37 глава. Свет и тени

Стелла крутилась и вертелась, показывая и хвастаясь своим замком. Отец блондинки дал каждой Винкс по комнате — целое крыло в королевском дворце. Для них. Просто так. Ну, или потому что они дружили с его дочерью. Флора смотрела на это и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Не зависть. Нет. Что-то другое. Более липкое. Более знакомое. Стелла сияла. Она была солнцем — настоящим, живым, тёплым. Рядом с ней отогревались даже те, кто никогда не знал настоящего тепла. Блум, Муза, Текна — они были лучами. Каждая светила по-своему: Блум — ярко, импульсивно; Муза — мелодично, с переливами; Текна — ровно, почти незаметно, но надёжно. А Флора чувствовала себя тенью. Она наблюдала, как Стелла обнимает отца, как король Радиус кружит дочь, смеясь и прижимая к себе. — Стелла, я так рад, что ты прилетела! — голос Радиуса звучал так, будто он только что выиграл войну. — Папа, я только недавно улетела, — смеялась Стелла, но в её смехе не было ни капли фальши. Флора смотрела и думала: «А у меня когда-нибудь будет так?» Ответ пришёл сразу. Холодный, чёткий, безжалостный. «Нет. И не надо». Стало тошно. От мыслей. От себя. От того, что она вообще об этом думает. Она не заслуживает отцовской ласки. А отец не может похвалить собственную дочь. Они квиты. — Флора, ты чего застыла? — Блум тронула её за плечо. — Всё хорошо, — автоматически ответила она. Блум посмотрела на неё. Долго. Не поверила. Но ничего не сказала. Просто встала рядом и взяла за руку. Тёплая ладонь. Ещё один луч. Блум и сама была не в своей тарелке, но старалась держаться. Она снова покосилась на телефон — ни одного сообщения от Ская, зато сообщение от родителей с пожеланием хорошо провести время грели душу. Воспоминания о Земле немного успокаивали, когда всё вокруг казалось чужим. Хоть что-то было незыблемым. — Смотри, — Блум кивнула в сторону. — Муза уже нашла себе развлечение. Фея музыки оживлённо болтала с придворным музыкантом, показывая ему что-то на своём телефоне. Тот слушал с неподдельным интересом. — Она его очарует и бросит, — усмехнулась Текна, проходя мимо. — Я уже просчитала вероятность. Восемьдесят семь процентов. — Ты считаешь такие вещи? — удивилась Блум. — Я считаю всё. — А как же Джаред? — спросила Блум. — Они поссорились из-за чего-то. Музе надо разгрузиться, а потом снова будет прыгать вокруг Джареда, а тот крутиться вокруг неё, словно она солнце, а он планета, — проговорила Текна, глядя в экран. Флоре и Блум очень сильно хотелось спросить про то, насколько процентов они будут с теми, кто им нравится, но поняли, что лучше промолчать — или Текна начнёт считать ещё что-нибудь, что было бы лишним. Флора невольно улыбнулась. Текна была лучом, который светил ровно и холодно, но без неё было бы темно. — Кстати, о планетах, — вдруг оживилась Текна, показывая экран. — Тимми прислал схему новой руки. Говорит, встроил туда электрошокер. — Электрошокер? — переспросила Блум. — Он серьёзно? — Вполне. Пишет: «На случай, если монстры подойдут слишком близко, а я устану махать мечом». — Текна чуть заметно улыбнулась. — Он идиот. Но идиот с хорошими инженерными решениями. Флора заметила, как пальцы Текны чуть дольше обычного задержались на экране, прежде чем она убрала телефон в карман. Значит, скучает. По-своему, но скучает. — Флора! — Стелла подлетела к ней, сияющая. — Пойдём, я покажу тебе твою комнату! Там такие цветы на балконе, ты обалдеешь! — Идём, — Флора позволила увлечь себя. За ними пошли и