36 глава. Спроси ещё раз

Утром всё и вправду казалось странным. Неправильным. Воздух был слишком густым. Вода в душе — слишком горячей, хотя она не меняла температуру. Панкейки пахли не сладко, а приторно — так, что к горлу подкатывала тошнота. Что со мной? Флора не хотела знать ответ. Всё новое приводит к страданию — она выучила это ещё три года назад. А сейчас всё просто… продолжалось. Ванна. Завтрак. Занятия. Как будто она ничуть не задушила отца лианами. Как будто её руки не были в крови, которую видела только она. Зачем она вообще об этом думает? Из мыслей вырвал голос Гризельды — сухой, как мел по доске. — Энчантикс. Высшая трансформация феи. Получают через жертву. Не героизм. Не бравада. Жертва. От сердца. Стелла фыркнула. — А богатством нельзя? — Нельзя, Стелла. Иначе вы бы уже сияли. По рядам пробежал смешок. Гризельда даже бровью не повела. — Жертва должна быть ради человека с вашей родной планеты. Иного пути нет. Флора краем глаза заметила, как Блум сжала браслет на запястье. Тот самый. С рунами. Побелели костяшки. Девушка внимательно следила за реакцией подруги. Для чего? Наверное, чтобы успеть подойти и поддержать. — А что делать мне? — голос красноволосой прозвучал глухо. — Я единственная с Домино. Гризельда посмотрела на неё. Долго. Без жалости. — Вы умная девочка, Блум. И у вас есть друзья. Значит, найдёте решение. Она обвела взглядом притихший класс. — Те, кто получил Энчантикс, не хвастаются. Те, кто не получил, молчат. Вопросы? Нет. Тема закрыта. В небо. Отрабатывать щиты. Феи зашевелились, поднимаясь с мест. Текна шагнула к Блум, протягивая руку и собираясь что-то сказать, но та отступила — резко, как испуганный зверёк. — Я в порядке, — сказала она, не глядя. И первая взмыла в воздух. Флора проводила её взглядом. Блум летела быстрее всех — будто хотела сбежать от вопросов, которые никто не задал. Обвиваясь, как змея вокруг препятствий. Винкс молча переглянулись. Было понятно, что скоро они будут говорить об этом. Второй урок вёл Авалон. Настоящий. Он с интересом разглядывал браслет Блум, перечисляя значения рун. Флора слушала вполуха. Она смотрела на подругу — на то, как та сначала подалась вперёд, ловя каждое слово, а потом снова начала жевать губу. Он не тот. Не тот Авалон. Флора знала это. Блум тоже знала. Но рана всё ещё кровоточила — и любой, кто говорил о Домино, касался её краёв. Ей было тяжело смириться с тем, что единственный человек, который мог рассказать ей о родной планете, был врагом. И эта рана, открытая когда-то, теперь раскрылась ещё сильнее — так, что можно было разглядеть кости и органы. Третий урок отменили, поэтому каждая фея нашла себе занятие. Флора вернулась в комнату. Внутри никого не было — только из-за двери Стеллы доносился стрекот ножниц. Отвлекать блондинку она не решилась. Рухнув на кровать, девушка достала телефон. Скоро встреча с ним… надо только подождать. В комнату вошли Муза и Текна. — Пойдём обедать? — спросила фея технологий, изучая меню в телефоне. — А кто идёт? — Флора неохотно села. — Стелла отказалась, а Блум сказала, что подойдёт попозже. — А что со Стеллой? — Слишком увлеклась платьями, — Муза кивнула в сторону комнаты блондинки. — Надо будет принести ей что-нибудь из столовой, — раздался голос Лейлы за спинами подруг. Флора наконец поднялась, и все вместе они направились на первый этаж. Девушки увлечённо обсуждали первые дни учёбы и новое превращение. Флора есть не хотела, поэтому просто пила травяной чай с Линфеи. Молча слушая девочек. Перед тем как сделать очередной глоток, она глубоко вдохнула аромат и задержала дыхание. Запах. Слишком сладкий. Слишком знакомый. Цветы в кабинете отца. Желудок сжался. Она отодвинула кружку — чай пах так же, как тот воздух, когда лианы сомкнулись на горле Родоса. Как его хрип. Флора торопливо попыталась вклиниться в разговор. — Всё хорошо? — Лейла посмотрела на неё внимательно. Остальные тоже обернулись. Глаза у феи природы были стеклянные. — Да, конечно, просто немного волнуюсь из-за… — она замялась, пытаясь придумать хоть что-то. — Из-за нового превращения? — подсказала Муза. Флора активно закивала. Девочки продолжили говорить, а она то и дело косилась на кружку, прикрывая нос. Отвлекла только вибрация телефона на столе. Ривен. Написал, что выехал. Она сгорбилась над экраном. Ответить? А что писать? Тяжело. — Я, наверное, пойду. У меня встреча. Текна и Блум помахали. Муза с Лейлой прищурились, провожая её взглядами.

