Реквием по мечте

Ботанический сад всё еще стоял перед глазами, залитый неестественным неоновым светом и забрызганный кровью тех, кто был для Карубэ смыслом жизни. Он шел по ночному Токио, не чувствуя веса собственных ног. В руке он сжимал холодный, расстегнутый ошейник Арису — единственный трофей, который оставила ему «Семерка Червей». Карубэ Дайкичи никогда не считал себя слабым. Он был тем, кто вышибал дурь из парней вдвое больше него, тем, кто смеялся в лицо опасности. Но сейчас, среди пустых небоскребов Сибуи, он чувствовал себя выпотрошенным. Город казался огромным кладбищем, где каждый рекламный щит — это надгробие. — Ты обещал, — прохрипел он, глядя на свои ладони. — Ты обещал, что мы выпьем в баре, придурок... Он остановился у витрины заброшенного магазина электроники. Из темноты на него смотрело отражение чудовища: лицо в саже и крови, безумные глаза и золотые волосы, свалявшиеся от пота. Карубэ ударил по стеклу. Раз, другой, третий. Осколки впивались в кожу, но физическая боль была почти приятной — она хотя бы на мгновение заглушала ту, что рвала его изнутри. — Бить стекла — не самая эффективная стратегия выживания. Хотя, признаю, выглядит эффектно. Карубэ резко обернулся. У входа в метро стоял парень в белой толстовке, засунув руки в карманы. Чишия. Его взгляд был абсолютно пустым, лишенным всякого сочувствия. — Проваливай, — выдохнул Карубэ, тяжело дыша. — Твоя виза истекает через сорок восемь часов, — Чишия проигнорировал его угрозу, подходя ближе. — Если ты планируешь сдохнуть от потери крови здесь, на асфальте, то продолжай. Но если ты хочешь узнать, зачем твой друг нажал на кнопку самоликвидации, советую сменить гнев на милость. — Что ты знаешь об Арису?! — Карубэ в мгновение ока сократил дистанцию, хватая блондина за грудки. — Я знаю, что он выбрал тебя, — Чишия даже не попытался вырваться, его голос оставался ледяным. — На «Пляже» есть люди, которые собирают информацию. И есть те, кто собирает карты. Ты хочешь мести? Или хочешь, чтобы его смерть стала просто строчкой в статистике этой игры? Карубэ медленно разжал пальцы. Чишия поправил капюшон и кивнул куда-то в сторону горизонта, где за крышами домов виднелось зарево огней. — Отель «Пляж». Там сейчас все. И там есть та, кто ищет ответы так же отчаянно, как и ты. Дорога до отеля прошла в молчании. Чишия шел впереди, словно призрак в своем белом одеянии, а Карубэ плелся следом, борясь с желанием просто лечь на дорогу и не вставать. Отель встретил их какофонией звуков. Музыка из мощных колонок била по вискам, прожекторы резали небо. Это место было пропитано фальшивым оптимизмом и скрытым безумием. Люди в ярких одеждах с оружием в руках пили, танцевали и смеялись, пытаясь забыть, что каждый из них — смертник. — Ищи её у бассейна, — бросил Чишия, растворяясь в толпе так быстро, будто его и не было. Карубэ прошел сквозь шумный зал, игнорируя заинтересованные взгляды. Он вышел на террасу, где ночной ветер наконец принес прохладу. У самого края бассейна, вдали от танцующих, сидела девушка. Юзуха Усаги. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела на черную гладь воды, в которой отражались звезды. Карубэ не знал её имени, но он узнал её ауру. Она была такой же «мертвой», как и он. Он подошел и молча сел на шезлонг в паре метров от неё. Усаги даже не повернула головы. — Они говорят, что здесь рай, — тихо произнесла она. Её голос был чистым, но надломленным. — Но рая не бывает там, где небо чертит лазеры. — Рая не бывает там, где ты остаешься один, — ответил Карубэ. Усаги вздрогнула и наконец посмотрела на него. Её взгляд замер на его лице, на следах крови и на той невыносимой тоске, которую невозможно было скрыть. Она увидела в нем своё отражение. — Ты был с ним? — спросила она, и Карубэ не нужно было уточнять, о ком речь. В этом мире был только один человек, способный объединить двух незнакомцев своей добротой. — С Арису. — Я его лучший друг, — Карубэ опустил голову, чувствуя, как горло снова перехватывает спазм. — Был им. Он... он отдал мне «волка», Усаги. Он просто улыбнулся и убежал прятаться. Усаги закрыла глаза, и по её щеке скатилась одинокая слеза. — Он помог мне в моей первой игре. Спас меня, когда я почти сдалась. Он верил, что мы все выберемся. Карубэ подвинулся ближе, садясь на холодный бетон рядом с ней. Он чувствовал исходящее от неё тепло — живое, настоящее тепло в этом пластмассовом отеле. — Я найду тех, кто это устроил, — твердо сказал Карубэ. — Я не знаю как, но я сожгу это место. Арису хотел, чтобы я жил. Значит, я буду жить так, чтобы им всем стало тошно. Усаги посмотрела на его огромную, израненную руку, лежащую на бетоне. Она медленно протянула свою ладонь и накрыла его пальцы своими. Её кожа была прохладной, но это прикосновение подействовало на Карубэ лучше любого обезболивающего. — Я помогу тебе, — прошептала она. — Я умею лазить там, где другие падают. Я буду твоими глазами, Карубэ. Если ты будешь моей силой. Карубэ перевернул руку и крепко сжал её ладонь в ответ. В этот момент, среди грохота музыки и криков пьяных выживших, в тишине у бассейна родился их союз. Это не была любовь с первого взгляда — это было партнерство двух раненых зверей, которые решили, что умирать поодиночке слишком скучно. — Карубэ! — раздался резкий, неприятный голос сверху. На балконе второго этажа стоял Нираги, лениво опираясь на винтовку. Рядом с ним стоял испуганный Татта. — Оставь девочку в покое, здоровяк! Шляпник хочет тебя видеть. У нас завтра большая охота, а ты, говорят, хорошо машешь кулаками. Карубэ не отпустил руку Усаги. Он лишь поднял голову, и в его взгляде было столько неприкрытой угрозы, что Нираги невольно перестал ухмыляться. — Я приду, когда захочу, — отрезал Карубэ. Он снова повернулся к Усаги. — Нам нужно выжить завтра. Вместе. — Вместе, — эхом отозвалась она. Глава 1 подошла к концу. Карубэ нашел свою опору, а Пограничье получило новую угрозу. Теперь они не были просто пешками — они стали игроками, у которых была цель поважнее, чем просто сбор карт