ахнула, но вырываться не стала.       — Обопрись об меня и веди, — командным тоном сказал он. — Не хватало ещё в полуобмороке тащить тебя чёрт знает куда. Почему молчала, что сил уже нет?       Девочка положила здоровую руку ему на плечо, продолжая прижимать раненую к себе.       — Я не хотела задерживать нас... быть обузой и...       — Хватит, — шикнул Махно. — Нам важно добраться не побыстрее, а живыми, в первую очередь тебе. И силы растрачивать, когда ты ослаблена — не стоит. Свалишься, и всё, я хрен его знает в каком или под каким деревом ты там живёшь.       — Угу... хорошо... — тихо ответила Комори, уставившись в землю.       Увидев такую нерешительность, Нестор вздохнул, решив хоть как-то поднять её настрой.       — Слушай, Комори или как там тебя... Без тебя я бы по этому лесу весь день туда-сюда шлёндрал, как кот помойный. А так ты меня взяла да к себе вывела хотя бы. Так что кончай уже себя грызть. Пошли давай...       Приоткрыв глаза, девочка посмотрела на него с нескрываемым удивлением, но длилось это лишь мгновенье: лицо её переменилось, став по-детски серьёзным.       — Спасибо... я не подведу.       На лице Махно впервые появилась слабая улыбка.       — Тогда вперёд.       Комори, при поддержке Нестора, шаг за шагом приближалась к находящемуся неподалёку дубу, окружённому густыми кустарниками. Он был большим, но на фоне других деревьев выделялся не сильно. Подойдя к нему, девочка прикоснулась ладонью к зарослям, от чего те буквально растворились в воздухе. За ними показался лаз, в который здоровый мужик бы точно не протиснулся. Наблюдая за этим, Махно сохранял внешнее спокойствие, слегка нахмурившись, но в мыслях был удивлён — эти существа были способны маскировать не только себя, но и вещи вокруг. Однако, это вызывало паранойю: заставят весь лес ловушками под такими кустиками и без чуйки их хрен обнаружишь. Идеальные партизаны.       — Эм... мы пришли же, что-то не так? — спросила девочка, увидев задумчивость Нестора.       — Нет, всё нормально, — резко ответил он, отбросив лишние мысли. — Лезь первой, а я за тобой. Аккуратно только. И сразу ложись куда-нибудь, силы восстанавливать.       Перестав держаться за его плечо, девочка спокойно выбралась с ослабленной хватки. Всё ещё прижимая к груди руку с раненым плечом, она встала на колени перед норой и неспеша юркнула в неё ползком, опираясь на другую руку. Смотря Комори вслед, пока она не скрылась из виду в темноте, Махно визуально прикидывал размер лаза и свои габариты: невысокий рост и поджарое телосложение играли на руку, но снаряжение могло помешать. Замерев, он внимательно просмотрел округу, ища глазами странно расположенные камни и кусты. Момент для засады во время такого марш-броска — идеальный.       — Видите? — громко спросил Махно, заприметив вдалеке одинокий куст слишком идеальной формы по сравнению с остальными. — Слово держу. Нападёте — пеняйте на себя.       Не став ждать ответа, Нестор последовал примеру Комори, встав перед проходом на колени и, в придачу, втянув живот, чтобы протиснуться со всем добром на поясе.       — Попробуем пока так... — прошептал он самому себе, начав втискиваться в нору на четвереньках.       Погружаясь всё дальше в полной темноте, Нестор чувствовал, что лаз не совсем прямой, а спускается под небольшим углом вниз. Он даже подумал, что застрянет, так как в один момент что вперёд, что назад проскользнуть не получалось, но, максимально сгруппировавшись и рванув вперёд, он смог выбраться в более просторное место. Никакого освещения так и не появилось — лишь тьма, глаза к которой только начинали приспосабливаться. Запах же стоял своеобразный: смесь высушенных трав, почвы и чего-то звериного. Махно попытался встать на ноги, но ударился папахой об потолок — пришлось снять и положить на пол. Внезапно, снизу донёсся слабый и быстро подавленный смешок. Нестор прищурился в сторону его источника и увидел слабый силуэт, лежащий рядышком на каком-то тряпье.       — Это ты, надеюсь?.. — спросил он слегка неуверенно с рукой на рукояти.       — Да. Силы восстанавливаю, как Вы и сказали, — ответила Комори ослабленным, но с ноткой живости голосом.       — Отлично... — Махно с облегчением выдохнул, позволив себе немного расслабиться. — А свет есть? Керосинка, свеча, спичка хоть какая-то?..       — М-м-м... нет... мы и так хорошо видим... — сказала растерянно Комори.       — Видите, значит?.. — Махно решил тут же устроить проверку. — Сколько пальцев?       — Три! — бодро отрапортовала девочка.       Нестор понял, что не врёт, но решил удостовериться в этом ещё раз, с небольшим подвохом.       — А так? — вместо того, чтобы показывать пальцы, он сжал ладонь в кулак.       — Эм... Ноль?..       Махно усмехнулся от её невинного недоумения и тут же осёкся, представив ранее им предполагаемые ловушки и засады от этих хвостатых в лесу, но под покровом ночи. Он для них — как на ладони.         — Значит не наугад... Правильно, — ответил он слегка отстранённо.       В этот момент Нестор сообразил, что сделал максимально правильный выбор не только с точки зрения гуманизма, но и стратегии. Воевать с таким противником на его же территории — верная смерть. У него не было наивной веры в то, что его действительно простили. Скорее пощадили, поняв намерения.       — Дома никого? — спросил Махно, переключившись на насущное.       Вопрос был риторическим. Будь здесь кто-либо из «бакэ-данук», не знающих всей ситуации — был бы не жилец, знающих — либо тоже не жилец, либо допрос с пристрастием.        — Никого. Мама... она обычно под вечер приходит.       — Хорошо... — Нестор для себя пометил, что на какие-то часы в этой норе будет относительно безопасно. — А с самочувствием как?       — Ну-у-у... плечо побаливает... слабость чувствую... но сейчас легче. Гораздо легче. И мягко...       — Тоже хорошо... — сказал он, задумчиво глядя на очертания её фигуры в темноте. — Но надо долатать, коль подлатал. Есть ли у вас ткань чистая какая-нибудь?.. Не жалко которую.       — Да... справа от входа куча лежит. Оттуда можно любую брать. Мама поймёт...       Нескольких мелких и аккуратных шагов хватило на то, чтобы упереться во что-то мягкое, но в то же время упругое носками сапог. Наклонившись, Махно принялся перебирать всё на ощупь: куски покрывал, одежды, какие-то тряпки.       — Точно всё чистое?       — Да. Это для... дома всё. В ручье моем...       — Как в детстве... — пробубнил Нестор себе под нос, наконец нащупав подходящую ткань.       Выудив её из общей кучи и взяв в руки, он неспешно вернулся туда же, где стоял до этого.       — Ничего, если на тебя положу? Чтобы не потерять.       — Ничего-ничего...       Медленно опустив ткань туда, где лежала девочка, Нестор заметил, что зрение понемногу привыкало к потёмкам: силуэты становились отчётливее.       — Теперь — вода. Питьевая. Вы её храните у себя?       — Храним. М-м-м... в кувшине с крышкой. Он справа от столика на полу, а столик — впереди Вас. Вы крышку рядом положите и зачерпните чем удобно. Можете горшком со столика... или бутылочкой своей...       Махно направился туда, как вдруг по норе раздался глухой стук.       — А!.. Фух... — выдохнула Комори.       — Это куда я сейчас зарядил?.. — спросил Махно с лёгким недоумением в голосе.       — В столик... но ничего не упало. Всё хорошо.       — Чурбан, что ли? Я-то думал на ножках...       — Да... и невысокий.       Медленно проведя ладонью по столику, заставленным всякой мелочёвкой, Нестор нащупал небольшой горшок.       — Себе налить можно? На дорогу.       — Можно. Вы ведь всю на меня потратили...       Получив добро, он, разглядев в углу неясные очертания кувшина, снял с него крышку. Затем достал флягу, открыл, и, уже собираясь набрать воды, остановился. Во-первых, он уже пил с её горла, а во-вторых — она успела поваляться на земле. Окунать такую в чистую воду — значит потакать антисанитарии, тем более в чужом доме. Взяв в другую руку горшок и зачерпнув в него воды, Нестор, действуя на ощупь, принялся переливать её во фляжку.       — Давайте я, — пролепетала девочка, увидев, что часть влаги лилась на пол. — Я же вижу...       — Лежи давай, — отмахнулся Махно, опустошив горшок. — Помочь ещё успеешь.       Спрятав не до конца наполненную флягу обратно в чехол, он вновь наполнил водой горшок и подошёл с ним к Комори, опустившись на колени.         — Так... перевязок я делал много, но в темноте — почти не доводилось. Старую повязку на новую поменять надо. И «косынку» сделать. Будешь содействовать, хорошо? Очами своими.       — Хорошо...       Нестор положил горшок на пол и вытянул свою правую руку вперёд. Трогать девочку бесцеремонно, дабы найти рану на ощупь, он не решился — сведёт на нет едва наклюнувшееся доверие.       — Скажи, где рана. Над моей ладонью или нет?       — Нет-нет, чуть выше...       — Тут? — спросил он, переместив руку правее.       — Да... тут.       Нестор медленно опустил ладонь вниз. Как только она коснулась плеча — девочка зашипела сквозь зубы от боли.       — Прости... — Махно, аккуратно нащупав повязку, взял горшок и начал неспеша лить на неё воду. — Придётся потерпеть.       — М-м-мх... — Комори терпела, сдавливая крик и разнося хвостом глухой стук по тряпью.       — Всё... — сказал Махно, вылив около половины. — Теперь надо пару минут выждать, пока впитается.       — Вы... доктор?.. — от такого вопроса Нестор сухо хохотнул.       — Да какой там?.. Жизнь научиться заставила и... — он на миг остановился, решив перевести тему в другое русло. — ...зачем ты вообще за мной в лесу увязалась? Думала не замечу?       От услышанного дыхание девочки сбилось, а хвост — перестал отбивать ритм.         — Э-это вышло случайно!.. Мы играли и вдруг услышали звуки непонятные. Прибежали и увидели, как Вы мечом — по кустам. Решили проследить...       — Проследить?.. — Махно понизил голос.       — Просто любопытство! Ничего плохого!.. Ну... я подобралась слишком близко, и когда Вы... замахнулись — все разбежались. Вот...       В норе повисло молчание. Комори затихла, а Нестор не знал, что ответить.       — В следующий раз прячься получше... — тихо сказал он. — Смотрелось всё естественно, но ты как-то слишком быстро с камня на куст перескочила. В разведке главное терпение, иначе впросак можешь попасть... Это на будущее тебе, если ещё на дядьку какого-нибудь в лесу наткнётесь.       — Знаю... — виновато ответила девочка. — Просто у Вас одежда необычная была... Рассмотреть захотелось...       — Ну и как?.. — сухо спросил Махно. — Насмотрелась?       — Э-э... м-м-м...       — Проехали... Сейчас повязку снимать буду, так что готовься — снова будет больно.       Нестор, уже по памяти тактильно найдя плечо, принялся медленно избавлять его от ткани, чтобы не беспокоить рану.       — Кровит сильно? Глянь, я не вижу.       — Ф-ф-ф... н-нет... запеклось... — выдавила из себя девочка.       — Хорошо...       Постепенно на полу начало скапливаться всё больше и больше кусков старой повязки.       — Закончил вроде. Там ничего не осталось?       Нестор внезапно почувствовал, как его ладонь обхватила ладонь поменьше, медленно и дрожа переместив ту предположительно к краю раны и отпустив. — Тут... ещё тут и всё...       — Ага... — Махно, нащупав в этом месте пропущенные остатки, полностью обнажил место ранения, принявшись поливать его оставшейся водой.       Отложив пустой горшок в сторону, он оторвал небольшой кусок от ткани, которой была накрыта Комори, после чего приступил к перевязке.       — С этим покончили... — пробормотал Нестор, сделав узелок. —  Не сильно туго?       — Ну-у-у... — Махно заметил, как силуэт в районе плеча немного дёрнулся. — Нет... нормально.       — Теперь согни руку как показывал. И приподними.       — Угу...       Ловкими движениями, действуя на ощупь, Нестор взял оставшуюся ткань и приложил к её груди.       — Теперь голову.       Получив доступ к шее, он, согнув повязку спереди, связал её концы сзади, а свободный край заправил у локтя. Рука оказалась надёжно зафиксирована.       — Фух... — закончив, Нестор уселся на пол, облокотившись об стену. — Всё. Отдыхай. Я тоже... немного.       Девочка ничего не ответила, видя его состояние. Махно же, почувствовав навалившуюся усталость, закрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Здесь и сейчас у него не было ни прошлого, что осталось где-то в закромах памяти, ни будущего, которое можно было разглядеть. Только настоящее, в кругу хвостатой девчонки, умеющей превращаться в куст. И это настоящее ещё предстояло осознать.