***

Флора вышла за ворота. Ривен стоял у мотоцикла. В шлеме. Она не видела его лица — только собственное отражение в тёмном стекле. Маленькое. Искажённое. Чужое. Она остановилась в трёх шагах. Он не двинулся. Секунда. Две. Пять. Ветер шевелил листья. Где-то в Алфее смеялись феи. А они стояли — два человека, которые не знали, как быть рядом после двух месяцев пустоты. А точно два месяца прошло? По ощущениям будто все два года. — Привет, — сказала она тише, чем хотелось. Он кивнул. Просто кивнул. Шлем качнулся. Флора сцепила пальцы в замок. Костяшки побелели. — Поедем в Магикс? — его голос из-под шлема звучал глухо, как из другой комнаты. — На мотоцикле? — Так быстрее. Она хотела сказать «я никогда не ездила». Или «мне страшно». Или что-нибудь лёгкое, простое — то, что сказала бы нормальная девушка нормальному парню. Вместо этого вышло: — Я переоденусь. И она ушла. Почти убежала. Потому что стоять рядом с ним и не знать, можно ли прикоснуться, было невыносимо. Тем временем Ривен винил себя. За тишину. За то, что ничего не ответил. Не обнял крепко девушку, а так хотелось. Придурок. Ничего не может сделать сам.

***

Вернулась Флора в зелёных брюках и розовом топе. Волосы собрала в низкий пучок — чтобы не лезли в лицо. Ветер сразу тронул выбившиеся пряди. Ривен снял шлем. Она замерла. Он был тот же. И другой. Под глазами — тени. Скулы острее, чем она помнила. Волосы отросли, падали на лоб. Будто и вправду прошло больше времени. Он смотрел на неё. Не оценивающе, как раньше. А жадно. Будто пил глазами. Будто боялся, что она исчезнет, если моргнуть. Запоминал новые черты лица, которые слегка изменились за время. — Ты… — начал он и осёкся. Она ждала. — Волосы, — выдавил он наконец. — Длиннее стали. Флора коснулась пучка. Улыбнулась уголком губ. — Ты тоже… другой. Он не спросил, в каком смысле. Просто кивнул и протянул ей шлем. — Держи. Надо застегнуть. Она взяла. Их пальцы соприкоснулись — на секунду. Оба замерли. Не отстранились. Просто застыли, чувствуя тепло чужой кожи. Первым отдёрнул руку он. — Я помогу, — Ривен шагнул ближе. Она задрала подбородок. Он застегнул ремешок. Медленно. Слишком медленно. Его пальцы дрожали — она чувствовала это кожей. — Готово, — сказал он, но не отстранился. Их лица оказались слишком близко. Она видела каждую ресницу. Чувствовала его дыхание — тёплое, сбитое. Он смотрел на её губы. Она — на его. И никто не двигался. — Флора, — прошептал он. Не вопрос. Не просьба. Просто имя. Как молитву. Она прикрыла глаза. И он коснулся губами её лба. Не губ. Лба. Там, где билась маленькая жилка. Тепло. Сухо. Осторожно. — Поехали. Пока я не… Он не договорил. Она не спросила. Села на мотоцикл. Обняла его за талию — не крепко, едва касаясь. Он взял её руку и положил себе на живот. Прижал. Чтобы чувствовала. И чтобы держалась крепче. Конечно вместе с ней он будет водить аккуратнее, но мало-ли какие тараканы залезут в голову. Мотор взревел, и Флора сильнее прильнула к тёплой спине. Если бы не шлем, она бы зарылась носом в его плечо. Наверное. Если бы нашла в себе смелость. Но она только крепче схватилась за живот парня, надеясь, что он не будет гонять. Когда они тронулись, девушка задержала дыхание, вцепившись в Ривена. Тот был рад этой близости, даже если причина — всего лишь её первый нормальный выезд на мотоцикле. Он чувствовал, как её пальцы сминают футболку на его животе, как она выглядывает из-за плеча, оглядываясь. — Страшно? — Нет… Он ускорился и, услышав сзади писк, рассмеялся. Флора недовольно стукнула шлемом о его плечо. Выехав на трассу, Ривен опустил одну руку с руля и накрыл её сплетённые пальцы, поглаживая костяшки и перебирая их. Девушка напряглась — разве так можно? Безопасно? Но ветер снова ударил в лицо, и она уронила голову ему на плечо. Иногда синеглазый ускорялся, а она цеплялась за него, пытаясь удержаться всем телом. Знала, что не позволит ей слететь, но инстинкт самосохранения требовал держаться за Ривена. Парень же был полностью спокоен… почти. Если не считать, что из-за теплого тела сзади у него было куча мыслей в