11 глава. Долг и свобода

Ближе к вечеру девушка выползла из своей комнаты, захватив неработающий телефон. Она бродила по дому, который застыл за время её отсутствия. Вышла на улицу, где цветы и вся природа ложились спать. Флора шла по пути, который вёл в её маленький мир. В сад. Девушка открыла чат с Ривеном и начала набирать сообщения, больше похожие на отрывистые заметки в дневник: «здесь тихо», «ничего не поменялось» и так далее. За её отсутствие сад зарос слишком сильно и не пропускал вернувшуюся хозяйку. Флора знала, что она слишком изменилась, и вместо того чтобы уйти обратно, она подчинила растения. Под влиянием её магии девушка прошла глубже. Конечно, всё осталось как и раньше. Дойдя до середины сада, где стояло огромное дерево, Флора дотронулась до древесины, слушая голос живого существа, который пел от радости. Улыбка на лице появилась сама по себе — теперь она могла слышать природу и другое, что могло жить. Обойдя весь сад и послушав каждое выращенное растение, улыбка не сходила с лица. Флора снова почувствовала радость за свой дар, пока резкая боль не усилилась. Скривившись, она посмотрела в сторону дерева. Когда подошла, то не увидела и не услышала, чтобы что-то могло произойти за это время, а головная боль прошла так же резко, как и началась. Фея поспешила уйти из сада. Пока она шла обратно, воздух Линфеи казался слишком приторным, чистым и тихим — тем, к чему она стремилась на Магиксе, но почему-то сейчас не успокаивал. Когда она вошла в дом, то тут же услышала голос отца. Он, казалось, чувствовал её возвращение сквозь стены. Войдя в небольшой кабинет, где даже Родосу было тесно, она встретила его строгий взгляд. Он и сам видел, как изменился её взгляд. — Как твои силы? Научилась ли контролировать их? Зеленоглазая не удивилась этим расспросам сходу. И по этому она скучала? — Ещё рано что-либо говорить, — парировала Флора. — Ты изменилась. В тебе появилась... жёсткость. Это хорошо. Защитнику нужна твёрдость. Но в твоих глазах я вижу не решимость, а отчуждение. Ты отдалилась от жизни планеты. От семьи. — Я не отдалилась. Я увидела, что жизнь — это не только рост. Это и гниение, и смерть, и борьба. Вы хотели, чтобы я стала хранительницей. Но вы не сказали, что хранить иногда значит — убивать одно, чтобы выжило другое. Я научилась это делать. И мне это противно. И это — моя сила теперь. Флора выпалила это, словно держала в себе все эти годы, проведённые в ожидании «обязанности». Девушка ненавидела день, когда ей придётся стать той, кем ей предсказали до рождения. Она видела, как отец обдумывает её слова. — Мы бы не смогли с Алиссой рассказать тебе этого. Ты же должна понимать: твой подростковый мозг спешит сбежать от ответственности. Если бы мы рассказали... ты бы вряд ли вернулась. Но узнав сама, ты прекрасно смогла это... принять. Девушке было противно от того, как он сглаживал углы, пытаясь теперь обвинить её. — Когда придёт время, я, конечно, стану хранительницей Линфеи. Но когда это произойдёт, не жди, что ты продолжишь сидеть тут и дальше. Небольшая угроза или простое предупреждение, чтобы к ней больше не лезли. Ей стало интересно, ответит ли отец или как обычно промолчит. — ...Ты... — Родос запнулся, подбирая слова, которые ранили бы меньше, но не находил. — Ты потеряла свою чистоту, невинность. Видимо, зря тебя отправил в школу. Флора развернулась, хлопнув дверью, оставив отца одного. Родос сжал губы. Он впервые боялся своей дочери. Выйдя из кабинета отца, она увидела мать на её обычном месте. Если бы Алисса не вставала, то точно проросла бы в это кресло и сковала бы его корнями. — Флора, милая! А я как раз к тебе в комнату заходила, тебя там не было... — Мать сделала паузу, рассматривая дочь. — Может, ты есть хочешь? Да, конечно же хочешь... Алисса видела в дочери перемену, но не понимала её. Юная фея просто села рядом с мамой, взяв её за руки. — Всё хорошо, я не хочу есть, мама, — спокойно сказала Флора. — Сад твой, наверное, зарос. Туда ходила, да? Как же тяжело было в твоей комнате за цветами следить! То плохо им было без тебя, то цвели как в самый солнечный день. — Она прикрыла глаза, вспоминая каждый день. — Такие привереды, только тебя слушаются. А в сад я не решилась идти, представляя, что там только может происходить... Флора молча слушала, как мама тараторит, рассказывая про каждый день без старшей дочери. — Мама, а ты сама как? Про себя вообще не говоришь. — Ой, а я-то что? Жива, здорова. Вот сейчас с Миели потихоньку говорим про дальнейшее обучение феи... Но до этого ещё далеко. — тяжело выдохнув, как обычно, она посмотрела в окно. Флора отпустила руки Алиссы и поднялась на второй этаж. Почему она не удивлена такому диалогу? Пока поднималась по ступенькам, продолжала писать в телефон — в чат, куда сообщения всё равно не отправлялись. «Странно себя чувствую», «отец как обычно про мой долг болтает» — и в таком духе. Поднявшись на последнюю ступеньку, она засмотрелась на дверь комнаты Миели. Постучавшись, сразу открыла. Девочка сидела за столом, наблюдая за цветком. — Миели? Сестра тут же подпрыгнула на месте, удивившись появлению Флоры. — Да? — неуверенно прозвучал голос. Щелчком пальцев Флора закрыла дверь магией, и в комнате загорелся мягкий свет. — Моя милая сестра, — она поправила прядки на лице Миели. — Ты хотела узнать про школу, в которой я учусь. Я поняла, что не могу не рассказать тебе правду. Алфея — это не просто красиво. Это трудно. Больно. Там учат не только цвести, но и сражаться. И если ты захочешь туда... я научу тебя не бояться. Но научить тебя быть счастливой здесь, в нашем саду, я, кажется, уже не смогу. Девочка молчала какое-то время, а потом обняла Флору. — Ты ведь уже хочешь сбежать отсюда, да? — прозвучал тихий детский голос. — Если будет возможность, забери и меня... Зеленоглазая обняла Миели крепче. — В любом случае мне придётся вернуться. От судьбы не улететь, не убежать. Ты ещё слишком юна, чтобы уметь дать отпор, но ты должна учиться уже сейчас. — Она взяла лицо сестры в ладони, подняв его к себе. — Ты меня поняла? Увидев неуверенный блеск в глазах ребёнка, она осталась с Миели, пока та не уснула. Выйдя в коридор, Флора снова написала в телефон: «Ужасный разговор с Миели», «я ужасная старшая сестра». Девушка вернулась в свою комнату, где по ночам всё казалось неживым. Фея решила не мучиться и сразу легла спать. Снова сон. Но теперь лианы обвили её тело, сжимая, не давая даже двинуться. Чем больше Флора пыталась выбраться, тем сильнее они сковывали плоть. Дышать стало тяжелее — будто передавили лёгкие и вот-вот сломают рёбра. Зеленоглазая расслабилась, выпуская свою магию. Вскоре лианы превратились в ядовитые фиолетовые цветы, распускаясь по серой комнате. Проснуться получилось не сразу. Но когда это наконец произошло, Флора первым делом сжала лилию на шее.