другие феи. Шли они недолго, только по лестнице подняться, но Муза немного задержалась с музыкантами, а Блум отвлеклась на какого-то мужчину. Но они всё равно догнали, хотя и были обе задумчивы. Стелла распахнула двери в комнату, выпуская цветочный аромат в коридор. Комната оказалась большой, светлой, с огромным балконом, который действительно был усыпан цветами. Флора выдохнула. «Здесь хорошо. Здесь можно дышать». — Здесь и вправду хорошо. Спасибо, Стелла. — Давай-давай, располагайся и отдыхай! Вечером я вас всех снова соберу. В коридоре, где ожидали другие феи, чтобы и им показали их комнаты, недовольно фыркнула Муза, а рядом усмехнулась Текна. — Смешно? Я посмотрю на тебя, когда Стелла нацепит на тебя платье. Текна затихла. Блум рассмеялась. — Ну же! Не ругайтесь. Стелла тут же вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью. Флора села на край кровати, достала телефон. В голове всплыла Лейла. Капелька. Та, что осталась там, на Магиксе, сражаться со своим страхом и тьмой. Справится ли она? Что сейчас происходит на Андросе? Флора не знала, но внутри поселилась глухая, ноющая тревога. Она написала ей короткое сообщение: Ф. (16:20): Тут красиво. Но без тебя как-то не так. Держись. Ответ пришёл через минуту. Л. (16:21): Я справлюсь. Не раскисайте без меня. Флора улыбнулась. Капелька. Маленькая, но сильная. Как океан. Она переключилась на другой чат. Ф. (16:23): Мне нравится здесь. Следом ушла фотография с видом на балкон. Р. (16:24): Красиво. Тепло разлилось по телу. Флора фыркнула в подушку просто так. Воспоминания о прошлой встрече пришли сами. Она зарылась носом в подушку, а щёки залились цветом. Хотелось снова вдыхать его запах, зарыться пальцами в волосы и царапать спину. Не слишком ли озабоченные мысли? Впрочем, сейчас ей было всё равно. Так хотелось, чтобы он просто был рядом. Чтобы она могла прижаться к его плечу и молчать. Без слов. Просто знать, что он здесь. Фея не могла не улыбаться, вспоминая, насколько с ней был нежен Ривен. Как боялся коснуться. Как задерживал дыхание рядом с ней. Перевернувшись на спину, она нашла телефон под боком и включила снова, набирая новое сообщение. Ф. (16:25): Думаю о тебе. Флора тут же пришла в себя и хотела удалить, но иконка Ривена загорелась — он сразу же начал печатать и удалять. Р. (16:25): Тоже. Р. (16:25): Весь день. Р. (16:26): Отвлёкся на тренировке с Кодаторте. В воздухе постоянно твой запах. Р. (16:26): Ребята говорят, что я придурок и, походу, догадываются из-за чего. Походу, всё-таки мозги за лето выросли. Флора лишь улыбнулась. Широко. Хотелось прямо сейчас обнять парня, крепко-крепко. Ф. (16:26): Какой ужас. Что же теперь делать, чтобы ты мог нормально заниматься? Девушка даже не успела отправить второе сообщение. Она обратно зарылась в подушку. Р. (16:27): Больше видеться. Чтобы не пришлось вспоминать. Следом была фотография Ривена без футболки. Он стоял перед зеркалом в ванной — это было ясно по холодному белому свету и краю раковины, попавшему в кадр. Волосы были влажными после душа, тёмные пряди прилипли ко лбу и вискам. Капли воды ещё блестели на коже. Смотрел он не в объектив, а в экран — проверял, как получилось. Выходило так себе: брови сведены, взгляд исподлобья, будто фотография была не его идеей. Плечи в кадр не вошли, но ключицы — острые, рельефные — и верхняя часть груди были видны отчётливо. По левому плечу тянулся тонкий белый шрам, ещё свежий. Чуть ниже, над сердцем, — ещё один, старый, почти стёршийся. Он