голове. Когда вдалеке показались верхушки многоэтажек Магикса, он снова взялся за руль и прибавил скорость. Для Флоры было непривычно наблюдать, как быстро сменяются пейзажи. Раньше она ездила в город только с подругами — в душном автобусе, где свободное место считалось подарком судьбы. Припарковались они в незнакомом ей месте. Ривен слез первым и снял шлем. Только теперь девушка поняла, как сильно дрожит. Адреналин? Она больше переживала за то, что ее водитель одной рукой держит руль… а дрожь все не унималась. Он помог ей освободиться от шлема. Аккуратный пучок растрепался. Флора тут же потянулась к волосам, пытаясь понять, насколько всё плохо. Парень внимательно посмотрел на нее и отложил шлемы, мягко убирая её руки, самостоятельно распутывая пряди. Она коснулась носом его груди, тихо вдыхая родной запах. Сердце забилось так громко, что она надеялась — он не слышит. Ривен же внимательно пытался расчесать волосы. Почти сразу же пожалел, что решил взять инициативу на себя, но ему очень сильно хотелось дотронуться до волос Флоры. Тем более они стали еще длиннее. Синеглазый вспомнил сына Дориана, который так же распутывал волосы дочке. Волосы мягко упали на плечи и спину. Когда она подняла голову, Ривен уже стоял в двух шагах. Флора слегка пригладила волосы, чтобы не торчали. — Помочь слезть? Флора помотала головой, перекинула ногу и чуть не рухнула на землю. Было странно снова чувствовать твёрдую почву и лёгкий ветерок. — Голодная? — Немного. — Тогда… — он замолчал, явно не зная, куда вести. — Тут есть кинотеатр. Новый. И кафе рядом. Она пошла за ним. Не держась за руки. Слишком близко, чтобы быть чужими, слишком далеко, чтобы быть теми, кем они были до разлуки. Молчание оставалось неловким, но что говорить? Они оба привыкли действовать, а не трепать языком. В огромном холле кинотеатра они разглядывали постеры. Ужас. Кошмар. Один фильм хуже другого. Выбрав что-то наименее нормальное, подошли к кассе — и уткнулись в табличку «Мест нет». Ривен посмотрел на неё. Она пожала плечами: — Я не очень хотела в кино. — Я тоже. Пауза. Оба понимали, что врут. Но врать было легче, чем сказать: «Я хотел просто побыть с тобой в темноте. Чтобы не придумывать слова». Они вышли на улицу. Солнце спряталось за облака, но всё ещё было тепло. — Куда теперь? — В кафе. Здесь за углом. — Он помолчал. — Вроде хорошее. Брендону и Тимми понравилось. — Как они, кстати? — Флора ухватилась за тему. — Тимми живой, — Ривен усмехнулся, вспомнив недавнюю гору из тел. — Брендон тоже в порядке. Она покосилась на него. — А Скай? Парень поперхнулся, отдёрнул взгляд. — Всё такой же придурок. Я с ним особо не общаюсь, так что подробностей не знаю. Флора кивнула и завернула за угол вместе с ним. Они остановились одновременно: у входа в кафе стояла очередь. Человек десять, не меньше. Ривен потёр переносицу. — Подождём? — Давай. Они встали в конец. Минута. Две. Очередь не двигалась. Ветер усилился. Флора поёжилась — её розовый топ совсем не годился для вечернего Магикса. Она слегка прижалась к телу Ривена, чувствуя от него тепло. Он посмотрел на неё, потом на небо. Тучи сгущались. — Кажется, дождь будет. — Я люблю дождь. — Я тоже. Но ты замёрзнешь. — Ты тоже, — Флора кивнула на его футболку. Ривен ругал себя последними словами. Надо было взять куртку, кофту — хоть что-то. Придурок. Даже прогноз не посмотрел. Первые капли упали им на носы одновременно. Очередь продвинулась на одного человека. А потом небо рухнуло. Люди завизжали, накрываясь сумками, бросаясь под козырёк. Ривен схватил Флору за руку. — Бежим! Они побежали. Не к кафе, не в кинотеатр — к мотоциклу. Он на ходу натянул свой шлем, потом помог ей. Мотор взревел, и они сорвались с места под проливным дождём. От неожиданности фея навалилась на него всем весом. На нее сегодня много, что навалилось и это неудачное свидание… было так глупо, что просто смеяться и Флора смеялась — звук выходил приглушённым из-за шлема. Она сама не ожидала этого смеха. Лёгкого, почти детского. Дождь хлестал по рукам, по ногам, по шлему. Она прижималась к нему всем телом — и ей было плевать, что мокро, что холодно, что все планы рухнули. Она не просто прижималась — обнимала. Именно так, как хотела ещё у ворот Алфеи. Крепко. Тепло. Он чувствовал её смех спиной. Чувствовал холодные руки на своём животе. И улыбался под шлемом, снова ведя одной рукой, а другой — удерживая её ладони. — Ривен! — крикнула она сквозь ветер и ливень. — Что? — Давай в следующий раз кататься под дождём! Он фыркнул и сжал её пальцы. Даже в такую погоду от него шло тепло. Флоре хотелось прижаться ещё сильнее, но она сдерживалась. К сожалению. Спустя минут пять или может чуть больше Ривен припарковался. Остановились у незнакомого дома. Она сама сняла шлем, спрыгнула — и не успела даже выпрямиться, как он потянул её внутрь подъезда. Они поднимались по лестнице. Мокрые насквозь. С них текло на ступеньки, капли гулко разбивались о камень. — Прости, — сказал он, звеня ключами. — Я не думал, что так выйдет. — Я рада, что так вышло. Ривен замер. Посмотрел на неё. Она стояла вся мокрая, с прилипшими к щекам волосами, обнимая себя за плечи в холодном подъезде, — и улыбалась. Он открыл дверь. Внутри было темно. Только далёкое окно выхватывало из мрака шкаф и край кровати. Щелчок выключателя — маленькая прихожая, проходная комната, кухня в углу. Чисто. Пусто. Минималистично. — Это твоя квартира? — Осталась после матери. — Он потёр затылок. — Я здесь редко бываю. Только на каникулах. Она кивнула. Не спросила про мать. Не сейчас. — Ты сильно промокла. У меня есть одежда. Если не брезгуешь. — Не брезгую. Он ушёл вглубь квартиры, порылся в шкафу и вернулся с футболкой и шортами. Вокруг Флоры уже натекла лужица. Да и сам Ривен наследил, пока ходил туда-сюда. — Ванна там. Полотенце на крючке. Она взяла вещи. Их пальцы снова соприкоснулись — теперь оба мокрые и холодные. И снова никто не отдёрнул руку. — Спасибо. — Ага. Она скрылась в ванной. Ривен остался в коридоре, глядя на закрытую дверь. Сердце колотилось у горла. Он прижался к столешнице, пытаясь подавить что-то внутри. Вина за ужасный день. Но они просто посидят у него дома — разве это плохо? По привычке он шагнул к ванной и тут же отлетел к окну, вспомнив, кто там. Быстро переоделся сам, закинул мокрую одежду на сушилку и вернулся на кухню. Она вышла через пятнадцать минут. В его футболке с логотипом какой-то группы. В его шортах, которые придерживала рукой — они были широки. Волосы полусухие, снова собраны в пучок. Свои вещи она повесила там же, в ванной. Ривен стоял у плиты и гипнотизировал чайник. Практиковал силу мыслей? Обернулся на звук шагов, потом снова уставился на плиту. Уши у него покраснели — но в приглушённом свете кухни Флора не была уверена. А в голове у парня проносился вихрь. Она в его квартире. В его вещах. Пахнет им. Выглядит как… его. — Чай будешь? — голос сел. Он прокашлялся. — Буду. Она села за маленький стол, поджав ноги, и смотрела на его спину. Без привычной укладки волосы Ривена оказались длиннее, чем она думала, — чуть выше плеч. Плечи тоже стали шире. Занимался? Спина рельефная — та самая, к которой она прижималась весь день. Странно было видеть его за такими простыми, бытовыми делами. Тянется за кружками, что-то бурчит под нос, снова тянется. Потом снова потянулся, но уже к другой полке. Он развернулся и поставил на стол две дымящиеся кружки с торчащими заварками. Сел напротив, стараясь не пялиться слишком откровенно. Дождь успокаивающе барабанил по окну, и тишина уже не казалась неловкой. — Тебе идёт. — Что? — Ривен вскинулся громче, чем хотел, и тут же сгорбился. — Такая причёска. — Она потянулась к его волосам, но не дотянулась и опустила руку на стол. — Я чувствую себя мокрым псом после дождя. Флора рассмеялась. Звонко. Прикрыла рот ладонью. Это было так по-ривенски. Так… по-родному. Он смотрел на её руку, потом перевёл взгляд на лицо. — Тебе тоже идёт. Так. — Так — это как? — Какая ты прямо сейчас. Она улыбнулась, а он вдруг вспомнил её фотографию — ту самую, на которую залипал все эти два месяца. Мечтал. Представлял, как это будет. Её улыбка. Он накрыл её ладонь своей. — Я