Последнее "прости"

Ночной воздух в ботаническом саду Токио был тяжелым, пропитанным запахом экзотических цветов и сырой земли. Но для четырех друзей, стоявших в центре оранжереи, этот воздух казался ядовитым. На их шеях тускло поблескивали металлические ошейники, соединенные проводами с громоздкими шлемами. — Сложность: Семерка Червей, — прозвучал механический голос из динамиков. — Игра: Прятки. Один волк, трое овец. Тот, на кого посмотрит волк, становится новым волком. Побеждает только волк. У овец через десять минут взорвутся ошейники. Тишина, последовавшая за объявлением правил, была страшнее любого крика. Карубэ почувствовал, как сердце забилось о ребра, словно пойманная птица. Он посмотрел на Арису. Арису, их мозг, их надежда, сейчас выглядел так, будто у него выбили почву из-под ног. Чота и Шибуки стояли поодаль, и в их глазах уже начал разгораться тот самый первобытный ужас, который превращает людей в зверей. — Один выживет... — прошептал Чота, его голос дрожал. — Только один? — Мы что-нибудь придумаем! — выкрикнул Арису, хватаясь за свой шлем. — Должен быть способ взломать систему! Мы всегда находили выход! Но времени на раздумья не было. Датчики пискнули. Взгляд Шибуки случайно пересекся с Арису, и на её шлеме загорелся красный индикатор. Она стала волком. Она тут же сорвалась с места, исчезая в зарослях папоротника. — Шибуки, стой! — заорал Карубэ, бросаясь следом. — Нам нужно поговорить! Но в игре «Черви» слова не имели значения. Здесь правили эмоции. Карубэ бежал по узким тропинкам, ветки хлестали его по лицу, а в ушах стучал ритм таймера. Пять минут. Четыре минуты. Он видел, как Чота и Шибуки сцепились в тени огромных лиан, пытаясь перехватить «волка». Это было жалко и страшно. Друзья, которые еще вчера делили еду и смеялись над глупыми шутками, теперь грызли друг другу глотки. — Хватит! — Карубэ ворвался в драку, раскидывая их в разные стороны. Его сила, которая всегда защищала друзей, сейчас казалась ему проклятием. — Арису! Где Арису?! Арису стоял в нескольких метрах, прислонившись к дереву. Он стал «волком» после потасовки. Его лицо было залито слезами. Он смотрел на Карубэ, на Чоту, на обезумевшую Шибуки. Он видел, как его друзья ломаются. И в этот момент в его голове что-то щелкнуло. Тот самый аналитический ум, который всегда спасал их, выдал финальный, самый страшный результат: спасти всех нельзя. — Карубэ, — позвал Арису. Его голос был странно спокойным. — Иди сюда. — Арису, не дури! Отдай волка мне, я сильнее, я смогу... я... — Карубэ запнулся. Что он сможет? Умереть вместо него? — Нет, Карубэ. Слушай меня внимательно, — Арису сделал шаг навстречу. Таймер на экране показывал две минуты. — Я всегда был тем, кто прятался за твоей спиной. Ты защищал меня в школе, ты защищал меня здесь. Ты умеешь выживать. Ты — боец. А я... я просто устал. — О чем ты несешь, придурок?! — Карубэ схватил его за куртку, тряхнув так, что шлем Арису жалобно звякнул. — Мы выйдем отсюда вместе! — Не выйдем, — Арису мягко улыбнулся, и эта улыбка была самой болезненной вещью, которую Карубэ видел в жизни. — Чота... он уже сдался. Посмотри на него. Чота сидел на земле, обхватив колени руками и что-то бессвязно бормоча. Он больше не боролся. Шибуки рыдала в углу, осознав, что Арису не отдаст ей роль волка добровольно. — Ты должен жить, Карубэ, — Арису резко подался вперед и поймал взгляд Карубэ. Датчики пискнули. Красный свет перекинулся на шлем Карубэ. Карубэ замер. Он почувствовал, как статус «волка» осел на нем тяжелым грузом. — Нет... нет! Забирай обратно! Арису, посмотри на меня! Посмотри! Карубэ начал крутиться, пытаясь поймать взгляд друга, но Арису мгновенно отвернулся и бросился бежать вглубь оранжереи. — Спрячься, Карубэ! — донесся его голос издалека. — Спрячься так, чтобы мы тебя не нашли! Это прятки, помнишь? Волк должен прятаться! — АРИСУ! — взревел Карубэ, срывая голос. Он ломился сквозь кусты, ломая стебли и опрокидывая кадки с растениями. Он искал их. Он хотел вернуть им эту проклятую смерть, лишь бы не оставаться единственным выжившим. — ВЕРНИСЬ! ЧОТА! ШИБУКИ! Но сад стал лабиринтом. Арису знал это место лучше. Он использовал свои знания, чтобы уводить друзей подальше от Карубэ. Осталось тридцать секунд. Карубэ упал на колени посреди поляны с орхидеями. Его грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Он сорвал с себя микрофон, крича в него: — Пожалуйста... Арису... я не хочу! Я не смогу без вас! Кто я такой без вас?! — Ты — наш друг, — прозвучал голос Арису из динамика шлема. Тихий, нежный. — Спасибо тебе за всё, Карубэ. Спасибо, что был рядом. Пообещай мне... пообещай, что дойдешь до конца. Узнай, кто это сделал с нами. Десять секунд. Карубэ зажмурился, вцепившись руками в свои волосы. Он слышал, как в разных концах сада Чота и Шибуки тоже что-то шептали. Чота прощался с матерью. Шибуки просто скулила. А Арису... Арису молчал. Он просто ждал. Три. Две. Одна. Громкий, сухой хлопок разорвал тишину оранжереи. Сначала один, потом второй, потом третий. Карубэ почувствовал, как на его лицо брызнуло чем-то теплым и липким. Он не открывал глаз. Он не хотел видеть. Он сидел неподвижно, пока металлический ошейник на его шее с тихим щелчком не открылся и не упал на землю. — Игра окончена. Поздравляем победителя, — произнес механический голос. Карубэ медленно открыл глаза. Вокруг него была абсолютная, звенящая тишина. Только капли воды капали с потолка оранжереи на листья. Он поднялся на дрожащих ногах и побрел туда, откуда слышал голос Арису в последний раз. Он нашел его у пруда с кувшинками. Тело Арису лежало ничком, голова... Карубэ заставил себя не смотреть выше плеч. Он упал рядом на колени, глядя на худые ладони друга, которые всё еще сжимали какую-то безделушку. — Арису... — прошептал Карубэ. Его голос больше не принадлежал ему. Это был голос старика, у которого отняли всё. — Ты же обещал, что мы вместе вернемся в бар. Ты обещал... Он поднял голову к ночному небу. Лазеры в Пограничье продолжали чертить свои линии, звезды мерцали так, будто ничего не произошло. Токио был пуст и холоден. Карубэ закричал — долго, надрывно, вкладывая в этот крик всю свою ненависть к этому миру и к самому себе. Он выжил. Но в эту ночь Карубэ умер вместе с ними. Осталась только оболочка, наполненная яростью и клятвой, которую он дал умирающему другу. — Я дойду, Арису, — прошептал он, вытирая кровь друга со своей щеки. — Я найду их всех. И я сожгу это место дотла. Карубэ поднялся, не оборачиваясь. Он вышел из ботанического сада, оставляя позади свое прошлое. Впереди был только мрак и холодные глаза блондина в белой толстовке, который уже наблюдал за ним с крыши соседнего здания