не позировал, но именно в этой неловкости было что-то настоящее. Флора моргнула. Потом ещё раз. Открыла фотографию заново, увеличила — и тут же выключила телефон, будто он мог её выдать. Сердце колотилось где-то в горле. Она перевернулась на живот, уткнулась лицом в подушку и глухо застонала. Не то чтобы она не видела его без футболки раньше. Видела. Но одно дело — в полумраке, когда всё происходит само собой, и совсем другое — вот так. Средь бела дня. В зеркале ванной. С мокрыми волосами и этим его вечно хмурым взглядом исподлобья. Она снова открыла телефон. Провела пальцем по экрану — по линии ключиц, по старому шраму над сердцем. По каплям воды, которые ещё не высохли. Он, наверное, даже не понял, что отправил. Или, наоборот, понял слишком хорошо. — Дурак, — прошептала она в подушку, но улыбка всё равно расползлась по лицу. Щёки горели, в груди разливалось тепло. Захотелось немедленно написать ему что-нибудь — не колкость, не шутку. Что-нибудь честное. Они ещё долго переписывались, но мысли её всё равно были где-то ещё. Кто такие Винкс? Кто они для неё, кроме подруг? Стелла — солнце. Блум, Муза, Текна — лучи. Лейла — капелька в океане, а иногда война. А она? Она просто тень? Нет. Она — та, кто учится принимать свет. Даже если он идёт не оттуда, откуда должен. За окном шумела Солярия. Где-то смеялась Стелла в соседней комнате. Где-то тоже переписывалась или считала Текна. Где-то на флейте играла Муза. А Флора просто лежала и ждала. Ждала, когда тени рассеются.

***

Ближе к вечеру в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в комнату вплыла Стелла — уже в халате, но с короной на голове. За ней — целая процессия из горничных с коробками. — Девочки! — пропела она. — Время наряжаться! Все в мою комнату. Живо! Флора не успела ответить — блондинка уже исчезла за дверью, и её голос раздался из соседней комнаты: — Муза! Я знаю, что ты меня слышишь! Никаких отговорок! Ф. (19:04): Мне надо идти. Р. (19:04): Уже бал, да? А я-то думаю, почему Брендон слинял. Р. (19:04): Я бы тоже хотел поехать… только не хочу своей хмурой мордой праздник портить. Ф. (19:05): Можешь приезжать без морды. Ф. (19:05): У тебя и другие части тела очень даже ничего. Флора закрыла рукой глаза. Дура. Оставила телефон в комнате и вышла в коридор. Через десять минут они собрались в королевской гардеробной Стеллы — огромной комнате, заставленной зеркалами и манекенами. На центральном манекене висело золотое платье самой хозяйки. А на остальных — четыре наряда, укрытых тонкой тканью. Стелла вышла вперёд и театральным жестом сдёрнула первое покрывало. Флора рассматривала блондинку. Та, конечно, затмевала всех. Она выбрала для себя цвет расплавленного золота. Длинное, струящееся, с открытыми плечами. На талии — тонкий пояс из солнечных камней, которые вспыхивали при каждом шаге. Сзади — лёгкий шлейф, похожий на солнечный луч, застывший в ткани. Она не шла — плыла. И воздух вокруг неё становился теплее. Первой была Блум. Стелла одела её в цвет вечернего неба над Магиксом. Глубокий синий, почти чёрный на сгибах, с серебряными нитями, разбросанными по лифу, как созвездия. Юбка — лёгкая, многослойная, из ткани, которая при движении меняла оттенок с индиго на лазурный. На плечах — тонкие бретели, расшитые мелкими кристаллами. Стелла сказала: — Ты — огонь, но сегодня ты будешь небом. Чтобы все видели: ты глубже, чем просто пламя. — Я не просто пламя, Стелла, а пламя дракона. — Да-да, но сегодня это не так важно. Муза и Текна