скучал. Флора спустила ноги на пол и придвинулась ближе к столу. — Я знаю. Я тоже. Её глаза загорелись, как звёзды. Ривен поднёс её руку к губам и поцеловал костяшки. — Чем ты занимался? — Работал у Дориана. — Он снова коснулся губами её пальцев. — Дориан? — Да… не знаю как объяснить, — Ривен посмотрел в дым от кружки. — Приглядывал за мной. В семью свою принял. Флора кивнула, чтобы тот продолжал. Он так редко говорит о себе… и это моменты были самые ценные, хоть и короткие. — В мастерской всё лето у него проработал. Хороший он. Она слушала с интересом. Ей хотелось познакомиться с этим Дорианом, но она не решалась сказать вслух. — А ты? Флора провалилась. Вспомнила про браслет, который сто раз обещала себе не забыть, — и всё равно оставила на столе в комнате. Щёки загорелись стыдом. Так старалась… — Да так… Время проводила с Миели. С растениями. Заскучаешь там. Она первая потянулась к чаю. Вкус был простой, без добавок — и совсем непохожий на чай с Линфеи. Именно это её и успокоило. Может, она просто не хотела снова пережить то, что случилось в столовой. Ривен тоже отпил. — Останешься? Пока дождь не стихнет. — Значит, мы проведём ночь вместе? — она улыбнулась, дразня. Его уши снова покраснели. Значит, не показалось. — Я лягу на диване. Флора огляделась в поисках дивана и нашла. Он выглядел так, будто вот-вот сложится. Буквально. — Это он? — она кивнула в сторону покосившейся мебели. Ривен проследил за её взглядом и поморщился. — Выглядит хуже, чем я помнил. — Выглядит так, будто развалится, если на него просто посмотреть. — Я лёгкий. Она прыснула в кружку. — Ты? Лёгкий? Ривен, я видела, как ты одной рукой отбрасываешь монстров. — Это другое. — Что именно? — Монстры не разваливаются от моего веса. А диван… — он вздохнул. — Ладно. Он старый. Очень старый. Я на нём ещё в детстве прыгал. — Прыгал? — Ну… — Ривен отвёл взгляд. — Дориан ругался. Говорил, что я его добью. — И, кажется, ты почти добил. Он фыркнул. Она улыбнулась. И в этой улыбке было столько тепла, что он вдруг понял: плевать на диван. Пусть разваливается. Пусть всё идёт не по плану. Она здесь. Смеётся. И это — лучшее, что случилось с ним за два месяца.

***

Допив чай, Ривен отправился «стелить» себе на диване. Флора стояла рядом и писала в общую группу Винкс. Ф. (17:32): Возможно, сегодня не вернусь в Алфею. В ответ — только прочитанные сообщения. И сразу личное от Блум. Б. (17:33): Всё хорошо? Б. (17:33): С кем ты? Ф. (17:33): Не переживай, Блум. Ф. (17:34): Я с Ривеном. Раньше она бы застеснялась. Выдумала бы несуществующую подругу. Но сейчас… сейчас в ней проснулась гордость. Она так залипла в телефон, что пропустила момент, когда Ривен сел на диван. Треск. Глухой удар. Сдавленное: — Сук… Парень лежал на полу среди останков того, что когда-то было мебелью. Флора прикусила губу. Плечи задрожали. — Тебе постелить на полу? — Очень смешно. Она не сдержалась — рассмеялась. Легко, звонко, запрокинув голову. И от этого смеха у него внутри всё перевернулось. Он был готов ломать диваны каждый день, лишь бы она так смеялась. Подошла к рядом стоящему комоду, рассматривая детскую фотографию парня. Смех сразу прошел. Милый. В детстве он был таким хорошеньким… и брошенным. Рядом лежала медаль и там увидела надпись «За 3 место на гонках». Когда успел? Он участвовал летом? И даже не сказал… ладно, потом спросит. На конце комода лежал небольшой проектор, который заменял телевизор. — У тебя есть проектор? — спросила она, отсмеявшись. — Ага. Дочь Дориана подарила. — Тогда можем посмотреть фильм. Ривен тут же поднялся и подошёл к ней со спины. Близко. Так близко, что она почувствовала тепло его тела. Ей до дрожи захотелось, чтобы он обнял её. Просто обнял. — Я настрою. — Его голос прозвучал прямо над её головой. — Если хочешь, закажем доставку. Ты, наверное, голодная. Флора развернулась и закивала. Её встретили его глаза — сине-фиолетовые, в полумраке почти чёрные. — Было бы неплохо. — Выбери, что хочешь. Он отошёл с проектором в руках, а она достала телефон. Сначала ответила на всплывающие сообщения от Блум.

