9 глава. Мелодия души

9 глава. Мелодия души Конечно, когда девочки вернулись, их всех отругали за то, что они не вернулись к комендантскому часу, но юным девушкам было не до этого. Флора была поникшей, а металл тёрся об кожу, оставляя на себе тепло от его руки. Флора сидела в общей комнате, даже не готовясь ко сну, рассматривая лилию на шее. Она даже не заметила, как к ней подошла Муза. — Флора, есть разговор. — Её голос — не гром, а низкий, напряжённый гул, нарушающий тишину комнаты. Муза, как и Флора, улавливала окружающую вибрацию и страдала от этого. Но после битвы с Трикс они все будто стали сильнее… — Ох, да, конечно. Что такое? — фея природы неловко выпрямилась, избегая взгляда. Муза не садится. Стоит, как струна перед тем, как её оборвать. Её пальцы теребят край рукава, но взгляд не дрожит. Он прямой, читающий. — Я всё знаю. Точнее… я всё слышу. Твоя вибрация изменилась. Раньше она была… сплошной болью. Фальшивой нотой в оркестре. А теперь… — Она делает паузу, подбирая слово, которое ранит её саму. — Теперь в ней появился бас. Низкий, устойчивый, резонирующий диссонанс. Как… гул стали в пустом зале. Это его частота. Я узнаю её. Ты как будто настроилась на него. Фея музыки облокачивается на стол напротив, не отводя взгляда. Флора почувствовала, как сердце её бьётся, а сама обливается холодным потом. Этот разговор был слишком внезапным. Почему именно сейчас, когда её голова и так заполнена? Горло сжимается, воздух не проходит. — Да, Муза. Ты полностью права. Но что между нами… я тебе точно не смогу сказать. Потому что и сама не знаю. В голове Музы проносилось множество мыслей, и одна ярче другой, за которую она цеплялась. «Не знаю». Самое честное и самое жестокое, что она могла услышать. Нет истории, нет романтики, которую можно понять или осудить. Есть только факт: он есть в её поле. А я — нет. Фея музыки закусывает губу так, что появляется белая полоска на алой помаде. Её глаза сужаются — не от злости, а от концентрации, будто она пытается прослушать сложнейшую симфонию одним ухом. — Ты знала. О моих… — она не договаривает «чувствах», это слово слишком громкое для того, что было, — …о моём интересе. Все видели. И ты… — Муза снова не договорила, шум в ушах прервал её. Флора придвинулась ближе к девушке, коленки впились в стол, а сама отчаянно хватает холодные руки Музы. Её собственные пальцы горят стыдом. — Пожалуйста, не злись! Я не искала… Я не планировала! Это было как… падение. Сначала боль, потом его тишина. Потом пустота, которая оказалась честнее всего. Я не хотела причинять тебе боль, клянусь! Муза не отнимает рук. Смотрит на их сплетённые пальцы: одни — в земле, другие — в нотах. Такие разные. И сейчас такие чужие. — Я не злюсь, Флора. — Её голос становится тише, но твёрже. — Злость — это простая нота. Ясная. А во мне сейчас… какофония. Обида — да. Грусть — да. Но больше всего — непонимание. Я пыталась до него достучаться мелодией, светом, шумом. А ты… ты просто молчала рядом. И этого оказалось достаточно, чтобы он… откликнулся? — Мне так стыдно… меня не покидает чувство, что я заняла чужое место. Муза, я чувствую себя вором. Муза внезапно сжимает её руки в ответ. Это не жест утешения, а жест фиксации, чтобы та не распалась и не начала поток бессвязных слов. — Перестань. Ты ничего не украла. — Она выдыхает, и из её глаз тоже катятся слёзы — не истеричные, а тихие, усталые. — Место было не моё. Оно было… пустым. Я просто первой заметила эту пустоту и подумала, что могу её заполнить. Ошиблась. Видимо, туда можно только вписаться, если в тебе есть такая же… — она ищет слово, — …зияющая тишина. А у меня внутри всегда шум. Красивый, но шум. Мы с ним — из разных опер, в прямом смысле. Она отпускает одну руку, чтобы провести ладонью по своему лицу, смазывая тушь, но ей всё равно. Потом этой же рукой она проводит по тёплой щеке Флоры, убирая с её загорелой кожи слёзы — уже аккуратнее. Муза обнимает Флору резко, почти порывисто, не давая той опомниться. Говорит прямо в её волосы, прерывисто. — Мне больно. Мне обидно. Но я не хочу терять тебя из-за какого-то колючего, неблагодарного придурка, который даже Моцарта от Чайковского не отличит. Ты — моя подруга. Ты — часть моего звучания. И если этот… гул делает твою боль тише, то… — она заглатывает комок в горле, — …тогда ладно. Просто… не скрывай. И не смотри на меня так, будто наступила на котёнка. Это унизительнее всего. Флора обнимает её в ответ, зарывшись в короткие синие волосы, плача уже не от стыда, а от облегчения и новой, щемящей благодарности. Цепочка впивается ей в грудь, напоминая о причине этой боли. Она целует Музу в щёку — солёную от слёз. — Прости. Прости за всё. Я никогда не хотела… Муза отстраняется, смотрит ей прямо в глаза, снова вытирает её щёку большим пальцем. — Знаю. В этом-то вся и загвоздка. Если бы хотела — я бы тебя сейчас ненавидела. А так… — она пытается улыбнуться, получается криво, — …так я просто должна принять, что у моей лучшей подруги ужасный, совершенно безмузыкальный вкус на мужчин. Это испытание для моей силы духа. Она встаёт, оставляя Флору сидеть в луже собственных эмоций. Муза уже в дверях, оборачивается. Её профиль в свете ночника резок и красив. — И сними на ночь эту дурацкую цепочку. От неё исходит такой громкий, немой визг обожания, что я уснуть не смогу. Она уходит, оставив дверь приоткрытой. Флора остаётся одна, сжимая в ладони тёплый металл. И впервые за весь вечер сквозь гул в ушах она ясно слышит две вещи: тихий, ровный звук собственного дыхания и отдалённую, печальную мелодию флейты из комнаты Музы. А когда доносится тихий и злой шёпот Текны — снова, ну сколько можно, Муза! — Флора не может не улыбнуться. Зеленоглазая вернулась в свою комнату, послушавшись Музу: сняла подвеску и засунула в шкатулку, поставив её как можно дальше от комнаты фей музыки и технологий. Флора заметила, что Блум уже уснула, и тоже засобиралась спать.