одновременно фыркнули. Следующей стала сама Флора. Она получила платье цвета лепестков шиповника на рассвете. Нежно-розовое, почти белое, но с тёплым отливом. Никаких блёсток, никаких камней. Только тонкая вышивка в виде вьющихся стеблей по подолу и лифу — Стелла вышивала её вручную, три ночи подряд. Вырез — лодочкой, открывающий ключицы и ту самую цепочку с лилией. — Ты — сад, — сказала Стелла, вручая платье. — Пусть все видят, как ты цветёшь. Для Музы Стелла создала платье, в котором европейский крой встретился с азиатскими мотивами. Узкий силуэт, высокий ворот-стойка, длинные рукава из полупрозрачного шёлка, расшитые мелкими золотыми иероглифами — Стелла честно перерисовывала их из книг и очень боялась ошибиться. Цвет — глубокий алый, как традиционное свадебное платье с Мелодии. Сзади — разрез до середины бедра, но прикрытый тем же полупрозрачным шёлком. — Ты — музыка, — сказала Стелла. — А музыка не принадлежит ни одной культуре. Она принадлежит всем. Но твои корни должны звучать. Муза долго смотрела на платье, а потом молча обняла блондинку. А вот с Текной было сложнее всего. Стелла знала: Текна никогда не наденет бальное платье. Юбки, корсеты, шлейфы — это не её язык. Но это был бал. И платье шила Стелла. И Текна, скрепя сердце, согласилась. Стелла придумала компромисс. Платье было в пастельном оттенке — светло-голубой, мятные оттенки с лавандовыми вставками. Лиф корсетного кроя, по бокам — рельефные детали и застёжки. Блондинка никак не могла оставить даже Текну без корсета. Силуэт облегающий, с плавным расширением книзу, вдоль боков — вертикальные цветные полосы. Несмотря на то, что верхняя часть была довольно открытая, Стелла придумала решение и добавила плащ с высоким воротником на плечи, который мягко струился до самого пола. Текна надела его. И когда вышла, Винкс замолчали. — Ну? — спросила она с вызовом. — Я выгляжу нелепо? — Ты выглядишь как королева кибер-мира, — сказала Муза, не переставая улыбаться. — А я думала, что я просто очень продвинутый голосовой помощник. — Это потому что ты в платье, а не в комбинезоне с инструментами, — хмыкнула Блум. — Но тебе идёт. Правда. Текна фыркнула, но уголки губ дрогнули. Она поправила широкий браслет на запястье — тот самый, с потайным отделением, куда уже успела спрятать микро-отвёртку. Стелла заметила и улыбнулась. Стелла тут же начала всех направлять на выход, заставив слуг убирать её творческий бардак. Они вышли из гардеробной и двинулись по длинной галерее, ведущей к главной лестнице. Стелла шла первой — золотая, сияющая, настоящая принцесса. За ней — Блум, подобравшая юбку, чтобы не наступить на шлейф Музы, которая шла сбоку и слишком близко. Текна замыкала процессию, то и дело поправляя браслет. Флора оказалась между ними — розовое пятно среди золота, синего, алого и пастеля. Она смотрела на подруг и чувствовала, как внутри что-то теплеет. «Может, я не просто тень. Может, я — земля. Та, на которой они стоят». Она не успела додумать — они вышли к лестнице, и зал внизу взорвался светом и музыкой. Флора спускалась медленнее и оказалась последней. Воздух пах духами, воском и апельсинами. Где-то слева смеялась женщина в изумрудном — запрокидывала голову так, что серьги касались плеч. Справа двое мужчин обсуждали торговые пошлины, не обращая внимания на музыку. Официант с подносом лавировал между гостями, как корабль между рифами. Хрусталь звенел. Шёпот плыл над толпой, сливаясь с вальсом в единое, живое дыхание зала. Зал был