***

Они расположились на кровати. Еду уже убрали. Фильм шёл — что-то про любовь и битвы, — но Флора не вникала. Она сидела, прижав колени к груди, и чувствовала каждую клеточку тепло его тела рядом. Ривен лежал, опираясь на подушки, и не отрывался от экрана. Будто там было что-то важное. Она положила ладонь ему на живот. Он накрыл её руку своей и сжал. Не глядя. Всё так же смотрел в стену. Она приняла это как разрешение. Медленно сползла ниже, положила голову ему на плечо. Его рука легла на её плечо — не притягивая, не требуя. Просто держал. Она провела пальцами по его груди. Спустилась снова к животу. Движение вышло щекочущим. Ривен не реагировал. Она сдалась. Уткнулась носом в его плечо и попыталась смотреть фильм. А он не смотрел. Он чувствовал каждое её прикосновение. Каждое движение отзывалось там, где он запрещал себе чувствовать. Её пальцы на животе. Её дыхание на плече. Её запах, его футболка, и всё равно — она. Цветы. Солнце. Жизнь. — Тебе не нравится фильм, — сказал он тихо. — Нравится. — Ты не смотришь. — Смотрю. — Врёшь. Она подняла голову. Их лица оказались слишком близко. В дрожащем свете проектора его глаза казались бездонными. — Я смотрю. Просто… отвлеклась. — На что? Она молчала. Он ждал. — На тебя. Ривен моргнул. Медленно. Будто переваривал. — На меня. — Ты тёплый. И пахнешь собой. И я два месяца… Она не договорила. Он понял без слов. Его рука на её плече сжалась, притягивая ближе. — Я тоже. Всё лето. Отвлекался на тебя. — На мои фотографии? — На твои фотографии. На твои сообщения. На твой запах, который помнил, даже когда его не было. Она подняла голову. В его глазах не было страсти. Только голод — глубокий, неутолимый. И то, как звучали его слова, заставляло её задыхаться. — Ривен… — Я не хочу смотреть фильм. Я хочу смотреть на тебя. Она медленно подняла руку и коснулась его лица. Провела по скуле. По линии челюсти. Он замер, давая ей вести. — У тебя шрам. — Она коснулась белой полоски у виска. — Откуда? — Гонки. Летом. — Ты участвовал в гонках? — Ага. — И не рассказал. — Не хотел хвастаться. — Чем? Что чуть не убился? — Что занял место. Третье. Правда, сняли очки за опасное вождение. Она покачала головой, но улыбнулась. — Ты невозможный. — Знаю. Она коснулась его губ. Провела подушечкой пальца по нижней. Он не двигался. Только глаза стали темнее. — Флора. Если ты продолжишь… — Что? — Я не смогу просто лежать и смотреть фильм. — А я не хочу, чтобы ты просто лежал и смотрел фильм. Он перехватил её руку. Поднёс к губам. Поцеловал костяшки. Ладонь. Запястье — туда, где бился пульс. Еще бы чуть-чуть и это бы стала его привычкой. Она задрожала. — Холодно? — Нет. — Страшно? — Нет. Будоражаще. Он усмехнулся — той самой усмешкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось. И вдруг перевернулся сам — оказался над ней, опираясь на локти. — Скажи, если я сделаю что-то не так. Я не умею. Не знаю, как правильно. — Я тоже не знаю. Давай учиться вместе. Он смотрел долго. А потом наклонился и поцеловал — не в губы. В ямочку между ключиц. Туда, где на цепочке висела лилия. Его подарок. Она всхлипнула. Не от страха — от нежности. Обняла его за плечи, погладила по волосам. Жёсткие. Как она и представляла. Когда вытягивала пальцы они приятно тянулись за ней. Ривен приподнялся на локтях. Посмотрел на неё — раскрасневшуюся, с приоткрытыми губами, с глазами, в которых плясали отблески проектора. Поцеловал в щёку. Тепло. Сухо. Почти целомудренно. В лоб — туда, где билась жилка. Она закрыла глаза. В подбородок — чуть ниже, чем она ожидала. Его губы задержались там на секунду дольше. Отстранился. Открыл рот — и она не дала ему сказать. Её пальцы скользнули по его затылку, запутались в отросших волосах и потянули обратно. Настойчиво. Он поддался. Их лица снова оказались близко. Она чувствовала его дыхание на своих губах. Тёплое. Сбитое. Он замер. Не от страха — от жадности. Будто хотел запомнить этот момент. Её глаза в полумраке. Её пальцы в его волосах. Её дыхание, такое же неровное. И только потом коснулся. Едва-едва. Сухо. Как вопрос. Она приподнялась навстречу, сокращая последние миллиметры. И он сломался. Прижался к её губам по-настоящему. Не резко — но голодно. Так, будто два месяца без неё были не просто временем, а