***

Занятия были мучительны — особенно после того, как сдали все экзамены, и это превратилось в пытку для всех фей. Наконец освободившись, Флора пошла на свежий воздух. Фея слушала, как природа шепчет ей на ухо. Как же это отличалось от начала её пути… когда её дар яростно рвался наружу, ломая тело, лишь бы привлечь внимание к себе. Зеленоглазая сжимала в руке подаренную цепочку и гадала: какой будет следующая встреча? На вопрос тут же пришёл ответ. Школа Красного Фонтана решила провести сорвавшийся турнир ещё раз. Это был шанс снова встретить Ривена, и теперь мысль о встрече не вызывала страха. Только предвкушение. В день турнира Винкс тут же разошлись по разным сторонам, а Флора пошла в сад — зная, что парень точно найдёт её. Девушка носила подаренную цепочку не снимая. Ну… только ночью. Когда она рассматривала цветочные клумбы, за её спиной выросла фигура, заслоняя солнце — как и в прошлый раз. Повернувшись, она поймала его взгляд. Он уже смотрел не на неё, а чуть ниже — на цепочку, впившуюся в ямочку между ключиц. Уголок его рта дрогнул — в лёгкой и незаметной улыбке. — Носишь. — Он произнёс это без вопросительной интонации, и в его голосе прозвучал вызов.