огромен. Высокие своды терялись в полумраке, и только тысячи свечей — живых, парящих под потолком — заливали всё мягким золотым светом. Свечи двигались, как звёзды в медленном танце, и от этого казалось, что сам воздух здесь живой. Музыка лилась отовсюду — невидимый оркестр играл вальс, и пары уже кружились по зеркальному полу. Флора на мгновение замерла у входа, глядя на своё отражение в начищенном до блеска мраморе. Розовое пятно среди золота и серебра. — Идём, — Текна тронула её за локоть. — Не отставай. Они прошли вглубь зала. Стелла тут же оказалась в центре внимания — её окружили придворные, поздравляли, восхищались. Она смеялась, и смех этот был как колокольчик. Но Флора заметила, как блондинка то и дело ищет глазами отца. И как её улыбка гаснет на долю секунды, когда она его не находит. Муза уже стояла у оркестровой ямы и о чём-то оживлённо болтала с дирижёром — пожилым магом с длинной седой бородой. Он кивал, улыбался, а потом вдруг взмахнул палочкой — и мелодия изменилась. Стала быстрее, живее, с длинными переливами флейты. Муза обернулась к подругам и подмигнула: — Слышали? Это я попросила. Музыка и правда изменилась. Вальс стал быстрее, в него вплелась флейта — длинные, звенящие переливы, от которых хотелось кружиться. Флора увидела, как Блум на другом конце зала покачивает головой в такт. Даже Текна на секунду оторвалась от пирожных и прислушалась. Муза сделала музыку — и зал подчинился ей. Хотя бы на минуту. Хотя бы здесь. Текна нашла себе место у стола с закусками и теперь методично изучала каждое блюдо через свой техно-визор. Флора подошла к ней. — Проверяешь на яды? — Проверяю на калории. И состав. В этом пирожном, — она ткнула пальцем в миниатюрную корзиночку с кремом, — трансжиры и заменитель ванили. А в этом, — палец переместился на другое, — настоящая ваниль с Андроса. Рекомендую. Флора взяла пирожное. Ваниль действительно была настоящей — тёплой, сладкой, с горьковатым послевкусием. Она ела и смотрела, как кружатся пары. Одна женщина в лиловом платье подвернула каблук и рассмеялась. Её кавалер — пожилой маг в очках — поймал её за локоть. Кто-то уронил веер. Кто-то уже уходил с бала, накидывая плащ на плечи. Всё это было таким... обычным. Живым. И от этого — ещё более хрупким. Флора позволила мыслям снова её увести. Пожалела, что оставила телефон. Ей хотелось показать Ривену, как она выглядит. Фея невольно улыбнулась, представляя, как неумело танцует парень, но очень старается. На душе стало тепло, и девушка начала светиться. Она даже не обратила внимания на мужчин, которые хотели пригласить её на танец. Только её что-то резко остановило. Резкий холод пробежался по всему телу, и Флора покосилась на основной зал, ища знакомую красную макушку. Блум… Блум стояла чуть поодаль и смотрела в другой конец зала. Её лицо было странным — не испуганным, не радостным. Заворожённым. Как будто она видела что-то, чего не видели остальные. Флора слишком хорошо помнила этот взгляд… так же было, когда в школе появился новый профессор. Девушка тут же посмотрела в сторону взгляда подруги, возвращаясь к Текне. Там, у дальней колонны, стоял мужчина. Высокий. Тёмный — не одеждой, а весь, будто свет обходил его стороной. Он что-то шептал Кассандре, и та смеялась, прикрывая рот веером. Слишком наигранно. Слишком противно. Мужчина поднял голову и посмотрел прямо на Блум. Флора почувствовала, как по пальцам пробежал холод. Не от страха. От чего-то другого. Более древнего. — Кто это? — спросила она