жаждой, которую он только сейчас начал утолять. Её губы были мягкими, податливыми. Она отвечала — неумело, но искренне, повторяя за ним, учась у него, а он учился у неё. Он целовал её, будто она была единственным источником воздуха. И она дышала им в ответ. Флора всё глубже запускала пальцы в его волосы, прижимая к себе ближе. Они отстранились одновременно. Ривен зарылся носом в её волосы, распуская пучок, вдыхая запах цветов, земли и сырости. Она обняла его за спину, очерчивая узоры пальцем. Было ли ей страшно? Да. А ему? Ещё больше. Флора нашла его руку на подушке и переместила на своё бедро. Ривен громко вдохнул. Его пальцы нащупали край её футболки. Он поднял голову, глядя в зелёные глаза. — Можно? — Да. Он приподнял футболку. Сначала до резинки шорт, потом оголил живот. Медленно, слишком медленно — она не понимала, специально он или дразнит. Добрался до груди и вопросительно посмотрел на неё. — Лиф промок… сушиться повесила. Впервые за день ей стало стыдно, что она без бюстгальтера. Ривен ничего не сказал. Только чмокнул её в покрасневшие щёки. — Ты красивая. — Он целовал её шею, очерчивая ладонями талию, и продолжал поднимать футболку. Стянув наконец эту несчастную тряпку, Флора потянулась к его футболке. Он помог — снял одним движением. Она замерла, провела ладонями по его груди, прессу, плечам. Тёплый. Живой. Смотрел на неё так, будто она — единственное, что имеет значение. Заставляя смущаться снова. — Нравится? — спросил он хрипло. Она не ответила. Вместо этого приподнялась и поцеловала его в плечо. В ключицу. В ямочку между ключиц — туда, где бился его пульс. Он выдохнул, сдувая волосы с её лба, и бережно уложил обратно на подушки. Его пальцы скользнули к поясу её шорт. Замерли. — Можно? — Ривен. Если ты ещё раз спросишь… — Понял. Он стянул шорты. Под ними — трусики. Белые. В клубничку. Уголок его губ дрогнул. — Что? — насторожилась она. — Ничего. Просто… именно так я и представлял. — Ты представлял моё бельё? — в голосе появилось подозрение. Ривен пытался скрыть улыбку. Не получалось. — Если соврать, то нет. Она покраснела до корней волос и попыталась прикрыться. Он перехватил её руки. — Не надо. Ты красивая. Вся. Наклонился и поцеловал бедро. Внутреннюю сторону. Выше. Ещё выше. Она дрожала. — Сними их. Он потянул резинку пальцем. — А можно? — Разве прилично спрашивать в такой момент? Он усмехнулся. — А то, чем мы занимаемся, прилично? Она закатила глаза и улыбнулась, но тут же сменилась в лице. Он стянул трусики и отбросил в сторону. Его язык коснулся её там. Она инстинктивно сжала ноги. — Раздавить меня хочешь? — пробормотал он, не отрываясь. — Хотя это будет неплохо. Она хотела ответить — и не смогла. Только всхлипнула, когда он продолжил. Его язык двигался медленно, изучающе, а большой палец кружил там, где она никогда не думала, что может быть так хорошо. — Я вставлю палец. Скажи, если будет неприятно. Он вошёл — сначала один, потом второй. Медленно. Осторожно. Она закусила губу. — Нормально? — Да. Продолжай. Он двигал пальцами, а губами и языком ласкал её снаружи. Внутри всё сжималось в тугой узел. — Ривен… я сейчас… Он усилил движения — и она рухнула в эту волну. Дрожала, всхлипывала, вжималась в него, а он держал её и гладил по животу, пока она не затихла. — Ты как? — он поднялся к её лицу. Вместо ответа она поцеловала его. Вкус был странный. Её собственный. — Я хочу тебя. Целиком. Он замер. — Флора… — Подходящего момента может не наступить. А я не хочу ждать. Я два месяца ждала. Хватит. Он смотрел на неё. Потом кивнул и стянул шорты вместе с боксерами. Она замерла. В полумраке его силуэт казался огромным. — Защита… Он чертыхнулся. Лихорадочно обшарил тумбочку — пусто. Полез в мокрые брюки на полу — нашёл. Маленький квадратик, который когда-то всучил Брендон. «На всякий случай». Тогда Ривен закатил глаза. А сейчас был готов расцеловать этого придурка. Он вернулся к ней. Она лежала и ждала — раскрасневшаяся, с разметавшимися волосами, прикрывая грудь. Он аккуратно раздвинул её руки. Наклонился и поцеловал грудь. Одну. Вторую. Она выгнулась навстречу. — Если будет больно — скажи. Сразу. Обещай. — Обещаю. Он вошёл медленно. Сантиметр за сантиметром. Она вцепилась в его плечи. Дышала часто, прерывисто. — Больно? — Нет. Продолжай. Он