у Текны. — Не знаю. В списке гостей его не было. Я проверила. — А ты проверяла? — Я проверяю всё. — Значит, ты тоже его заметила? — спросила Флора. — Конечно. Какой-то странный мужчина стоит среди королевской семьи, что может быть страннее? Вряд ли он стражник. Текна закинула в рот пирожное и тут же поморщилась, запивая водой. Мужчина улыбнулся — медленно, почти лениво. И Блум сделала шаг к нему. Неосознанно. Как под гипнозом. — Блум! — окликнула Флора, но та не услышала. Мужчина медленно спустился с лестницы, а к этому времени красноволосая уже стояла и ожидала. Флора только успела моргнуть, как они уже начали танцевать. Смотрелись они… неплохо, но всё-таки что-то пугало. Блум смеялась, запрокидывая голову, а мужчина вёл её легко, почти не касаясь. И от этого «почти» у Флоры свело желудок. Рядом с ними кружилась Муза и уже другой парень. Фея музыки косилась на Блум, но та не замечала. «Что-то не так. Что-то очень не так». Она хотела подойти, но в этот момент раздался голос Радиуса, и всё покатилось к чертям. Пара скрылась за людьми, которые подошли ближе к лестнице. Флора повернулась к трону, где сидела королевская семейка — или то, что теперь ею называлось. Стелла стояла рядом с отцом, а по другую руку от короля — Химера. Флора снова поймала себя на том, что не может отвести от неё глаз. Черноволосая была красива — пленительной, холодной красотой. Слишком сладкая улыбка. Слишком плавные движения. И платье на ней было другое — не то, что она отобрала в магазине. Тёмно-фиолетовое, почти чёрное, с глухим воротом и длинными рукавами. Оно облегало фигуру, как змеиная кожа. И от него веяло чем-то знакомым. Не запахом. Не цветом. Чем-то другим. Тишиной. Той самой тишиной, которую Флора чувствовала от мёртвых цветов, когда-то подаренных Ривеном. Той самой, что манила её как спасение, а теперь пугала как пропасть. Химера поймала её взгляд и улыбнулась — не ядовито, как обычно. А почти… понимающе. Будто знала, о чём Флора думает. «Кто ты?» — хотелось спросить. Но она не успела. — Дорогие друзья, я рад приветствовать вас на этом празднике. Этот бал — в честь моей дочери. Стелла поднялась, улыбаясь. Зал стал светлее — в прямом смысле. Магия принцессы отзывалась на её радость, и люстры засияли ярче. Она встала рядом с отцом, но заметила, что по другую сторону встала её сестра. — Почему ты… — начала она, глядя на Химеру. Черноволосая улыбнулась. Не сладко. Ядовито. — В этот день я хочу объявить, что Кассандра становится официальной королевой, а Химера — наследницей короны. По залу прокатился шёпот. Флора увидела, как Текна прижала ладонь ко рту. Муза и Блум шагнули ближе к Стелле, но замерли в нескольких шагах — будто невидимая стена отделяла их от происходящего. — Почему Кассандра — королева? А как же мама?! И почему ты передаёшь трон даже не родной дочери?! Гнев Стеллы был страшен. Но страшнее было лицо Радиуса — оно исказилось, как от боли, и тут же застыло холодной маской. — Как ты смеешь так разговаривать с королём? Я могу делать то, что пожелаю. И я понял: ты не подходишь для этой роли. Химера молча улыбалась. Кассандра обняла Радиуса сзади, что-то шепча ему на ухо. Флора заметила, как дёрнулся уголок его рта — не от нежности, от чужой воли. — Что за цирк? — прошептала Текна. А потом всё стихло. Не сразу — сначала смех, музыка, звон бокалов. Но когда Радиус заговорил, звуки будто отступили. Свечи перестали кружиться и замерли под потолком. Кто-то кашлянул и осёкся. Тишина накрыла зал, как стеклянный колпак — хрупкий, прозрачный, готовый разбиться от одного неверного слова. Флора смотрела на мужчину в дальнем конце зала. Высокого, тёмного. Он не двигался — просто стоял и улыбался. И от этой улыбки у Флоры похолодели пальцы. — Что с тобой случилось, отец? — голос Стеллы дрогнул. — Ты больше не имеешь права так меня называть. Монстр. Пощёчина. Звонкая. Стелла покатилась по ступеням. Платье порвалось. Блум и Муза поймали её внизу, прижали к себе. Химера сделала испуганное лицо. Флора и Текна увидели, как с её пальца сорвалась тонкая искра — и вонзилась в Стеллу. Блондинка закричала. Не от боли — от ужаса. Её кожа менялась на глазах, черты лица плыли, искажались. За несколько секунд она превратилась в нечто, что люди назвали бы «чудовищем». — Смотрите! — закричала Химера. — Это самозванка! Она притворялась принцессой! А её подруги помогали ей! Зал взорвался криками. Кто-то упал в обморок. Кто-то бросился к выходу. Кто-то застыл с открытым ртом. А кто-то… улыбался. И среди улыбающихся Флора заметила тёмного мужчину. Он смотрел на происходящее с тем же ленивым интересом, с каким смотрят на особенно удачный спектакль. — Схватить преступниц! Казнить! — голос Кассандры перекрыл шум. Стражники двинулись к Винкс. Текна тут же отбила одного, ударив локтем в живот, а потом в лицо. Флора связала ноги другого стражника и побежала к девочкам. Гости же, будто чувствуя настоящую принцессу, начали расступаться, не давая пройти стражникам. — Быстрее! К выходу! Они выбежали в главный коридор. Блум сплавила замок в бальный зал, запирая там всех. — Но там же и другие люди! — бросила Муза, обернувшись. — Нам бы сначала самим спастись, а потом уже и о других подумаем, — ответила Блум. Флора бежала последней. Она слышала, как выломали дверь, топот за спиной, звон оружия, крики. Слишком близко. — Сюда! — Текна свернула в боковой коридор. Флора обернулась. Стражники нагоняли. Ко рту подступила тошнота. Она выбросила руки вперёд. Из пола взметнулись корни — толстые, в палец, с острыми шипами. Живая стена. — Бегите! И в этот момент копьё пробило корни насквозь. Флора замерла. Сквозь прореху она увидела его. Король Радиус. В его глазах не было сомнения. Только холодная, чужая ярость. Так смотрят не на врага — на насекомое, которое нужно раздавить. Глаза горели красным, а зрачки были нечеловеческими. «Он убьёт меня». Это была не мысль. Это было знание. Такое же ясное, как то, что солнце встаёт на востоке. За спиной трещали корни, и к горлу снова подкатила тошнота. Если бы не Муза, создавшая звуковую преграду, то… то возможно Флора прямо сейчас была бы на копье короля. Ноги подкосились. Она сделала шаг назад. Ещё один. — Флора! Голос Блум. Красноволосая стояла в конце коридора, протягивая руку. Флора рванула. Корни трещали за спиной, ломались, но она не оборачивалась. Дверь. Тяжёлая створка захлопнулась. Темнота. Дыхание — частое, рваное, общее. Они нырнули в подсобное помещение — не то кладовую, не то забытый будуар. Пахло пылью и старым деревом. Единственное окно было заколочено, но сквозь щели пробивался лунный свет — тонкими серебряными лезвиями резал темноту. — Живы, — выдохнула Текна. — Пока да, — отозвалась Муза. Она сидела, привалившись спиной к стене, и массировала лодыжку. — Кто-нибудь видел, куда мы бежали? — Какая разница. Главное — оторвались. Флора сползла по стене и закрыла глаза. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Она смотрела на свои руки. Те самые, что только что подняли корни. Чистые. Всегда чистые. Но она чувствовала на них кровь. Чужую? Свою? Растений? Раньше она чувствовала только боль, но неужели она теперь и видит? Или это её сознание играет. «Я жива». Рядом кто-то всхлипнул. Стелла сидела в углу, сжавшись в комок. Платье — то самое, золотое, — было порвано на плече и в подоле. Один солнечный камень с пояса потерялся. Она обхватила колени руками и раскачивалась — вперёд-назад, вперёд-назад. Солнце погасло. — Стелла… — начала Блум и потянулась к ней. — Не надо. — Голос блондинки был глухим, чужим. — Просто… не надо. Блум отдёрнула руку. Беспомощно оглянулась на остальных. Флора смотрела на Стеллу и чувствовала, как внутри что-то переворачивается. Она всегда считала себя тенью. Но сейчас, глядя на сломленную подругу, поняла: даже тень может укрыть. Спрятать. Защитить. Сейчас Стелла выглядела так, что её можно было назвать «монстром», но все знали: это не так. Это магия. Флора медленно, очень медленно подползла ближе. Не стала ничего говорить. Просто села рядом — не касаясь, но так, чтобы Стелла чувствовала: она здесь. Минута. Две. Три. Стелла перестала раскачиваться. Её рука скользнула по полу и коснулась пальцев Флоры. Холодные. Ледяные. Флора накрыла их своей ладонью. Так они и сидели. Потом Флора подняла голову и посмотрела на Блум. Красноволосая сидела у противоположной стены, обхватив плечи руками. В лунном свете её лицо казалось вырезанным из мрамора. — Блум, — тихо позвала Флора. — Тот мужчина. На балу. Кто он? Блум вздрогнула. Как будто её вырвали из сна. — Я… я не знаю. Он просто пригласил меня на танец. Он был… — она запнулась, нахмурилась. — Я не помню его лица. — Как это — не помнишь? — Не помню. — В голосе Блум появилась паника. — Я смотрела на него весь танец. Я знаю, что смотрела. Но сейчас… — она прижала ладони к вискам. — Пусто. Только улыбка. И холод. У него была холодная улыбка. Флора переглянулась с Текной. Та уже достала телефон и что-то быстро печатала. — Я могу пробить его ещё раз по базе данных, возможно, он просто внешне изменился… — Из телефона Текны полились имена и лица гостей. Флора парочку узнала, просто запомнила. — Его не было, — перебила Муза. — Я бы запомнила. Таких запоминают. — Вот именно, — прошептала Флора. — Таких запоминают. А Блум не помнит. Повисла пауза. Тяжёлая. Липкая. — Что-то здесь не так, — сказала наконец Текна. — И мне это очень не нравится. Флора снова посмотрела на свои руки. Потом на Стеллу, которая тихо дышала рядом, всё ещё держась за её пальцы. Потом на лунный свет, режущий темноту. — Как там Лейла? — тихо спросила она. Никто не ответил. — Её сейчас не хватает, — добавила Муза. — Она бы уже придумала план. Или надрала бы нам задницы за то, что мы сидим и жалеем себя. — И была бы права, — хмыкнула Текна, не отрываясь от телефона. — Связи нет. Я не могу ей написать. — Значит, она сама справляется, — сказала Блум. — А мы должны справиться здесь. Флора сжала пальцы Стеллы. Холодные. Но уже не ледяные. «Тень может укрыть», — повторила она про себя. — «Но кто укроет нас?» — Мы сами, — прошептала она. — Мы укроем друг друга. И в темноте, среди пыли и старого дерева, пять девочек прижались друг к другу. Не Винкс. Не героини. Просто пять фей, которые чудом остались живы. И которые знали: где-то там, на Магиксе, их шестая подруга делает то же самое. Одна. Но не одна. В этот момент она поняла: она — земля. Стелла — солнце, но сейчас луна. Другие девочки… другие девочки не просто лучи. Они — что-то большее.