вошёл до конца и замер. Дал ей привыкнуть. Его лоб блестел от напряжения. — Можно двигаться? — Тебе обязательно спрашивать? — Да. — Тогда да. Можно. Он начал двигаться. Медленно. Плавно. Она обхватила его ногами, притягивая ближе. Он застонал. — Ты молодец, — прошептал он, целуя в висок. Она не ответила. Только прижалась крепче, чувствуя, как внутри снова закручивается спираль. На этот раз — сильнее. Глубже. Забытый фильм продолжал идти, отбрасывая тени на их тела. Флора тихо стонала в волосы Ривена, пока тот целовал её шею и что-то шептал, получая в ответ всхлипы. — Ривен… я снова… Он ускорился — и она разлетелась на тысячу осколков. Вскрикнула, впилась ногтями в его спину. Он сделал ещё несколько движений и рухнул следом — с глухим стоном ей в шею. Несколько секунд они лежали не двигаясь. Потом он скатился на бок и притянул её к себе. Она уткнулась носом в его грудь. Слушала, как колотится сердце. — Жива? — Вроде. — Ничего не болит? — Только ностальгия. По твоим рукам. Он фыркнул ей в волосы и поцеловал в макушку. — Будет. Всё будет. Ривен и мечтать не мог об этом. Даже представить, что всё случится так скоро. Днём они были чужими, а сейчас… сейчас она доверилась ему. Отдала себя, потому что тоже хотела. Хотела его. Он громко вздохнул, пытаясь подавить радость, и прижал Флору ещё ближе. — Я завтра в Солярию лечу. — Это ещё зачем? — Бал. Стелла пригласила. — Понятно, почему Брендон прихорашивался. Они молча лежали, прижимаясь друг к другу, восстанавливая дыхание. Флоре было неловко даже смотреть на него. — Рив… — Мм? — Ничего. Спокойной ночи. — Спокойной.

***

Утром их разбудил телефон. Ривен вслепую нашарил трубку. — Алло? — Ривен! Живо передай трубку Флоре! Он молча приложил телефон к её уху. — Блум? Что случилось? Из трубки доносился возмущённый голос соседки и гул остальных. Флора села. Ривен тут же принялся гладить её голую спину. Проводя указательным пальцем по позвоночнику. — Да… скоро буду. Да, подвезёт. Что делали? Ну, вчера был ливень, я осталась у Ривена. Всё хорошо… давай потом поговорим, хорошо? Она сбросила и упала обратно на подушку. Он обнял её сзади, уткнувшись носом в плечо. — Нам надо собираться. — Всё настолько плохо? — Это связано с балом. — Не может подождать? — Скорее Блум не может ждать. Он усмехнулся в её плечо и начал одеваться. Флора осталась на кровати, натянула футболку. Не могла найти только бельё. Обернулась — и залилась краской. Ривен стоял у кровати и крутил на пальце белое кружево с клубничкой. — Это ищешь? — Отдай. — За поцелуй. Она закатила глаза, подползла, встала на кровати и поцеловала его в уголок губ. — Волшебное слово. — Я не буду отвечать на твои сообщения. Он тут же вложил трусики ей в ладонь. — Какой-то ты слишком смелый с утра. В ответ — загадочная улыбка. И всё. В ванной она переоделась во вчерашнее. Неловко потрогала грудь, разглядывая отражение. Выкинула мысли из головы и вышла. Встретила её расцарапанная спина Ривена. Флоре стало плохо. А потом — хорошо. Она оставила на нём след. Значит, он теперь её? Стало неловко от собственных мыслей. Слишком странное утро. — Зайдём в магазин, — сказал он, натягивая футболку. Она кивнула. Они купили по булочке и кофе в круглосуточном. Оба не любили плотный завтрак. Флора пила кофе, сидя на мотоцикле. Ривен стоял рядом, облокотившись. Потом помог ей надеть шлем и сел сам. Теперь она обнимала его по-настоящему — с лёгкой грустью, понимая, что скоро они попрощаются. Срочность возвращения оказалась преувеличенной. Блум твердила, что они вот-вот улетят в Солярию, но сонная Стелла перенесла вылет на обед. Флора сидела на кровати и чувствовала, как между ног разливается тепло. Воспоминания о ночи накатывали волнами — его губы, его пальцы, его «ты молодец». Она прикрыла глаза. Телефон завибрировал. Р. (09:14): Забыл спросить. Всё хорошо? Ничего не болит? Она улыбнулась. Ф. (09:15): Только ностальгия по твоим рукам. Р. (09:15): Тоже. Надеюсь, у нас будет ещё время. Не ради вчерашнего. Просто… проводить время вместе. Ф. (09:16): Будет. Флора сжала лилию на шее. Утром воздух казался слишком густым. Сейчас — впервые за день — она дышала ровно. Всё правильно. Она там, где должна быть. С теми, с кем должна быть. И с тем, кто держит её, даже когда она падает.